Нина Александрова – Сначала найди себя (страница 2)

– Алюш! – голос мамы раздался прямо за спиной.

– Чёрт, – одними губами шепнула она, вздрогнув от неожиданности. “Интересно, услышала или нет?” – дав себе мгновение на то, чтобы собраться с духом, Алевтина повернулась к Надежде Фёдоровне с максимально натянутой улыбкой.

– Мамулечка, привет! Что ты здесь делаешь?! – девушка подошла, чтобы обнять мать, а по пути считала с её лица: точно услышала!

– Приехала перекусить с тобой, – мама нежно обняла дочь в ответ, но лицо её выражало беспокойство, не свойственное всегда позитивной женщине.

– Простите, что потревожила! Всего Вам наилучшего! – красивая девушка, поняв, что она лишняя, многозначительно посмотрела на Алевтину, и, отвернулась. Жизнерадостно помахав группе людей, только что вышедших из офиса, она направилась в их сторону под долгим задумчивым взглядом Алевтины: “А вдруг она права?..”

– Перекусить? – Аля вернулась вниманием к стоящей рядом маме и посмотрела на неё с недоумением.

Не ближний свет – ехать за тридцать километров для получасового перекуса.

– Ну, а что… Соскучилась по тебе. Ты раньше хоть по выходным заезжала, а тут совсем пропала.

– Ну, мамуль, работы по горло, а по выходным отсыпаюсь, – Аля залилась краской, потому что врала: она перестала приезжать к родителям, потому что Андрей не отпускал, а с ней ехать не хотел, – пойдём, я вот здесь обычно обедаю, – торопясь сменить тему, Алевтина махнула рукой в сторону ближайшей кофейни, куда стекался народ из офиса.

– Там чуть подальше я видела ресторанчик, когда проезжала. Пойдём туда: думаю, там будет спокойнее и меньше народу, – мама взяла девушку за предплечье, и та невольно охнула, почувствовав боль в области вчерашней гематомы.

– Что такое? – женщина с удивлением посмотрела на дочь.

– Нет, ничего, мамуль, всё нормально, – девушка скривила лицо, пытаясь изобразить улыбку, но поняла, что вышло неудачно: ей стало противно оттого, что она всё чаще лжёт.

В последнее время Аля постоянно испытывала неловкость: перед Андреем, перед мамой, перед коллегами и даже случайными людьми на улице. Ей это совсем не нравилось, но она не знала, как это изменить.

Девушка вслед за матерью двинулась в сторону ресторана, беззаботно болтая на отвлечённые темы, и параллельно думая: а если Андрей решит заехать в обеденный переыв? А если позвонит и спросит где она? Не поверит же, что с мамой…

– О, смотри, тут кран прямо у входа, можно сразу вымыть руки, – радостно произнесла Надежда Фёдоровна, войдя в зал ресторана и закатила рукава.

Не задумываясь, Аля сделала то же самое – и лишь мгновение спустя, поймав пристальный взгляд матери на своей руке, поняла, что совершила ошибку.

– Это ещё что такое?! – прошипела женщина, даже не пытаясь скрыть свою ярость.

– Мамуль, это не то, что ты подумала, – Аля чувствовала, как лицо предательски заливает краска, пока она силилась придумать мало-мальски приемлемую историю, – мы с Андреем в воскресенье ходили на каток. И я начала падать – а он успел поймать меня за руку. И вот…

– На каток? В воскресенье? То есть, ты всё-таки не перегружена работой? И ты, занимавшаяся пять лет фигурным катанием, начала падать?.. Ну-ну…

– Ну, как-то неловко повернулась, и да – чуть не упала…

Мама недоверчиво покачала головой, но не стала приводить лишние доводы: и о том, что показания не сходятся, и о том, что гематома явно свежее, чем пяти дней… Она чувствовала, как внутри закипает ярость. Не то на потенциального зятя, не то на дочь, которая допустила такое отношение к себе. Однако она поняла, что ругаться и что-то доказывать сейчас было бы неразумно – и, взяв себя в руки, смогла улыбнуться дочери:

– Ну ладно, всякое бывает. Пойдём, вон свободный столик в дальнем углу.

Едва Алевтина успела присесть на мягкие диванчик, как её сумка запела. Достав телефон, она увидела надпись “Любимый”.

– Мамуль, это Андрей, я отвечу.

Мама сделала разрешающий жест рукой.

– Да, Андрюш?

– Привет, ты где?

– На обед вышла.

– С кем?

– Мама ко мне приехала.

