Нил Тайсон – На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии (страница 31)
К 1862 году у Америки были три различные структуры военной связи: одна была организована служившим в армии США хирургом Альбертом Дж. Майером, другая – выпускником академии Вест-Пойнт[191] Эдвардом Пойнтером Александером, а третьей, рассчитанной на вспомогательную роль в условиях военного времени, стал так называемый Военный телеграф Соединенных Штатов: это были частные коммерческие линии электрического телеграфа, которые обслуживались гражданскими профессиональными операторами[192]. В результате все три организации постоянно конфликтовали между собой: дрались за место под солнцем, за клиентов, обманывали друг друга и шпионили друг за другом.
Северянин Майер оказался тем самым человеком, который в этот момент был необходим. Поработав в Нью-Йоркской государственной телеграфной компании, он познакомился с новой техникой электрической телеграфии и с основными принципами кодирования. Он уже сумел адаптировать популярный телеграфный код к языку знаков: произнося слова по буквам, выстукивал каждую букву в двоичном коде на подвернувшейся твердой поверхности. Поступив на службу в армию, он переработал этот код: теперь каждую букву сигнальщик передавал определенным флажком, а удаленный наблюдатель регистрировал эти сигналы, глядя в телескоп.
В 1856 году Майер добился, чтобы о его системе узнал военный министр Джефферсон Дэвис из штата Миссисипи, который, однако, в ней не разобрался. Через несколько лет новый военный министр вместе с комиссией, во главе которой стоял еще один южанин, Роберт Е. Ли из Виргинии, дали Майеру добро на набор персонала и проведение испытаний. Из принятых на работу ассистентов самым старательным был третий южанин, уроженец Джорджии, младший лейтенант Эдвард Портер Александер. Испытания прошли лучше, чем можно было ожидать, и весной 1860 года Конгресс назначил Майера первым в истории армии США офицером войск связи.
В конце 1860 года Майер и его сигнальщики были направлены в Нью-Мексико для участия в подавлении сопротивления индейцев навахо продвижению европейцев на запад. В задачу Майера входила организация разведки и связи. Не впервые технологические инновации использовались для того, чтобы изгнать население с его исконных земель.
Вскоре после этого началось отмежевание южных штатов и разразилась гражданская война. В феврале 1861 года Джефферсон Дэвис стал временным президентом новорожденных Конфедеративных штатов Америки. В апреле силы Конфедерации обстреляли форт Самтер[193]. В мае Майер был отправлен на восток; в июне начал тренировать офицеров войск связи и сигнальщиков северян. В июле, во время первого сражения при Булл-Ран[194] – когда разведывательный воздушный шар с Майером и двадцатью солдатами 26-го Пенсильванского пехотинского полка запутался в ветвях дерева, – бывший сослуживец Майера Эдвард Александер, теперь капитан армии Конфедерации, отличился тем, что сумел с помощью своего телескопа и Майерова кода предупредить своих о приближающихся силах Союза[195]. В августе Майер возглавил войска связи Потомакской армии[196]. Менее чем через год конгресс Конфедерации проголосовал за образование полнокомплектных войск связи; еще через год за то же самое проголосовал и федеральный Конгресс.
Пользоваться системой Майера было проще, но зато и медленнее, чем системой Шаппа. Более важно то, что в силу ее портативности ее можно было использовать для посылки сообщений как на поле сражения, так и с него[197]. Она была дешевой и гибкой. Но при этом действия всех сторон, участвующих в коммуникации, следовало полностью согласовать. Для этого была необходима единая инструкция-руководство, и в начале 1864 года Майер опубликовал первое из последовавших многочисленных ее изданий. Текст руководства не допускал догадок и двояких толкований: в нем, например, предписывалось при наблюдениях в бинокль держать его двумя руками[198].
Сигнальщик – его называли «махальщиком» – помещался на вершине холма, башни, отдельно стоящего дерева, мачте корабля или в другом месте, обеспечивающем хороший обзор. Держа в руках большой флаг на шесте, он начинал передачу, подняв обе руки вертикально вверх. Он резко опускал флаг вправо – это был сигнал «1», возвращал его в вертикальное положение и опускал влево – это был сигнал «2». Для передачи всего алфавита требовалось не более четырех взмахов. Один взмах вперед означал конец слова, два – конец предложения, три – конец сообщения. Флаги были разноцветными – белый, красный и черный, каждый с контрастным центром, что позволяло при дневном освещении различать направления взмахов в любом цветовом окружении.
