Нил Тайсон – На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии (страница 21)
В XV веке, когда португальцы стали удаляться вглубь Атлантического и Индийского океанов, они начали нуждаться в знаниях и инструментах, более сложных, чем те, какими пользовался обычный капитан, привыкший пересекать во всех направлениях Средиземное море, исследовать восточный берег Африки или измерять глубины, брать пробы грунта со дна и отслеживать высоту приливов в туманном Английском канале или на Балтике. Может, простые португальские моряки и относились с недоверием к незнакомым правилам и новым способам навигации, но у португальских кормчих, выходящих в океан, не было другого выбора, кроме как использовать все растущее число карт, лоций и математических правил. Гораздо чаще своих предшественников они ориентировались по звездам и по компасу. Овладев искусством счисления координат, они постоянно проверяли курс и азимут по высоте солнца или Полярной звезды, измеряя эту высоту квадрантом или морской астролябией, использовали арифметику и геометрию для пересчета этих азимутов, когда ветры и течения угрожали сбить судно с курса. Инструкция по пользованию квадрантом предупреждала, что Полярная звезда не вполне неподвижна и что ее следует наблюдать, только когда ее два Стража расположены по линии восток-запад. Составленные по разным источникам таблицы, называемые эфемеридами, содержали предсказанные на каждый день положения главных небесных светил. Таблицы полуденной высоты солнца в различных городах помогали навигаторам выбраться на нужную широту и затем придерживаться ее, правя точно на восток или запад[110].
Стремление накапливать навигационную информацию, что позволило бы получать преимущество перед морским противником, все усиливалось, и ставки в этой игре все росли. Главными движущими силами этой гонки были вера, слава и коммерция, пишет историк Эмилия Виотти да Коста. Сам папа объявил «африканский проект» Португалии «справедливой войной», и в течение последних десяти лет жизни принца Генриха были выпущены три папские буллы, посвященные этому вопросу. Первая из них, вышедшая в 1452 году, провозглашала право короля Португалии нападать на неверных и обращать их в рабство, а также конфисковать их имущество и земли. Вторая булла, от 1455 года, уточняла, что применение этого права распространялось на африканцев, обитавших на территории от Марокко до самого мыса Буждур, и что они
Спустя четверть века после смерти Генриха король Португалии Жуан II (или Принсипе Перфето, «Совершенный Принц») начал с того места, где остановился его дядя. В 1484 году он созвал со всей Европы ученых мужей, чтобы они разработали правила вычисления широт на основе прямых наблюдений полуденной высоты солнца. Их разыскания были опубликованы в подробном руководстве по навигации, названном Regimento do astrolabio е do quadrante («Обращение с астролябией и квадрантом»). Руководство содержит список широт на территории от Лиссабона до экватора – почти все они оказались верными с точностью до половины градуса. В книгу вошел даже перевод труда Сакробоско «О мировой сфере». Снова поползли слухи о том, что мир не является плоским, и географы начали оборачивать карты вокруг глобуса, а астрономы-астрологи трудились над уточнением координат естественных астрономических объектов и явлений[112].
Морским экспедициям XV века – начало которого морской историк Дж. X. Пэрри назвал Веком Разведки – нужны были не только рабы, новообращенные христиане и знания. Они искали драгоценные камни и металлы, специи и медикаменты, земли для выращивания сахарного тростника, винограда, кофе и табака, новые места ловли рыбы, новые пастбища для овец, новые источники древесины необходимого размера для мачт и дворцов[113]. Но по мере того как возвращался каждый из посланных кораблей, полный плодами и товарами далеких земель, и каждый капитан начинал рассказывать свои истории пораженным слушателям, становилось все более очевидно: для того чтобы случились все эти приключения и завоевания, чтобы привезти все эти товары и извлечь из них прибыль, было необходимо, чтобы каждый капитан твердо знал, как определить точное положение своего судна, своего пункта назначения и места, куда он должен в конце концов вернуться.
В XV веке мореплавание все еще было очень трудным и опасным делом. Мало кто из мореходов мог разобраться в содержании Regimento. Не существовало общепринятой опорной линии «север-юг», относительно которой можно было бы отсчитывать расстояния к востоку или западу. Не было пригодных для работы в море хронометров, не было ничего похожего на одометр (прибор, отсчитывающий пройденный путь) или спидометр. Квадранты и астролябии, которые давали верные показания только при наличии устойчивой вертикали, были плохо приспособлены для бурного моря. Стрелку компаса требовалось периодически намагничивать заново.
