Нил Стивенсон – Падение, или Додж в Аду. Книга первая (страница 92)

Принцип Элджернона, он же Первая директива[29], был отчасти вдохновлен клятвой Гиппократа («Не навреди»), но больше – трагическим и предостерегающим научно-фантастическим рассказом Дэниела Киза «Цветы для Элджернона», в котором умственно отсталому герою дают экспериментальный препарат, на время превращающий его в гения, однако действие препарата заканчивается, и мы, читая дневник героя, видим неумолимое угасание его рассудка – медленную и мучительную интеллектуальную смерть. Никто не хотел подвергать такому душу, которая в ранние дни Битмира обрела колоссальные силы и уникальный разум. То, что они дорого обходятся, не оправдывало бы подобную жестокость. Идиоморфов было мало, их суммарное потребление ресурсов не составляло проблемы, да к тому же они в силу своей исключительности почти не взаимодействовали с «нормальными» душами эпох Маг 3 и выше.

И, в противовес первому:

Принцип Фенрира, он же Закон безумного бога (ни разу на практике не применявшийся), предусматривал явление безумного бога и прописывал общие правила для борьбы с ним (Фенрир – в скандинавской мифологии исполинский волк, который по пророчеству однажды вернется и устроит всем полный писец, а правила игры в этих мифах таковы, что боги с ним ничего поделать не смогут). Ближе всего к сценарию безумного бога были эпизоды, когда Додж разрушил Ком и когда Эл выбросил из Ландшафта Доджа и Пантеон. Классический гипотетический вопрос звучал так: что, если Эл попытается отменить закон тяготения? Это повлияет на всех в Битмире одновременно: не только на С&М (реки перестанут течь вниз и так далее), но и на каждую душу (они увидят камни и себя парящими в невесомости, их восприятие и мысли радикально изменятся, они станут говорить об этом между собой). За считаные секунды потребление ресурсов подскочит на порядки. Охлаждающие системы перегреются, предохранители вылетят, обнаружатся не проявлявшиеся раньше баги. Скорее всего, грохнется вся система. Теоретически ее можно перезагрузить, на практике никто не хотел даже и думать, к чему приведет холодный перезапуск и заработает ли что-нибудь снова.

Итак, существовал консенсус, что безумных богов надо останавливать, если их действия создадут такой экзистенциальный риск. Соответствующие комитеты, целевые рабочие группы, черновые программные документы занимали определенное место в графике Екопермонов. Однако, если часок поговорить в баре с кем-нибудь из тех, кто за это отвечал, выяснялось, что они знают о возможных сценариях не больше спецов по гражданской обороне времен холодной войны, готовящих планы на случай термоядерного конфликта.

Вот, собственно, и все насчет проблематичных процессов Маг 0–2. Все, кому полагалось о таком думать, вздохнули с облегчением, когда Енох Роот, их серый кардинал, предложил отказаться от надежды вписать чудны́е старые души в систематическую картину. Значительно привлекательнее были задачи, сулящие успех или по крайней мере ощутимый прогресс, например разобраться с куда большим числом недавно загруженных душ, определить их отношения с «жизнью и смертью», или, как выразился Енох, «смертью после смерти». Эти души имели достаточно много общего, так что о них можно было хотя бы думать систематически. Все они потребляли примерно одинаковые ресурсы. Их виртуальные тела имели примерно одинаковую форму и размер, они примерно одинаково взаимодействовали друг с другом и неодушевленными предметами вокруг.

Что, по сути, довольно близко копировало, или воспроизводило, или моделировало тела, которые у них были в Митспейсе, а также взаимодействия этих тел между собой и с внешним миром.

Отсюда вытекала необходимость смерти – или по крайней мере умирания. Амортальность – и как философская абстракция, и как пункт в клиентском договоре – заключалась в том, что в случае чего ваша душа перезагрузится. И не с нуля. Воспоминания, накопленные в загробной жизни, не сотрутся начисто. Связь между перезагруженной личностью и прежней, убитой рухнувшим деревом или чем там еще, постараются сохранить.

Помимо амортальности умные головы из СЛЮЗА обсуждали еще два важных вопроса: морфотелеологию и поэтапное воплощение.

«Морфо» значит «форма», «телеология» – нечто предопределенное, изначально заданное. Слово это часто использовалось как страшилка теми, кто считал, что все должно развиваться самостоятельно, без ограничений. Некоторые утверждали, что индустрия загробной жизни напрасно пошла на поводу у нейробиологов и стала сканировать тело целиком. Потому что если вы сканируете все нервы до кончиков пальцев на ногах и моделируете взаимодействие бактерий с клетками кишечника, то процесс в Битмире не успокоится, пока не создаст себе цифровые пальцы на ногах, цифровые внутренности и все остальное. Цифровая жизнь имеет куда больший потенциал, чем биологическая, однако морфотелеологи избрали порочный путь, из-за которого души в Битмире останутся пленниками маленького, тесного и не слишком интересного уголка в огромном пространстве возможностей. Они уже не смогут стать богами или ангелами.

