Нил Тайсон – На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии (страница 46)
Выражение «принять меры предосторожности» наполнено военным смыслом. В первые месяцы Второй мировой войны радары уже применялись для этой цели в большей части мира: на востоке и западе Европы, в Северной Америке, в Японии. Они использовались в Южной Африке и на Алеутских островах. «Вторая мировая война была первой электронной войной, и радар был первейшим средством ее ведения, – пишет историк Эндрю Бутрика. – Несмотря на свое научное происхождение, во время Второй мировой войны радар получил боевое крещение как существенный и необходимый инструмент нападения и защиты».
На первой странице предисловия к своей книге «История радара во Второй мировой войне» физик Луи Браун выдвигает следующий тезис: «Не подлежит никакому сомнению, что наука и война <…> это проявления двух самых несходных между собой типов поведения, которые отличают человека от животного». Но несходство не исключает тесного союза:
Как в странах антигитлеровской коалиции, так и в государствах нацистской «оси», эта взаимозависимость привела к тому, что радар стал мощным средством ведения войны. «Никакое оружие, – пишет Браун, – до тех пор не создавалось в условиях столь тесного сотрудничества между изобретателями и военными». Надо, однако, заметить, что это сотрудничество не было ни автоматическим, ни вполне свободным от принуждения. Прежде чем официально объединить усилия, исследователи и энтузиасты радаров вынуждены были не только преодолевать политические и организационные препятствия на своем пути, но поначалу то и дело и отбиваться от нападок сторонников других конкурирующих зарождающихся технологий: акустической эхолокации и инфракрасного «видения». Добавьте к этой картине вечные интриги и соперничество между армией и флотом, а также слабую научную подкованность тех, от кого зависело принятие решений[277].
В течение первой трети XX века ученые Северного полушария занимались разработкой компонентов и материалов, использование которых и сделало в конце концов возможным создание не только радара, но и телевидения. Главными из этих новинок были катодная вакуумная трубка (в реализации которой главную роль сыграло изготовление плавленого кварца) и изоляция для высокочастотных кабелей (для которой решающим фактором оказалось создание полиэтилена). Большая часть этих работ была выполнена в таких крупных компаниях, как DuPont, General Electric и IG Farbenindustrie Aktiengesellschaft, и поначалу была связана вовсе не с потребностями военных, а с бумом в области обычного радио. К началу 1930-х в Британии, Франции, Германии, Японии, в Советском Союзе и Соединенных Штатах «товарищи по оружию» в военных лабораториях, электронных корпорациях, университетах и научно-исследовательских институтах дружно искали пути эффективной радиолокации. И к тому времени, как Адольф Гитлер сделался фюрером, а Германия снова начала вооружаться, идея радара буквально носилась в воздухе.
Направленность и скорость работ по созданию радаров в разных странах существенно отличались. Например, Британия сначала сосредоточилась на их применении в оборонительных вооружениях, а вот Германия – в наступательных. В Британии правительство активно искало ученых, которые могли бы указать новые направления в развитии вооружений, а в руководстве Германии, напротив, никто пальцем не хотел пошевелить, пока инженеры сами не затащат их на свои демонстрационные стенды. Британия затрачивала массу энергии на решение организационных вопросов, а в Германии акцент делался на развитии сложных радарных технологий и сохранении секретности. Мания секретности доходила до того, что в Kriegsmarine – Военно-морском флоте Германии вначале отказывались даже показывать свои технологии представителям Luftwaffe (Военно-воздушных сил), не говоря уж о том, чтобы ими поделиться, и изо всех сил сопротивлялись размещению на военных судах не только персонала, обслуживающего радар, но и инструкций по его эксплуатации[278].
В начале войны в Германии уже были разработаны три типа конструкций радаров, хотя ни для одной из них почти не существовало действующих образцов. Разработанная в Kriegsmarine (ВМФ) система «Ситакт», радар, предназначенный для использования на боевых кораблях и сооружениях береговой обороны, отличался точностью определения дальности; сконструированный в Luftwaffe (ВВС) мобильный радар наземной противовоздушной обороны «Фрейя» работал на более длинных волнах и мог регистрировать цели на больших расстояниях, чем «Ситакт»; высокоточный радар «Вюрцбург» был особенно удобен для наведения зенитных орудий. В ходе Второй мировой войны производители предлагали множество больших и малых вариантов этих трех основных систем.
