Нил Стивенсон – Падение, или Додж в Аду. Книга вторая (страница 45)

– Чтобы попасть в другое место, – сказал Корвус. – Послушайте, я – птица и не люблю, когда камни у меня над головой. Так что я вылечу из-под Взброса и займусь тем, чем занимаются птицы.

– Будешь есть червяков? – спросила Кверк.

– Загадишь тут все пометом? – добавил Лин.

– Примерно так! А теперь закройте рот и проследите, чтобы Лом там внизу не убился.

И Корвус, отпрыгнув в сторону бочком, с громким карканьем вылетел из тени.

Лом открыл переднюю стенку ящика для образцов, которая раскладывалась на петлях, так что получался стол, прожженный и чем-то заляпанный. Внутри были различные углубления и коробочки, подписанные очень старыми письменами, – по легенде, Пест научили им старые боги в Первом городе. Прим, умевшая читать этот алфавит, увидела такие слова, как «ПЕРВОБЫТНЫЙ АДАМАНТ – ИЗ САМОЙ БОЛЬШОЙ СКАЛЫ» и «АУРАЛЬНЫЙ ХАОС – ЧАСТИЧНО РАЗУМНЫЙ», а также другие термины, еще более непонятные.

План был такой: закрепить наверху веревки, чтобы Лом, обвязавшись ими, спустился по наклонному обрыву. Здесь поверхность усеивали нападавшие за столетия камни, но глубже, «там, где стоит смотреть», она будет такой же гладкой, как верхняя, и он начнет скользить.

– И что дальше? – полюбопытствовал Мард.

– В каком смысле? – спросил Лом. Он разворачивал и осматривал очень длинную веревку.

– Что будет, если начать скользить?

– Будешь скользить дальше? – предположил Лин.

– Все быстрее и быстрее? – подхватила Кверк.

– Да, но куда? – настаивал Мард. – Где остановишься?

– Лучше спросить «остановишься ли», – заметил Лом. – Не думаю, что Ждод, при его-то беспечности, обеспечил дном каждую дыру в земле. Скучное занятие. Не в его духе.

От этих слов младшие члены отряда примолкли и взялись за работу. Впрочем, они так ясно представили, как Лом скользит в бездонный провал, что очень тщательно завязывали узлы и как следует крепили концы. Все они старались держаться подальше от края.

Наконец Лом вытащил из ящика для образцов коробочку с этикеткой «ЧИСТЫЙ ХАОС». Остальные заметили ее раньше и даже обсудили, но внутрь заглянуть по понятным причинам не рискнули. Теперь они все столпились вокруг Лома – посмотреть. Коробочку заполняло абсолютное ничто, в сравнении с которым абсолютно невыразительная верхняя поверхность Взброса казалась чем-то. Сама коробочка былa не из аккуратно сбитых дощечек, а вырубленa из черного камня – той самой горной породы, которую Лом назвал адамантом. Внешняя поверхность едва различалась, внутренние были совершенно невидимы. При очень тщательном наблюдении можно было уловить случайные переливы света и темноты и расслышать глухое шипение. Прим хаос чем-то напомнил ауру, какую она видела у наместника Элошлема и в ячейках Улья. Но та светилась, а ее движения, хоть непредсказуемые, подразумевали какой-то смысл. В сравнении с ней это вещество было как падаль в сравнении с живым зверем.

Стебельки ауры высунулись из головы Лома, словно жвалы насекомого, потянулись и отщипнули кусочек хаоса размером с орех. Потом он закрыл коробочку. Образец хаоса двигался вместе с ним, на расстоянии вытянутой руки от лица, окутанный клубящейся аурой. Походка Лома стала скользящей, острожной, как у слуги, который несет на подносе полный кубок драгоценного вина. Он дошел до края трещины, где Кверк обвязала его веревкой таким образом, что получился скользящий узел и Лом мог управлять спуском одной рукой. Держа в другой свою трость, он попятился от них в трещину, осторожно упираясь ногами (башмаки он снял), и так постепенно исчез из виду: фигурка внизу уменьшалась и уменьшалась. Некоторое время они еще различали его ауру, но и она постепенно меркла. Что Лом по-прежнему там, свидетельствовала лишь натянутая веревка, которая иногда подрагивала, когда он смещался вбок.

Они бы, наверное, заскучали, не прилети Корвус с ужасным известием:

– Ульдармы! Полная галера! Я должен предупредить Хвощ.

– Нам вытащить Лома? – спросил Мард.

Корвус уже что есть мочи махал крыльями, набирая скорость.

– Бесполезно! – прокаркал он.

Прим побежала к месту ночевки, откуда видна была бухта со стоящим на якоре «Серебряным плавником». Галера еще не показалась, но команда шлюпа, видимо, предупрежденная Корвусом, подняла якорь и убрала навесы. На мачте и гике развернулись паруса, однако в основном суденышко двигалось на веслах.

– Ветра сегодня почти нет, – заметил Мард. Он всего на несколько шагов отстал от Прим.

Некоторое время они стояли и смотрели вниз. «Серебряный плавник» под всеми парусами шел в открытое море. Двигался он на северо-запад, и Прим понимала, что курс выбран не с целью куда-то доплыть, а просто чтобы лучше использовать ветер.

