Нил Тайсон – На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии (страница 9)

По мнению Джоан Джонсон-Фриз, профессора в области изучения проблем национальной безопасности Военно-морского колледжа США, перспективы продолжения доминирования Америки в космосе неопределенные: «Здесь нечего ждать магического решения, чудесного открытия гиперпространственных варп-двигателей, бластеров или ионных пушек, которые обеспечили бы нам безопасное будущее».

Да, несомненно, американская космическая программа может похвастаться некоторыми недавними крупными успехами. Но то же самое можно сказать и о космических программах Китая, Индии, Канады и Южной Кореи. Европейское космическое агентство, Роскосмос и японское JAXA – ключевые игроки коллективной космической гонки. Уже несколько десятилетий космические программы выполняются в Азербайджане, Болгарии, Египте, Израиле, Индонезии, Северной Корее, Пакистане, Перу, Турции, Уругвае и большинстве стран Западной Европы. Во втором десятилетии текущего столетия к этому списку присоединились Бахрейн, Боливия, Коста-Рика, Мексика, Новая Зеландия, Польша, Южная Африка, Туркмения и Объединенные Арабские Эмираты, и вскоре туда войдут Австралия и Шри-Ланка. В общей сложности сейчас существует более семидесяти государственных космических агентств. Около сорока стран запустило в космос спутники. Более десяти располагают оборудованием для их запуска.

Напряженная и успешно выполняемая космическая программа Китая очень напоминает программы Соединенных Штатов и Советского Союза в их лучшие годы. 11 января 2007 года, когда на высоту более 800 километров была запущена китайская кинетическая ракета, прямым ударом уничтожившая один из китайских же устаревших метеорологических спутников, Китай по сути заявил о своем статусе космической державы, потенциально способной вести войну на уничтожение и ограничить свободу любой другой страны проводить операции в космосе.

Этот удар забросил десятки тысяч долгоживущих обломков на высокую околоземную орбиту, увеличив тем самым и без того серьезную опасность, создаваемую космическим мусором, тонны которого уже были оставлены здесь раньше другими странами, в особенности нашей. Другие космические державы резко критиковали Китай за устроенный им беспорядок, и спустя двенадцать дней его Министерство иностранных дел заявило, что эта акция «не была направлена против какой-либо страны и не представляет ни для кого угрозы». Угу. Это примерно как объявить, что не составлял никакой угрозы запуск Советским Союзом в октябре 1957 года его первого спутника – «Спутника», не замечая при этом, что ракета-носитель «Спутника» была боевой межконтинентальной баллистической ракетой, что с самого конца Второй мировой все участники холодной войны мечтали о разведывательном устройстве космического базирования, что главной целью советских послевоенных ракетных исследований была доставка ядерной бомбы через Тихий океан и что мирно пикающий радиопередатчик «Спутника» помещался именно там, где могла бы быть ядерная боеголовка.

Среди многих подтекстов успешного поражения Китаем космической цели был один, который невозможно не заметить: на той же высоте летал американский спутник – то ли шпион, то ли элемент системы противоракетной обороны, и целью вполне мог оказаться он. Генерал Майкл Мозли, начальник штаба ВВС США, назвал китайское достижение «актом стратегического сдвига». «Если вы можете попасть в предмет шести футов длиной на расстоянии в пятьсот миль, – сказал он – «то вы сможете наверняка попасть и во что-то покрупнее на расстоянии более 20 000 миль. Это просто физическая задача».

С тех пор космос стал лишь еще более тесным, милитаризованным и глобализованным. Новые стратегические сдвиги неизбежны, и сотрудничать стало еще важнее.

Почти три тысячи лет назад архитекторы, каменщики, скульпторы и рабы построили для ассирийского правителя Ашшурнасирпала II в древнем городе Кальху, примерно в 300 километрах к северу от нынешнего Багдада, великолепный дворцовый комплекс. Теперь стенные панели из Северо-западного дворца хранятся в Британском музее в Лондоне и в Метрополитен-музее искусств в Нью-Йорке. На барельефах панелей вырезаны фигуры мускулистых лучников, боевые колесницы, раненые львы, просители, несущие дары, и другие олицетворения победы. Через центр каждой панели Британского музея бежит клинописный текст – так называемая Стандартная, или Торжественная, надпись Ашшурнасирпала, прославляющая непобедимого владыку:

<…> великий Царь, могучий Царь, Царь Ассирии; доблестный муж, коему благоволит бог Ашшур, его господин, и нет ему равного среди властителей всех четырех четвертей света; <…> Царь, превращающий тех, кто осмеливается не подчиняться ему, в безропотных рабов; тот, пред кем преклонился весь мир; могучий воин, который заставляет своих врагов склониться перед ним, тот, кто попирает ногами всех недругов и крушит силу возгордившихся; Царь, чьи деяния одобряют великие боги и чьею рукой порабощены все земли, тот, кто покорил все горные страны и получил с них дань, взял в плен их людей и распространил на них свою власть <…>[27].