– Мама? Просто так? Или опять будет уговаривать тебя поехать в Грецию?! – голос парня в трубке звучал всё громче и яростнее, и Алевтина прикрыла динамик, опасаясь, как бы мама не услышала его.

– Просто так. Сказала, что соскучилась, а я давно не приезжала, – девушка хотела мягко намекнуть, что надо бы почаще ездить к родителям, на что Андрей почти закричал:

– Ну и езжай, если тебе это важнее, чем я! – И бросил трубку.

Попытавшись сделать максимально невозмутимое лицо, Алевтина хотела убрать телефон, но он снова пиликнул.

“Сделай селфи с мамой!” – пришло в сообщении.

Она вздохнула, прикрыла глаза и отложила телефон. Затем снова взяла его.

– О, мамуль, а давай сфотографируемся? У нас так давно не было совместных фотографий! – внезапно произнесла девушка наигранно беззаботным тоном.

– Ну давай! – Надежда Фёдоровна наклонилась ближе к дочери.

Сделав селфи, девушка незаметно отправила его Андрею и отложила телефон.

“Да вы шикуете, я смотрю!” – незамедлительно пришёл ответ от парня.

“Потом, когда деньги закончатся после походов по ресторанам, не проси у меня!”

Вздохнув, Алевтина убрала телефон в сумку.

– Извини, мамуль…

– Милая, что у тебя творится?

– Да ничего особого не творится, всё нормально, – Алевтина не смогла скрыть тяжёлый выдох.

– Да в каком же месте оно нормально? Он тебя контролирует, держит в узде. Синяки начали появляться на теле. Твои глаза совершенно потухли! А дальше что? Ты чего ждёшь?

– Мам, ну ничего я не жду. Я же сказала, что всё нормально! – Аля нахмурилась, не желая слушать наставления матери.

– Милая, тебе даже чужая девушка сказала, что от таких бежать надо – да, я слышала это.

– Мамуль, ключевое слово – “чужая”. Она увидела три секунды наших отношений и сделала какие-то свои выводы…

– Вот именно, за три секунды уже успела сделать выводы! Вы явно не целовались и не хохотали счастливо в этот момент!

Алевтина молча потупилась.

– Алечка, мы не для того растили тебя в любви, заботе и неге, чтобы ты попала в лапы какого-то морального урода и страдала всю оставшуюся жизнь!

– Мам! – Алевтина возмущённо сверкнула глазами, – он не моральный урод! Просто, понимаешь… – в голосе девушки появилась нежность, – его в детстве недолюбили. Его папа ушёл от них, мама гораздо больше любила сестрёнку от второго брака… И, в общем, он был очень несчастным, по сути, брошенным ребёнком, и до сих пор больше всего на свете боится предательства! И я его не предам!

– А себя?

– Что себя?

– Себя ты не предаёшь сейчас? Счастливую голубоглазую девчонку, которая распевала песенки на всю улицу и обклеивала стены комнаты картинками с мечтами, которые должны исполниться? Аля, очнись, он взрослый мужчина! И должен либо сам справляться со своими детскими обидами, либо прорабатывать их у психотерапевта – но никак не транслировать их на хрупкую нежную молодую женщину, ссылаясь на то, какой он страдалец, и как он теперь не доверяет всему миру! Алечка, это его зона ответственности. И если ты продолжишь его спасать, прогибаясь под его требования и странности, то он будет затягивать тебя в этот омут страданий всё глубже и глубже. Поверь мне!

Алевтина молча смотрела на свои колени, не зная, что сказать. Она чувствовала, что мама права. И впервые за долгие недели чувствовала себя спокойно и умиротворённо… Пока вновь не пиликнул телефон. Девушка потянулась, было, к нему, но усилием воли остановила себя.

– Мамуль, я услышала тебя… – она сказала это, просто потому что надо было что-то сказать, – давай просто пообедаем. Мне уже через двадцать минут надо быть на работе.

Женщины заказали еду, и остаток трапезы прошёл в почти полной тишине.

Выйдя из ресторана, Надежда Фёдоровна потянулась, чтобы обнять дочь.

– Точно не полетишь со мной?

– Точно, мамуль! – поцеловав маму, Алевтина отвернулась, и, опустив плечи и голову, побрела в сторону работы.

Как же хотелось бросить всё, улететь на Санторини и начать жить заново! Без работы, без отношений, без телефона…

– Чёрт! – снова шепнула девушка, вспомнив про непрочитанное сообщение, и достала из сумочки телефон.

“Не отвечаешь, значит? Ну ладно!”