Сигнальщик подчинялся наблюдателю, в распоряжении которого находилась оптика. Наблюдатель оценивал обстановку, читая в бинокль сигналы, подаваемые с расстояний ближе пяти миль; для больших расстояний использовался портативный телескоп. Для маскировки стандартный складной телескоп войск связи был закамуфлирован: по описанию Майера, его четырехзвенная конструкция была «зачернена, чтобы не давать бликов, которые могли бы привлечь внимание противника или мешать наблюдателю»[199]. Иногда один и тот же офицер был и сигнальщиком, и наблюдателем. Иногда преимущество давало использование только оптики, без флагов: возможность наблюдать, оставаясь незамеченным. На хорошо замаскированных сигнальных станциях наблюдатель иногда следил за передвижениями врага в телескоп, но сигнальщик не подавал никаких сигналов, потому что, начав махать флагом, он тут же обнаружил бы положение своей станции – и ей пришел бы конец.
Майер в своем руководстве ясно дает понять, насколько большой драгоценностью является телескоп:
И северяне, и южане использовали одну и ту же основную двоичную сигнальную систему. В результате обе воюющие стороны могли прочесть по крайней мере часть сообщений противника, даже когда коды были повторно зашифрованы. Служба в войсках связи означала много нареканий, мало медалей и непропорционально высокую вероятность гибели[201]. И все же сигнальщики и шифровальщики с обеих сторон демонстрировали великолепную изобретательность и упорство. Некоторые сражения могли бы кончиться совсем иначе, если бы не офицеры связи, взбиравшиеся на деревья, церковные купола и специально выстроенные для них стофутовые вышки[202].
Возьмем, например, поле битвы при Геттисберге в Южной Пенсильвании, где около 50 000 солдат отдали свои жизни в первые три дня июля 1863 года. К последней неделе июня с десяток офицеров связи расположились у границы между Мэрилендом и Пенсильванией, наблюдая за наступлением армии Северной Виргинии. К утру 30 июня северянам стало ясно, что колонны конфедератов – почти вся армия генерала Ли – сходятся к Геттисбергу. Генералы южан не ожидали, что их встретят значительные силы Союза[203].
1 июля, переместившись с колокольни на купол церкви в Геттисберге, офицер связи северян Аарон Б. Джером предупредил своего командира, что обнаружил вблизи повстанцев. У командира не было людей, и он смог отправить на перехват противника лишь две бригады. Через пару часов Джером сигналами передал наблюдателю на соседнем холме подробности продвижения конфедератов: «Более дивизиона повстанцев обходят нас с правого фланга; их цепи растянулись больше чем на милю и наступают, ведя огонь. Против них с нашей стороны только кавалерия».
В тот день конфедераты взяли Геттисберг. Однако сигнальщики Союза сумели добраться до ныне знаменитого холма Литтл-Раунд-Топ, который на протяжении двух следующих дней несколько раз переходил из рук в руки. К полудню 2 июля лейтенант Джером, опять оказавшийся в самой гуще боя, отправил с вершины холма в штаб такое донесение: «Повстанцы одолевают превосходящими силами, наши стрелки отступают. Лес в одной миле к западу от Раунд-Топ переполнен ими»[204]. Как ни многочисленны были конфедераты, они оказались вынуждены ограничить свои передвижения, чтобы их не заметили сигнальщики северян. В конце концов, несмотря на шквальный огонь, силы Союза взяли Литтл-Раунд-Топ. Бывший протеже Майера Эдвард Александер, в то время бригадный генерал, командовавший при Геттисберге артиллерией повстанцев, позже жаловался: «Эта проклятая маленькая сигнальная станция на вершине Раунд-Топ в тот день заставила один из наших дивизионов потерять более двух часов и, вероятно, почти настолько же задержала нашу атаку».
3 июля плотный огонь конфедератов от подножия холма сделал невозможным использование сигнальных флагов махальщиками Союза. Поэтому они каждые несколько минут отправляли в штаб верховых гонцов с донесениями[205]. На других станциях вокруг Геттисберга сигнальщики демонстрировали свою решимость по-другому. Один капитан, станция которого находилась близ Кладбищенского холма, оставался на своем посту даже после того, как все остальные силы Союза вынуждены были отступить, взяв с собой и все оборудование для сигнализации. Находясь под огнем противника, но не утратив присутствия духа, капитан, которому необходимо было передать несколько важных сообщений, быстро вырезал себе шест и приделал к нему вместо флага простыню.