Поэтапное воплощение должно было разрешить проблемы (а) морфотелеологии и (б) того факта, что темпы создания компьютерной инфраструктуры не позволяли немедленно обеспечить каждого умершего полноценным гуманоидным телом и хорошеньким домиком в Битмире. Смоделировать ручей, весело журчащий по камням на вашем участке, не говоря уже о дыме, идущем из каминной трубы, дорого. Это было возможно на этапе Маг 7, но вычислительные мощности не могли угнаться за смертностью. Умерших можно по-прежнему сканировать, а сканы – архивировать, возможно, даже загружать как новые процессы, но обустроить их по высшему разряду, дать им полноценные квалиа, физически неосуществимо и вряд ли будет осуществимо в ближайшие десятилетия – что при такой непомерной нагрузке на компьютерные центры соответствовало векам в Битмире.

Либо можно было запускать всех в высоком разрешении на имеющемся оборудовании. На инженерном уровне это бы сработало. Однако коэффициент временного сдвига упал бы до черепашьей скорости. На моделирование нескольких секунд в Битмире со всеми журчащими ручейками и завивающимися струйками дыма уходили бы годы расчетов в Митспейсе. Что для душ в Битмире не составило бы никакой разницы, поскольку их мышление тоже бы замедлилось. Они испытывали бы квалиа ручейка, дыма и всего прочего точно так же, как если бы время бежало в тысячу раз быстрее. Однако люди в Митспейсе, следящие за Битмиром во все более продвинутых версиях Программы визуализации Ландшафта, видели бы что-то вроде фильма при медленном соединении, когда компьютер каждые несколько секунд замирает, чтобы подгрузить в буфер следующую порцию. Это сулило проблемы с пиаром и маркетингом, так как просмотр стал главным средством привлечения клиентов. А именно от них шли деньги на новое, более быстрое оборудование.

Люди по Элову сторону океана утверждали, что выход – в поэтапном воплощении. Души можно загружать сразу в куда более ресурсосберегающей форме, по многим параметрам напоминающей Ком. Изначальный Ком развивался сам по себе и был очень дорогим, со множеством бессмысленных циклов. Однако Эловы инженеры придумали, как создать аналогичную, но куда более экономную систему: например, души смогут общаться напрямую, а не моделировать биологические речь и слух. Пусть даже большинству клиентов не улыбается провести вечность в упрощенной форме, общаясь пакетами данных, это лучше, чем умереть насовсем, к тому же в эмбриональном, промежуточном состоянии они смогут исследовать творческие альтернативы шаблонному гуманоидному плану, который навязывают им морфотелеологические элиты. Человеческий зародыш, плавающий в околоплодных водах, – еще не полностью сформированный человек. Однако это не плохое существование.

Мэйв живо интересовалась морфотелеологией и связанной темой идиоморфов – душ, по большей части эры Маг 0–2, принявших негуманоидный облик. Корваллис не сразу понял, как сильно ее волнует эта тема, а когда понял, их отношения – если понимать под этим словом «что-нибудь хоть сколько-то напоминающее традиционный брак» – было уже не спасти.

Она всегда была скрытной. Единственный раз, в молодости, она открыла миру свои мечты, когда создала «Зтетику». Неудача загнала ее в безлюдные окрестности Моава. После встречи с Корваллисом она на несколько лет стала громоотводом для глобальной интернет-травли, что было по-своему увлекательно, однако самой Мэйв в этом перформансе отводилась пассивная роль, поскольку целью было похоронить ее истинную личность под тоннами фейковых новостей. Всякий думающий человек, наблюдая за спектаклем, в конце концов спрашивал себя: «Так кто же она на самом деле?» В той мере, в какой затея удалась, настоящая Мэйв стала еще неуловимей.

За этой ширмой она вместе с Корваллисом растила троих детей. Они не договаривались специально, что он будет работать полный день, а Мэйв – возить детей в школу и спортивные секции, просто так получилось само собой. Три года она под псевдонимом вела блог «Внедорожник премиум-класса как протез». Идея состояла в том, что богатая мамаша – по сути кентавр: ее тело (а значит, и личность) практически срослось с автомобилем, в котором она, развозя детей туда-сюда, часами простаивает в пробках, слушая различные подкасты либо общаясь с себе подобными посредством блютус-телепатии. Из греческой мифологии Мэйв почерпнула идею кентавров – мудрых наставников и целителей. Писала она остроумно, но для широкой публики слишком хлестко – в пору наибольшей популярности блога у нее было тысяч десять подписчиков, но они отваливались по мере того, как их дети входили в подростковый возраст. Так или иначе, эра огромных блестящих внедорожников премиум-класса пришла к концу. Подобно уходящим на Запад толкиновским эльфам, они растворялись в потребительском рынке по мере того, как семьи переходили сперва на каршеринг, а затем и на общественные электромобили. К тому времени, когда старшему ребенку исполнилось двенадцать, а младшему – девять, она перестала вести блог и в следующие десять лет никак себя интеллектуально-творчески не проявляла.