И на этом трудности не заканчивались. Моряки подозревали, что на показания компасов могут влиять магнитные аномалии, но надежных средств выявить эти аномалии у них не было, поэтому иногда они, каждый на свой лад, мудрили со своими компасами, в результате чего неразбериха только увеличивалась. Поскольку не существовало международных стандартов единиц измерения, каждый использовал свои значения мили, лиги, стадии и градуса, и в конце концов выходило, что каждый по-своему оценивал расстояния, указанные в древних манускриптах. Устаревшие плоскостные морские карты были плохи не только оттого, что в них недоставало новых данных, но еще и оттого, что они не учитывали шарообразности Земли. А ведь именно эта шарообразность была причиной таинственного и непостижимого для тогдашних мореходов сближения меридианов при приближении к полюсам Земли: пройдя шестьдесят лиг к востоку вдоль экватора, вы попадали не на тот меридиан, на каком оказывались, пройдя те же шестьдесят лиг к востоку вдоль тропика Рака. Даже в конце XVII века мореход мог пользоваться «плоской» картой, заблудиться в море – да еще и сделаться после этого членом Королевского научного общества[114].
Что касается вопросов питания и здоровья, то хорошо снаряженная экспедиция могла иметь на борту запасы солонины, соленой рыбы, галет, сыра, лука и сушеных бобов, достаточные для того, чтобы моряки не страдали от голода, и запасы вина из расчета по полтора литра на человека в день, но пресная вода в бочках быстро портилась, и на кораблях часто свирепствовала цинга[115].
И все же, несмотря на все трудности, из каждого нового плавания португальские моряки и путешественники привозили новые добытые опытом знания: где и какие земли лежат в западных и восточных океанах, что и когда можно видеть на небе как выше, так и ниже экватора. С каждым годом их открытия и записи позволяли исправлять все больше ошибок на картах и в координатах, дополнявших зачитанные до дыр греческие экземпляры птолемеевой «Географии»: книги, написанной еще во II веке н. э. и переизданной в латинском переводе в первом десятилетии века XV. Накапливаясь, такие исправления приводили к очередному выпуску улучшенных карт и географических справочников.
В почтенном возрасте сорока одного года от роду, имея за плечами опыт плаваний в Атлантике на север – в Исландию, и на юг – в Гану[116], 3 августа 1492 года Христофор Колумб отплыл с Канарских островов на запад. Он рассчитывал, что спустя несколько недель его флот, состоящий из трех кораблей, преодолев около четырех тысяч километров, достигнет Японии, а затем Индии. Монархи Португалии, Испании, Франции и Англии, а также правители городов-государств Генуи и Венеции до этого уже по крайней мере по одному разу отвергли его предложение. Но, обдумав дело еще раз, и другой, и третий, посовещавшись с группой экспертов – которые видели, что Колумб вычислил окружность Земли, исходя из неверной длины мили, а значит, что расстояние до его цели определено ошибочно, – Изабелла I и Фердинанд II, к тому времени властители Кастильи, Леона, Арагона, Майорки, Минорки, Сардинии, Сицилии и прочая, наконец дали ему позволение «открыть и подчинить острова и материки в океане» от их августейшего имени[117].
Что Колумб и его девяносто спутников на трех суденышках были не первыми европейцами, сумевшими пересечь Атлантику, не уменьшает ни степени честолюбия их плана, ни масштаба стоявших перед ними навигационных трудностей, ни исторического значения их предприятия – невзирая на ошибки в вычислениях или на то, что им так и не удалось достичь намеченного пункта назначения. Почти все участники экспедиции были моряками; солдаты среди членов команды отсутствовали, и оружия было мало. Хоть Колумб впоследствии и жаловался, что ему «не пригодились ни разумные соображения, ни математика, ни карты», ему постоянно приходилось пользоваться картами, лоциями, глобусами, книгами и инструментами, особенно компасом. Он читал «Путешествия» Марко Поло и основанную на «Географии» Птолемея Historia rerum ubique gestarum – книгу того, кому скоро предстояло стать папой Пием II[118]. Колумб прочел и скопировал написанное в июне 1474 года письмо королю Португалии от итальянского космографа Паоло даль Поццо Тосканелли, заявлявшего, что кратчайший путь из Лиссабона в Китай ведет на запад, через почти пустую Атлантику, а не вокруг Африки, и что это расстояние по прямой составляет почти треть длины окружности Земли. Он и, возможно, его высокоученый брат и картограф Бартоломео прочли и снабдили обширными комментариями труд по космографии Пьера д’Альи Imago Mundi. Подобно многим людям своего времени, ученым или просто грамотным, они оба почти наверное читали невероятно популярные «Путешествия сэра Джона Мандевиля» – изданное в середине XIV века сочинение, представлявшее собой мешанину фактов, вымыслов и слухов. Они изучали последние карты мира, которые допускали возможность отправиться на запад, чтобы попасть на Восток. Составленные самим Бартоломео в конце 1480-х годов карты фактически показывают, что, возможно, братья изрядно изменили современную им географию, а может, и изобрели новую, более привлекательную, чтобы более убедительно склонить своих царственных патронов профинансировать их индийскую экспедицию[119].