Нил Стивенсон – Падение, или Додж в Аду. Книга первая (страница 85)

Некоторые отправились на запад к обширному морю травы, протянувшемуся до самого хребта, который Плутон воздвиг на западном побережье. Другие пошли на юг, затем свернули к востоку, огибая каменистую пустыню в юго-западной четверти Земли, на теплые зеленые низины у срединного залива. Третьи обогнули Столп и двинулись вдоль великой реки к востоку, ища, где поселиться в ее широкой долине.

Совсем немногие отважились пойти на север, ибо зимы там были ранние и суровые, а местность труднопроходимая. До самого Узла хребты чередовались с глубокими ущельями. Даже те из горожан, у кого были крылья, не смели туда соваться, ибо все знали, что этот край – заповедная область Ждода и некоторых избранных членов Пантеона.

Возможно, Долговзора почувствовала, что мысли Ждода обращены к Твердыне, потому что выпорхнула из башни, опустилась по правую руку от него и тоже устремила взор на север, к столпу черных туч над областью вечных бурь.

– Что-то странное происходит в тех краях, – объявила она. – А здесь ничто не требует твоего внимания.

Она указала на Сад, где шли приготовления к Пиру. Некоторых горожан подняли на вершину Столпа и разрешили им поселиться в домиках вокруг стен, в сфере теплого воздуха и золотистого света. Они были меньше и слабее душ Пантеона, однако довольствовались смиренной участью и старались быть полезными в меру сил и наклонностей. Одни из них добывали в горах нужные Делатору руды и кристаллы, другие бродили по Земле, собирая плоды и съедобные травы для стола. Помощники Долговзоры летали, плавали и ходили по Земле, примечая все интересное и сообщая ей то, что она бы иначе не узнала. Страж по одной-две собрал десятка два душ, которым нравилось обходить дозором границы благословенной обители на вершине и стоять на часах у ее ворот. Дикие души прибывали в изумлявших Ждода количествах. В разное время он встретил несколько таких и свел с ними знакомство. Всякий раз, замечая у берега или на слиянии рек, что вода закручивается в водовороты с более чем обычной сложностью, или обнаруживая нечто похожее в движении ветра, или когда одно дерево возвышалось над всеми на горном хребте, либо утес отличался от всех остальных красотой формы, Ждод летел туда и терпеливо ждал, когда дух места вступит с ним в общение. Некоторые дикие души очнулись, пустили корни и создали свои формы в полном одиночестве; до появления Ждода они не ведали о существовании других. Некоторые впервые возникли в Городе и ушли оттуда, потому что чувствовали отвращение к тамошнему обществу. Кто-то обитал в единственном стебельке травы, кто-то – в целом горном хребте, одна душа была западным ветром и одна – восточным морем. Ждод понимал, что на одну известную ему может приходиться множество неведомых. Однако каким-то образом весть о Пире распространилась среди них. Многие прибывшие в те дни были незнакомы Ждоду и Пантеону; сейчас эти неотесанные души заполонили Сад, нарушив его привычную тишину.

– Хорошо, – сказал Ждод. – Так какие известия с севера?

– Проще показать, чем объяснить, – ответила Долговзора, – и если ты поможешь мне одолеть опасные завихрения бурь, мы окажемся там быстрее, чем я бы излагала словами.

Она взлетела, не дожидаясь ответа, и Ждод был вынужден за нею последовать.

Некоторое время они летели на север, затем Ждод обогнал Долговзору и стал показывать дорогу в лабиринте вихрей и туч вдоль южной границы бурь. Им приходилось лететь через такие места, где молнии били из тучи в тучи, словно сотни Ждодов забавлялись сверкающими молниями из кузницы Делатора. Раз, другой, а потом и третий Ждод чувствовал перемену в воздухе и, подлетев к Долговзоре, укрывал ее крыльями от сокрушительных разрядов.

Наконец они влетели в центр циклона. Он возникал, исчезал, носился, как дикая душа над Узлом и Областью Бурь, лежащей дальше на север, но чаще всего бывал над Твердыней, где они и застали его сегодня.

Сама Твердыня – замок, возведенный Ждодом в центре Узла, – была устроена довольно просто. При всем множестве башен и тому подобного это был, по сути, обнесенный стеной квадрат на уступе. Над ней аркой нависал перекрученный хребет. Так получилось из-за ошибок, которые Ждод допустил эоны назад, создавая Землю и прокладывая русла рек.

Уступ круто обрывался в хаос. Твердыня высилась над обрывом, стена здесь составляла с ним единое целое, и Ждод, стоя на парапете, мог смотреть прямо в пропасть.

Бездна хаоса не была изолированным провалом в земле; она располагалась внутри извилистой трещины, идущей вдоль всего основания Узла. Кое-где трещину можно было перешагнуть, где-то она была шириной с великую реку. В целом, впрочем, чем дальше от Твердыни, тем уже она становилась, пока наконец ее борта не смыкались полностью. Ждод подозревал, что дальше она ветвится под другими частями Земли. Впрочем, это касалось только Плутона, который умел в ней перемещаться и таким образом попадал из одной части Земли в другую быстрее легкокрылой Самозваны.