Из военных маневров начала 1930-х годов Британия вынесла убеждение, что страна может оказаться беззащитной в случае массированного воздушного налета современных цельнометаллических бомбардировщиков, потоком сходивших с конвейера в Германии. Некоторые члены британского правительства быстро оценили стратегические возможности радара и были готовы немедленно обеспечить крупными ресурсами и персоналом работы по исследованию и внедрению оборонных радарных технологий. Это решение не афишировалось и не дискутировалось ни в Палате общин, ни в печати.
В июле 1935 года британский радар мог засечь самолет на расстоянии сорока миль; к марту 1936 года это расстояние увеличилось до семидесяти пяти миль. К концу 1937 года действовали три радарные станции раннего предупреждения, а к сентябрю 1939-го вдоль всего побережья Британии была развернута сеть Chain Home из двадцати таких станций. Спустя еще год, 15 сентября 1940 года, в разгар Битвы за Англию, операторы Chain Home помогли сбить столько немецких самолетов, что в Luftwaffe решили перейти от тактики массированных дневных налетов к ночному «блицкригу», оставив дневные вылеты только для атак на особые цели. Германии пришлось отказаться от плана вторжения в Британию.
Хотя у немцев и американцев в начале войны было более совершенное оборудование, англичане своевременно и грамотно провели оценку воздушных угроз: они выбрали оборонительную систему, которая могла быть быстро развернута, частично реорганизовали структуру вооруженных сил с упором на обеспечение безопасности своей территории сетью радаров и сумели обеспечить мобилизацию и подготовку большего числа операторов радарных установок (в том числе сотен женщин), чем все остальные оснащенные радарами страны, вместе взятые. Главным фактором успеха оказалась быстродействующая и четкая система связи. Как пишет Браун, Британии «хватило мудрости понять, что информационное преимущество, которое дает радар, будет бесполезным, если не соединить его с быстротой интерпретации и ответных действий»[279].
Но, разумеется, технические параметры оборудования тоже имели значение. Залогом эффективности работы сети Chain Home был метод, разработанный в середине 1920-х годов американскими учеными: для измерения высоты отражающего слоя ионосферы в нее посылались радиоимпульсы продолжительностью в несколько миллисекунд, и время их прихода обратно измерялось с высокой точностью. Британский Научно-исследовательский комитет по радиотехнике, который с начала 1935 года и до самого окончания войны был подчинен Комитету по научным исследованиям в области противовоздушной обороны, адаптировал эту методику для оборонных целей[280]. Одной из многочисленных проблем, возникавших при эксплуатации сети Chain Home, была необходимость отличить «свой» самолет от вражеского: после того как радары регистрировали вблизи побережья низколетящий самолет, надо было, если он шел на посадку, снабдить его пилота точной информацией о высоте его полета, а если он летел бомбить, выдать на него точное целеуказание средствам ПВО. Система Chain Home в одиночку не могла справиться с этой задачей. Нужны были партнеры: системы радиопеленгаторов, хорошие радиотелефоны и гражданские операторы радаров.
Установить на земле радар, работающий на длине волны полтора метра и передающий информацию в виде коротких и четких кодовых слов пилоту истребителя, кабина которого оборудована радиотелефоном, может все-таки оказаться недостаточно, чтобы летчик смог разбомбить немецкий завод, потопить подводную лодку или сбить немецкий бомбардировщик, под покровом ночи летящий к Лондону. В дополнение к информации, полученной с земли, этому летчику необходимо на борту мощное и легкое высокочастотное устройство, которое, подобно прожектору, помогло бы ему отыскать цель в темноте или в тумане. Это новое устройство не могло быть низкочастотным радаром, столь эффективным, когда надо обнаружить с земли цель, находящуюся в небе. Дело в том, что, когда посылаешь радиосигнал с воздуха в направлении к земле, его энергия, отраженная от земной поверхности, так велика, что не позволяет различить на ее фоне слабое радиоэхо, отраженное от вражеского самолета. К тому же радары слишком громоздки, а наше устройство должно быть портативным. Решением проблемы оказался микроволновой радар, так называемый магнетрон с объемным резонатором. Произведенный в Британии образец такого устройства был доставлен в Соединенные Штаты сверхсекретной миссией в сентябре 1940 года. Президент Франклин Рузвельт назвал это событие «доставкой самого важного груза, когда-либо достигавшего американских берегов», а Э. П. Роу, директор британского Научно-исследовательского центра средств дальней связи, – «поворотным пунктом войны».