Нина Дашевская – Праздник непременно наступит. 13 новогодних историй (страница 3)
– …Они там, конечно, бешеные! Но всё равно давай сходим.
– Конечно, пойдём, – сказал я.
А потом вспомнил, что почти в это же время у меня олимпиада. Но я посчитал, что если мы быстро заберём молоток, то пусть с опозданием, но на олимпиаду я успею.
Назавтра в час дня мы стояли под козырьком 44-й школы. Прошло минут двадцать, но никто не появлялся. Наконец показался худющий парень в дутой короткой белой куртке. На голове у него красовался дедморозовский колпак с помпоном. У него был усталый и одновременно довольный вид. Ноги он переставлял лениво, как сонный белый медведь.
– Здарова, – сказал он. – Ну вот, – он достал из кармана куртки пакет. – Полторы тыщи.
– На сайте же было написано пятьсот! – возмутилась Лиза.
– На заборе тоже пишут, – медведь широко и с удовольствием зевнул.
Я обыскал карманы и нашёл ещё только двести рублей. У Лизы тоже было двести.
Я чувствовал себя довольно глупо. Пришёл за какой-то игрушкой. Будто я сам малыш. Ещё и денег не хватает. Из школы вышли несколько парней и крикнули:
– Лёх!
Медведь махнул им рукой, распахнул куртку и засунул пакет во внутренний карман. Тут Лиза как закричит:
– Ты что, «Бешеных кроликов» слушаешь? У тебя на футболке они.
Лёха-медведь на секунду застыл и посмотрел на Лизу:
– Ну. Тебе-то что?
– Хочешь на их концерт в «Железнодорожнике» завтра? Билеты все раскупили давно.
– А у тебя, что ли, есть?
– Что ли есть, – сказала Лиза, полезла в сумку и выудила оттуда билет.
– Ты что? – сказал я. – Не вздумай ему отдавать.
Но Лиза на меня не смотрела. Они с медведем сверлили друг друга глазами. Точнее, Лиза сверлила Лёху-медведя, а Лёха сверлил билет. У него на щеках даже засиял румянец. Кажется, фанат внутри Лёхи-медведя ради билета требовал бросить к ногам Лизы всё, что у него было. Но внешний Лёха-медведь бдительности не терял.
– Настоящий хоть? Дай гляну?
– Сначала молоток!
– Билет дай посмотреть!
– Молоток доставай!
Сцена из вестерна какая-то. Или из фильма Тарантино.
Лёха наконец сдался и сунул мне молоток. Лиза отдала билет. Медведь внимательно его рассмотрел, просиял, сказал:
– Адьёс!
И пошагал к школе. Намного бодрее, чем шёл к нам.
А мы побежали на остановку. По дороге я никак не мог найти слов. Точнее, я пытался что-то сказать, но получалось какое-то бу-бу-бу: – Ну… Лиз… Ну ты это… Зачем? Ну ты… даёшь…
– Ой, ерунда, – отмахнулась Лиза.
Мы добежали до остановки, я всё ещё хотел что-то сказать, но тут подъехал Лизин автобус, она запрыгнула на подножку и оттуда крикнула:
– Я уже разлюбила этих кроликов! Надоели. Хоть они и бешеные, конечно.
А мой автобус долго не приезжал. Потом, когда он пришёл, я не смог в него забраться, потому что он был переполненный. И только во второй автобус удалось втиснуться. Наконец я добежал до нужной школы, в три прыжка преодолел ступеньки, ворвался в холл. В холле было тихо и пусто и только охранник не спеша расхаживал туда-сюда.
– Тебе чего, мальчик? – равнодушно спросил он.
– Я на олимпиаду.
– Так ты опоздал. Она уже давно началась.
Я посмотрел на часы:
– Всего-то десять минут назад. Я успею всё решить.
– Нельзя. Ты опоздал. Сказали никого не пускать.
– Но…
– Что ж ты опаздываешь на такое ответственное мероприятие.
Я разозлился, развернулся и вышел из школы. Что он заладил: опоздал, опоздал. Ме-ро-при-я-ти-е. Даже смешно.
Домой я пошёл пешком. Сам от себя не ожидая, я стал напевать «Let it be».
Let it be… В рюкзаке лежал молоток, который осчастливит Тёму.
Let it be… От этого на душе было тепло.
Let it be… Ну подумаешь, олимпиада. Ну подумаешь, областная. Ерунда, как сказала бы Лиза. А охранник даже не бешеный. Просто сонная равнодушная муха. Let it be…
Когда я зашёл домой, сразу заметил, что все какие-то кислые. Тёма играл на диване с фигурками животных. Папа с мамой вышли встречать меня вместе и удивлённо-строго на меня смотрели. Папа даже приподнял бровь. Я понял, что про олимпиаду им уже доложили.
– Как дела? – бодро спросил я.
– Нормально, – сказал папа. – А у тебя какие успехи?
– Успехи очень успешные! – зачем-то сострил я.
– Да? И с олимпиадой успешно? – Папина бровь всё ползла вверх.
– Ой, да бросьте вы! – Моё хорошее настроение стремительно таяло. Но я всё равно бодро полез в рюкзак. – Тёмка, смотри, что я принёс. Твой молоток!
Тёма вскочил и с просиявшим лицом подбежал ко мне. Он протянул руку, взял молоток, а потом… бросил его на пол.
– Это не мой!
И тут я увидел. У молотка была зелёная, а не красная ручка. Не знаю, как я не заметил.
Тёма схватил тигра и забрался обратно на диван. Глаза его уже успели наполниться слезами.
– Почему тебя не было на олимпиаде? – спросил папа.
– Потому что я ходил забирать молоток. А на олимпиаду опоздал всего на десять минут. Но охранник – сонная муха.
На словах про сонную муху даже у мамы приподнялись брови.
– Какие мухи и при чём тут молоток? – сказал папа. – Я этого не понимаю. Ты областную олимпиаду пропустил. А этот молоток – всего лишь игрушка.
– Всего лишь игрушка? – неожиданно для себя самого я закричал. – Всего лишь?
Я побежал в свою комнату и сделал то, чего в нашем доме не случалось ни разу. Хлопнул дверью. Потом плюхнулся на кровать, повернулся к стене и решил не открывать глаза до конца жизни.
Мысли мои бежали по кругу. Сдались мне ваши олимпиады. И молотки. И магазины с мишурой и гаечными ключами. Математика тоже сдалась. Куплю гитару и буду играть. Хотя денег нет. Только на медиатор и хватит. Возьму у Лизы взаймы. Я стану играть, Лиза петь, будем выступать в кафе «Плакучий пёс». Я видел, там требуются музыканты. Сначала исполним «Грязные ботинки», потом «Let it be». Я ещё и станцевать могу. Ну и что, что не умею. Главное, чтобы с душой. Тёма будет светить фонариком. Тени животных будут прыгать по стенам. Лиза будет играть на «Денди». Лёха-медведь тоже станцует… Все из 44-й придут поддержать… Полетят снежки… Сугробы снега на сцене… Домой поедем на Тёминых санках… Сугробы на улице… Сугробы… Гирлянды… Сугробы… Гирлянды…
Когда я проснулся, в комнате было совсем темно. Электронные часы светили зелёным: 22:30. Кажется, я проспал часов пять. Я включил настольную лампу. На полу у двери белел листок бумаги. Я подошёл, взял его в руки и прочитал:
«Испечём завтра печенье?»
Я тихо открыл дверь и выглянул в коридор. Сквозь матовое стекло было видно, что родители сидят на кухне. Они говорили тихо, ничего не разобрать. Только один раз я услышал, как мама довольно громко сказала: