Нина Ахминеева – Путь княгини 2 (страница 10)

— Закономерность. Так происходит всегда.

— А люди? В их поведении перед прорывом есть какие-то закономерности?

— В поведении неодаренных — да. От зарождающейся аномалии исходят волны на определенной частоте, они и глушат мобильные. На магов эти волны не влияют, а вот на обычных людей, оказавшихся в зоне покрытия, очень даже. Их поведение становится агрессивнее, в разы увеличивается число несчастных случаев. А в момент разрыва межмировой ткани неодаренные утрачивают способность двигаться. Все слышат, все видят, но стоят истуканами. Как твои хуторяне сегодня. Повторю: такое остолбенение характерно лишь для тех, кто находится непосредственно в месте прорыва.

Повисла пауза, так как я усердно формулировала в голове корректный вопрос. Но Александр, видимо, догадался, что меня может заинтересовать.

— Егор Дмитриевич чаще всего предсказывает открытие тех аномалий, из которых выйдут попаданцы. Будущее он видит выборочно: в основном узловые моменты, способные изменить ход истории государства. Ну или повлияют на судьбы членов правящей семьи.

Алекс посмотрел на меня странно. Очень странно.

Мысленно пожав плечами, спросила то, что волновало сейчас больше всего:

— Если инквизиция осведомлена о типичных признаках предстоящего открытия аномалии, то почему загодя не проводит эвакуацию населения? И неужели до сих пор не придумали способ предотвращения прорыва в конкретной точке?

— Неочевидная выгода, — тихо, но веско ответил Александр. — Прости, большего не скажу: клятва. Могу лишь добавить, что революции не приводят к добру. Ломать давно работающую схему нет никакого смысла, а вот улучшать ее и можно, и нужно. Ты сегодня, сама того не ведая, изобрела способ, как не позволить монстрам прорваться в наш мир. Я обязательно предложу Егору Дмитриевичу использовать его на постоянной основе.

В моей душе всколыхнулась досада, смешанная с острым любопытством. Эта смесь чувств порождала раздражение, и, гася негативные эмоции, я зажмурилась. Выходит, эти жуткие аномалии для чего-то нужны. Для чего? Алекс, как будущая правая рука верховного инквизитора, знает ответ, но рассказать ему не позволит клятва. Значит, эта информация засекречена, причем на высшем уровне.

— Александр, как вы? — послышался голос Ефросиньи. — Машенька, к тебе Лукерья пришла. Ее хуторяне старостой выбрали.

Лукерью? Неожиданный выбор.

— Мы в норме, — отозвался Алекс и скомандовал: — Поднимаемся!

Последовав своей же команде, он с легкостью вскочил, поставил меня на ноги и обнял одной рукой за талию.

Это оказалось весьма кстати: голова слегка закружилась. Переждав дискомфорт, я повернулась к мужчине, намереваясь поблагодарить за предусмотрительность. Да вот только слова застряли в горле.

В глубине тела инквизитора ритмично пульсировал яркий огонек.

Психея⁈ Я ее вижу⁈ Неужели блокировка слетела⁈ Я опять светлый маг⁈

— Маш, что с тобой? — всполошился Александр.

Не веря собственным глазам, я ошалело пялилась на его грудь. Сказать? Или все-таки не стоит?

Глава 7

Видимо, новость меня настолько прибила, что мой ошарашенный вид заставил Ефросинью забеспокоиться. Она кончиком пальца быстро вывела на моей кисти хитромудрую загогулину, проследила, как та засветилась голубоватым светом и вскоре потухла.

— Физических отклонений нет, — сообщила целительница-самородок. — Объем энергии в магическом стволе восстановлен на восемьдесят шесть процентов. Остаточное недомогание лечится плотным ужином и восьмичасовым сном, и все же настоятельно рекомендую воздержаться от каких-либо нагрузок. По крайней мере, до утра.

Голос у названной матери был ровным, но глаза… Взгляд сказал гораздо больше, чем слова. Стало понятно: Ефросинья знает как о ветви светлого мага, так и о том, что блокировка с нее спала.

Неужели она выяснила это за одно действие? Разве такое возможно? Помнится, в военном госпитале, куда нас с Наташей и другими девушками доставили после взрыва в особняке безумца-ученого Шитенберга, меня запихивали в медкапсулу — как раз, чтобы выявить магические способности.

Мысли запрыгали бешеными блохами.

В том, что эта женщина не сдаст и не предаст, я не сомневалась. Но поговорить нам с ней придется, и вот тут вырисовывается проблема. Все как есть рассказать я не смогу. Даже если бы очень захотела — не смогу. Запрет, сделанный верховным инквизитором на крови, не даст. И как быть⁈

Тепло мне улыбнувшись, целительница повернулась к Александру.

— Вы позволите?

Алекс, следивший за действиями Ефросиньи с неподдельным изумлением, кивнул. Кстати, таким ошалевшим я его раньше не видела. Матушка делает что-то из ряда вон выходящее?

Моя названая мать взяла мужчину за руку, и все повторилось: загогулина, вспыхнувшее и погасшее свечение.

Алекс, глядя на то место, где его касалась женские пальцы, кашлянул, прочищая горло. Поднял голову.

— Ефросинья, я правильно понял? Вы дважды использовали диагностический конструкт высшего порядка?

— Так вас двое же. Одним не обойтись. — Женщина усмехнулась. — У вас, князь, все в норме. Восстановление стопроцентное. Пойдемте, Лукерья ждет.

Она повернулась, шагнула к дому. Но Алекс ее остановил.

— Подождите! Скажите, какую операцию вы проводили Степану?

Вопрос, судя по всему, так сильно его волновал, что он даже отпустил мою талию и не сводил глаз с целительницы.

— Обе ноги мальчику отрезало. Теперь все в порядке. Дня через четыре начнет потихоньку ходить, а дальше будет видно.

— Не сочтите за бестактность, но у кого вы учились?

Я наконец более внимательно осмотрела Ефросинью. Отметила, что она сменила симпатичное платье на мешковатую старушечью юбку. Судя по всему, платье испачкалось в крови, когда пришлось срочно заниматься Семеном, но… Матушка ведь красивая, молодая, а ходит в таком безобразии! Вот зачем она себя намеренно старит? Прятаться и убегать больше нет нужды.

Надо будет по-тихому занырнуть в ее гардероб, выкинуть всю эту «красоту» на помойку. А потом поставить перед фактом, что срочно требуется идти по магазинам. На обновки для матушки уж точно денег не жаль.

Не подозревающая о моем коварном плане женщина заправила выбившийся из косы локон за ухо, с какой-то печалью вздохнула.

— Давно, еще в молодости, старый князь Ростов решил, что мне нужны знания. Дал немного денег и отправил в столицу к ныне покойному архимагу Северцеву. Тот меня сам учить не мог, я ведь простолюдинка, но смотреть не запрещал. Три года бегала за ним по академии хвостиком, слушала да запоминала. Вот и нахваталась всякого.

Брови Алекса взмыли к линии волос. Поймав мой вопросительный взгляд, он покачал головой и пояснил:

— Лекарей, окончивших высшие учебные заведения и способных вне стационара приживить отрубленные конечности, а после без каких-либо приборов провести углубленное сканирование — два раза подряд! — единицы. Твоя названая мать — самородок, еще и самоучка. Но при этом она обладает потенциалом и уровнем знаний, достойным целителя императора.

И князь Меньшиков, демонстрируя высшую степень уважения, низко поклонился крестьянке.

Та густо-густо покраснела.

— Полноте вам. Не бог весть какая заслуга подслушивать да запоминать. — Окончательно смутившись, Ефросинья отвернулась. Немного помолчав, задумчиво выдала: — Наташа может стать толковым лекарем. Из-за беременности уровень ее дара вырос в разы. Если не избавится от ребеночка, то потенциал останется как сейчас — почти максимум.

Насколько помню, там, в слесарке, матушка это и говорила Наташе: что уровень ее дара вырос. И обещала обсудить все позже.

— Ты уже поговорила на эту тему с Натальей? — уточнила, взяв Ефросинью под локоть, и потянула ее к дому. Чуть отстав, за нами пошел Александр.

Женщина покачала головой. Дойдя до угла, она остановилась и обернулась. Дождалась, когда подойдет Алекс.

— Посоветоваться с вами обоими хочу. — Целительница внимательно посмотрела на инквизитора, перевела взгляд на меня. — Наталья сейчас стоит перед непростым выбором. А что если решит дитя оставить только из-за увеличившейся силы? И будет потом ей этот ребятенок как кость поперек горла. Жизнь ведь и себе, и дочке искалечит.

— Сложный вопрос. Так сразу и не ответишь, — призналась я, задумчиво потирая подбородок. — Иногда человеку просто нельзя говорить правду ради его же блага. Но тот ли это случай?

В поиске поддержки глянула на инквизитора. Совесть зашевелилась, напоминая, что сама-то я не готова рассказывать ему правду о слетевшей блокировке, хоть и могу. Какой для него от этого вред? Да вроде никакого. Но что-то свербит, останавливает.

Вдруг осознала: мужчина смотрит на меня странно, будто знает что-то эдакое и крайне недоволен.

О разблокировке дара светлого мага он узнать не мог. Сам объяснил, что на такое сканирование способны единицы одаренных с лекарским даром. Значит, причина не в этом. А в чем? Что у него на уме?

Александр моргнул, и его взгляд изменился, стал привычно невозмутимым.

— Не думаю, что эта информация существенно повлияет на выбор Наташи, — высказал мнение инквизитор. — Она не из тех девиц, которые жаждут денег и славы. И уж тем более не грезит о власти. Если спросит — расскажете.

— И то верно, — согласилась Ефросинья. — Пойдемте, там Лукерья, поди, уже заждалась. Ах да, чуть не забыла! Она ж не одна приехала, с кузнецом. Это старший брат Степки.