Непобедимость, однако, рано или поздно заканчивается. Потомки Ашшурнасирпала II правили Северной Месопотамией еще два столетия. Ассирийское царство и грандиозные дворцы Кальху, который позже стал называться Нимруд, простояли еще столетие. Сегодня память о славе Нимруда сохранилась лишь в стенах музеев Запада. В 2007 году, когда в страну был введен американский «ограниченный воинский контингент», иракский город Мосул, ближайший сосед Нимруда, стал местом, где боевики могли расстрелять свадебную процессию и где в морг могли доставлять по девять неопознанных тел в день. В 2014 году, с образованием Исламского государства Ирак и Великой Сирии, Мосул превратился в руины, откуда горожанам пришлось бежать и где созданная под американским контролем иракская армия рассеялась, как пыль на ветру. К июлю 2017 года, когда премьер-министр Ирака прибыл в разрушенный город, чтобы провозгласить победу над ИГИЛ (запрещенной в России организацией), заголовки в «Нью-Йорк Таймс» сообщали: «Голодные, израненные, искалеченные жители бегут из развалин Мосула» и «ООН: Восстановление основной инфраструктуры в Мосуле обойдется более чем в миллиард долларов». Уходя из города, солдаты ИГИЛ вдребезги разбили те археологические сокровища, которые они не успели разграбить.

Надпись, восхвалявшая Ашшурнасирпала, по сути, восхваляла империю. Царь назван в ней «военачальником, не подчиняющимся никому», и это забавным образом повторяет мысль Джона Хораса Пэрри, выдающегося британского историка европейских империй. В 1971 году Пэрри заметил, что во второй половине XX века «некоторые крупные западные державы, в особенности Соединенные Штаты Америки, чьи политические традиции подразумевали глубокое предубеждение к империализму, обнаруживали, к своему большому неудовольствию и дурным предчувствиям, что втянуты в широкомасштабные предприятия и обязательства квазиимпериалистического толка»[28]. Однако к концу столетия многие политические мыслители и высшие офицеры армии освободились от этих предчувствий, фактически вычеркнув приставку «квази-» из приведенного словосочетания. Они приобрели привычку провозглашать способность Америки подчинять своих врагов на Земле и широковещательно объявляли о ее намерении подавить их и в космосе. Вместо слова «империя» Пэрри мог бы употребить его исходную форму: «доминирование».

Сегодня империю восхваляют разве только фантазеры, поклонники «фэнтези», и только фанаты видеоигр строят планы ее экспансии. Покойный американский политический эссеист и популярный романист Гор Видал, остроумный левак-аристократ, избрал Американскую империю основной мишенью своих атак, что видно по таким названиям его эссе, как «Последняя империя» (2001) и «Имперская Америка. Размышления о Соединенных Штатах Амнезии» (2004). Также ушедший от нас ученый-политолог Чалмерс Джонсон, специалист по Восточной Азии, подаривший нам полезный термин «ответный удар», – еще один писатель, работы которого ярко продемонстрировали крах иллюзий по поводу курса внешней политики США: прочтите его «Невзгоды империи» (2004) и «Демонтаж империи» (2010). Дж. М. Кутзее, южноафриканский писатель, удостоенный Нобелевской премии по литературе в 2003 году, представил особенно трагический взгляд на империю в своем романе 1980 года «В ожидании варваров». В конце его главный герой, потерявший доверие мелкий функционер, поставленный управлять безымянным дальним укреплением, обвиняет империю в том, что все в ней поглощено единственной мыслью: «как не допустить конца, как не умереть, как продлить свою эру»[29].

Несколько менее литературное изображение закулисья империи дал лауреат Пулитцеровской премии журналист Рон Саскинд, который рассказал, как в 2002 году старший советник Джорджа Буша сначала устроил ему выговор за принесенную журналистом статью, а затем отклонил ее в выражениях, которые, как Саскинд осознал только впоследствии, отображали «самую суть президентства Буша»:

Консультант президента сказал, что парни вроде меня принадлежат «к тому что мы называем “сообществом реалистов ”», то есть к людям, которые «верят, что решения принимаются на основе рационального изучения воспринимаемой чувствами реальности», Я закивал в ответ и забормотал что-то о принципах просвещения и эмпирическом подходе, но он оборвал меня, «Но в действительности мир больше не таков, – продолжал он, – Мы теперь империя: действуя, мы творим нашу собственную реальность, И пока вы изучаете эту реальность – рационально, как вы привыкли, – мы будем продолжать действовать и снова создавать новые реалии, которые вы тоже можете изучать, ну и так далее. Мы – создатели истории <…> а вы, все вы – вам останется только изучать, что мы делаем»[30].