Из-за гор – не только их высоты, но и бессмысленного изгиба – с юга сюда было не подойти. Те, кто шел с востока и с запада, должны были сделать крюк и выбраться на северную дорогу – если готовы были преодолевать много миль по гористой, продуваемой ветрами местности. Ждод всегда считал эту дорогу изъяном – единственным недостатком безупречной в остальном системы преград на пути к Твердыне. Теперь уже поздно было что-либо менять. Однако бездна – заполненный хаосом провал под самым уступом – удачно изгибалась чуть севернее Твердыни и шла там примерно в направлении с востока на запад. Ждод расширил ее до каньона с почти вертикальными стенами. Ее нельзя было перепрыгнуть, только перелететь, и ни один строитель не сумел бы перекинуть через нее мост.

По крайней мере, так Ждод себя уверял, пока своими глазами не увидел мост через ущелье.

К северу от Твердыни по двум сторонам бездны, один напротив другого, высились два одинаковых устоя. В этих краях Плутон не стал превращать адамант в горные породы, зная, что Ждод все равно уничтожит его работу, так что устои были все из того же адаманта, гладкие, с красивыми плавными очертаниями. Они сужались и почти сходились над серединой бездны. Здесь их соединял настил из целых древесных стволов. Очевидно, их срубили в лесах Области Бурь на севере, притащили сюда, а затем плотно связали.

Теперь Область Бурь соединялась с Парадным Двором, как Ждод именовал каменную площадку между северным фасадом Твердыни и краем бездны. Он не знал, откуда взялось название; оно пришло ему в голову, когда он сидел на Парадном Крыльце (как называл северные ступени Твердыни) и смотрел в ту сторону.

До сих пор в Парадный Двор не было хода чужим, и Ждод скорее опешил, чем разозлился, увидев, что души шастают туда по мосту. Они двигались в обе стороны, во Двор и обратно. Те, что приближались к Твердыне с юга, несли камни. Те, что возвращались на север, шли налегке. Вступив во владения Ждода, души пересекали Двор и вскоре оказывались у места, где уже выросла невысокая дугообразная стена. С каждым брошенным камнем она становилась все выше. Избавившись от своей ноши, они торопливо поворачивали обратно и спешили за новыми камнями.

Ничего поразительнее Ждод не видел с тех пор, как впервые очнулся в море хаоса. Может, и к лучшему, что зрелище настолько его ошеломило; иначе бы он спикировал во внутренний двор Твердыни, схватил охапку молний и принялся разить ими направо-налево. Изумление заставило его промедлить, и за это время ему в голову пришел более хитрый план.

Ждод круто свернул в грозовые тучи. Долговзора последовала за ним.

– Возвращайся во Дворец, – приказал он ей. – Ты правильно поступила, что показала мне это все.

И она полетела на восток, низко к земле, долгим путем в обход Области Бурь.

За тучами Ждод перелетел на северный край бездны, опустился в пустынном месте и принял подобие бескрылой городской души. В этом обличье он пересек заснеженные скалы и присоединился к потоку душ, идущих на юг к мосту. По большей части они были одеты и обуты не для здешних холодов. Он дивился, что они преодолевают такие тяготы ради того, чтобы пронести камень через мост.

– Ох, до чего же трудно идти, – сказал он душе, шагавшей вместе с тремя другими. – Я думаю повернуть назад, а ты?

– Ангел сказал, мы уже почти на месте! – ответила душа и, видя растерянность Ждода – ибо тот никогда прежде не слышал слова «ангел», – указала в небо чуть позади них.

Над караваном парила крылатая душа; порой она спускалась ободрить и поддержать изнуренных носильщиков. Ни ее, ни подобных ей Ждод прежде не видел.

– Грядущий нас вознаградит, – добавила еще одна душа из той же группы, – как только избавит нас от тирании Ждода.

Желая узнать больше, он присоединился к этим трем душам. Отсюда – как и обещал ангел – было недалеко до моста. По пути Ждод засыпал новых спутников вопросами про Грядущего, ангелов и мост, но те почти ничего не знали.

На определенном месте им вроде бы следовало взять камни, что они и сделали, после чего пристроились в вереницу за другими носильщиками. У моста движение замедлилось, и Ждод успел рассмотреть это диковинное сооружение, так неожиданно выросшее из края бездны. Устой и впрямь был из твердого адаманта и составлял единое целое со скальным основанием Земли. Нечто подобное мог бы сотворить Ждод на вершине своей мощи; даже Плутону такое было не по силам. Ждоду подумалось: уж не сам ли он воздвиг эти устои в какого-то рода сне, а потом забыл? Или на Земле есть другая подобная ему душа? Такая же – и даже, если подумать, более могущественная, чем сам Ждод?