Наконец они увидели то, что Корвус заметил много раньше: галеру, маленькую, с одним рядом гребцов по каждому борту. Общим счетом, наверное, дюжины две весел. С высоты они еле различали гребцов-ульдармов. Точно по средней линии галеры тянулся помост, соединяющий ют на корме с баком на носу. Там располагались другие ульдармы, вооруженные – по крайней мере, так можно было угадать по бликам солнца на стали.

Мард протяжно выдохнул.

– Невозможно, – сказал он.

– Ты о чем?

– «Серебряному плавнику» невозможно от них уйти.

Они еще какое-то время наблюдали за погоней. Прим видела, что Мард прав.

– Галера, наверное, шла за нами, – заметил он.

– Килевые шлюпы обычно не останавливаются и не ждут, когда их догонят, – предположила Прим.

– И зачем им это? – согласился Мард. – А мы остановились. И они как-то это узнали. Откуда-то проведали, что мы здесь.

– Вода! – воскликнула Прим – ей только сейчас пришла в голову эта мысль. – Вода и другие припасы, которые мы оставили на берегу…

– Надо их забрать, пока еще есть время! – согласился Мард.

И они без долгих слов заспешили вниз по склону, на который карабкались вчера. То и дело оба скользили и съезжали по осыпи с риском сломать шею.

Галера двигалась быстрее шлюпа, но он, благодаря предупреждению Корвуса, успел далеко оторваться, а даже ульдармы могут грести изо всех сил лишь ограниченное время. Мард и Прим часто теряли оба судна из виду, когда оказывались в расселинах и сухих руслах. Впрочем, события внизу разворачивались медленнее, а спускались они быстрее, чем поначалу опасались. Наконец они оказались на карнизе над самой бухтой и здесь остановились досмотреть последние мгновения погони. Подробностей отсюда было не разглядеть, но Мард объяснил, что на галерах есть специальные крюки – цепляться за судно, которое хотят захватить, и сходни, чтобы перебросить на вражескую палубу. Два корабля сошлись и превратились в одно темное пятно на воде, в нескольких лигах от берега. Дальше можно было только воображать, что происходит с Хвощ и ее командой, когда на «Серебряный плавник» по абордажным сходням бегут вооруженные ульдармы. Корвуса с такого расстояния было не различить, но он наверняка парил в вышине, недосягаемый для ульдармских стрел. Позже он, возможно, поведает им скорбную историю. А сейчас надо было перетащить бочонки с питьевой водой и другие припасы. Ибо если уж ульдармы преследовали их в такую даль, то наверняка сойдут на берег поискать отставших от корабля.

Прим вспомнились некоторые особенно мрачные эпизоды из рассказа Кверк. Она надеялась, что Кверк по-прежнему наверху и этого не видит.

– Парус, совершенно точно парус! – крикнул Мард в то самое мгновение, когда Прим начала спускаться к бухте. Он уже произносил это слово, но не так уверенно. Прим глянула в море и увидела прыгающий на волнах белый треугольник.

– Знаешь, что они сделали? – спросил Мард. Вопрос был риторический, и Прим ничего не сказала, дожидаясь продолжения. – Хвощ поняла, что от галеры не уйти, и пожертвовала «Серебряным плавником». Ульдармы захватили шлюп, да. Но Хвощ на баркасе. Они подняли парус и уходят от галеры.

– А разве на галере нет шлюпки?

– Может, есть, может, нет. Но даже если есть, она не такая быстроходная. В гонках под парусом я ставлю на Хвощ.

– А не может галера отцепиться от «Серебряного плавника» и догнать баркас?

Прим было неприятно задавать такие вопросы, но она не понимала, чему так радуется Мард. Она продолжила спуск к берегу, до которого оставалось несколько сотен ярдов. Через некоторое время Мард ее догнал.

– Думаю, это зависит от того, что они в первую очередь хотят захватить – судно или команду, – ответил он.

Прим не стала говорить вслух: «Они получат и то и другое. Им достаточно высадиться на берег и ждать, когда у нас закончится пресная вода. А когда к нам присоединятся Хвощ и ее команда, это всего лишь произойдет быстрее».

Оказалось, что Прим недооценила рвение ульдармов. Они не стали ждать у моря, а отправили поисковые отряды в глубь полуострова.

До конца дня Мардэллиан и Прим таскали бочонки с водой и оружие дальше от берега – то есть вверх. Позже к ним присоединился Лин. Он сказал, что Кверк по-прежнему наблюдает за веревкой под Взбросом, а Лом по-прежнему занимается в глубине тем, чем уж он там занимался.

Баркас «Серебряного плавника» вошел в бухту. В нем были Хвощ, Швабра и Чешуй. Ретт умер от раны – его настигла ульдармская стрела. Чешую придавило ногу, когда галера и шлюп столкнулись бортами. Он не мог взбираться по склону. Они оставили его внизу, пока переносили припасы наверх. Его втащить собирались позже, но в какой-то момент заметили, что он вышел в море на баркасе – вероятно, надеялся найти бухту побезопаснее.