Нил Стивенсон – Падение, или Додж в Аду. Книга первая (страница 33)

Один из представителей Элмо Шепарда был юристом довольно высокого ранга. Непонятно, зачем его отправили на чисто формальную встречу. Он время от времени ловил взгляд Корваллиса, смотрел на часы и косился на окно – всё это с довольно многозначительным видом. И впрямь, после конца встречи он подошел к Корваллису и очень мягко, очень вежливо спросил, не уделит ли тот немного времени для разговора без свидетелей.

Звали его Синджин Керр. Разные люди называли его первым, вторым или третьим по значению приспешником Шепарда. Обычно он играл роль доброго полицейского и выглядел так, будто сейчас из павильона, где снимают фильм про Йель или Гарвард: зачесанные назад волосы, очки без оправы, безупречный пиджак, а в данном случае еще и безупречный плащ.

Они дошли до озера и якобы спонтанно взяли моторку на лодочной станции для туристов. Кроме них, желающих кататься почти не было. Весна в тот год не спешила смениться летом, и очки у Синджина уже затуманились от мороси.

Синджин сел к панели управления и вывел моторку на середину озера. С востока и запада к воде подходили крутые холмы, но за последние два десятилетия на южном берегу выросли небоскребы ИТ-компаний. Кое-как остатки старого Сиэтла все же сохранились, в частности стоянка гидропланов, которые облегчали жизнь туристам и гикам, желающим махнуть в Ванкувер или на острова Сан-Хуан. Все, кто жил и работал в пределах слышимости, привыкли к реву пропеллеров над озером.

Задул ветер с мелким, но противным дождем. Они подняли складной брезентовый тент, защелкнув его на верхнем краю лобового стекла. Синджин убавил обороты до минимума, необходимого, чтобы сохранять ход, и лениво поглядывал на пролетающие гидропланы. По ходу этой вроде бы бессмысленной идиллии Корваллис заметил: Синджин подгадывает фразы так, чтобы произнести самые важные слова под рев проносящегося гидроплана. Иногда Синджин поворачивался к Корваллису, небрежно облокачивался на приборную доску и прикрывал рукой рот. Только задним числом Корваллис сообразил, зачем это было: на случай, если за ними следит в подзорную трубу человек, умеющий читать по губам.

Они болтали о своих семьях – обменивались новостями, как бывает в редкие встречи между давними деловыми знакомыми.

– Вам, Корваллис, может показаться занятным, что ваша семья возникла как удачный непредвиденный результат одного из проектов мистера Шепарда, – сквозь пальцы проговорил Синджин, когда над головой с ревом проносился гидроплан.

Корваллис некоторое время переваривал услышанное. Понять это можно было только одним образом: Эл стоял за Моавским фейком, познакомившим Корваллиса с Мэйв.

Синджину, видимо, забавно было наблюдать его мыслительный процесс.

– Ваш следующий вопрос, вероятно, будет, зачем я сейчас вам это сказал?

– Полагаю, не потому, что у вас хобби – выбалтывать тайны своего клиента.

Синджин хохотнул:

– О нет, разумеется. Иначе бы у меня была очень веселая, очень короткая карьера. Нет, мое дело – блюсти интересы мистера Шепарда. Я говорю об этом вам, и только вам, поскольку сейчас в его интересах, чтобы вы, Корваллис, лучше понимали контекст, в котором действовал и действует мистер Шепард и его коммерческие и некоммерческие структуры.

– Я с первого дня подозревал, что за Моавом стоял Эл, – сказал Корваллис. – В какой-то мере это имело смысл. Интернет – то, что Додж называл Миазмой, – никуда не годится. На молекулярном уровне это по-прежнему проект аспирантов-хипарей. Словно геодезический купол, который дети-цветы собрали из кривых досок на земле, кишащей термитами и муравьями-древоточцами. Такой прогнивший, что только на гнили и держится. Так что я понимаю, почему Элу или кому угодно с начатками криптографических знаний хотелось его сжечь. Сделать так, чтобы никто больше ему не верил. Моав был вполне эффективен, а ПРОГРЭСС подлил в огонь полный «Боинг-747» бензина. Но второй ботинок так и не упал.

– А что вы сочли бы вторым ботинком? – спросил Синджин.

Корваллис собрался было ответить, но почувствовал, насколько это нелепо, и промолчал.

Синджин дал ему подумать, потом тихим голосом, едва различимым за плеском волны о борт, сказал:

– Через неделю после Моава Элмо Шепард выступает с заявлением. Чистосердечно признается во всем. Может быть, показывает видео, как готовился фейк: «запоротый» дубль с актером, кадры, как накладывают грим на «обгоревших», компьютерную графику ядерного гриба в процессе изготовления. «Все это сделано на бюджет в один миллион долларов», – говорит он и толкает проповедь: я, мол, всего за миллион долларов сумел вас уверить, будто Моав разбомбили, так подумайте, что русские и крупные интернет-компании делают с вашими мозгами каждый день на куда большие бюджеты. Завершается все кратким бизнес-проектом криптографически надежной сети, которая должна прийти на смену интернету.

– Да, – согласился Корваллис. – Что-то такое я себе представлял, говоря о втором ботинке.

– Это видео было подготовлено, – сказал Синджин.

– Серьезно?!

– Я вас не обманываю, Корваллис. Я при этом присутствовал. Проверил сценарий и сидел за кадром, когда Эл читал текст с телесуфлера. Видео было подготовлено до запуска проекта.

– Но Эл передумал.

– Мало-помалу.

– Что?

– Эл передумал мало-помалу. В течение следующих недель. Он переехал в Зет-А, чтобы избежать возможной экстрадиции.

Корваллис знал, что «Зет-А» – это Зелрек-Аалберг, фламандское наногосударство и офшорная зона, где Эл жил последние годы.

– Так что определенная защита от юридических последствий была – и все равно его смущало, насколько эффективно все получилось. То, что погибли люди.

– Да, это могло немного смутить, – не без ехидства заметил Корваллис.

Синджин не клюнул на наживку.

– Итак, демонстрация видео все откладывалась, покуда Эл обдумывал следующий ход. А потом случился ПРОГРЭСС и перехватил инициативу. Эл такого не ожидал.

– ПРОГРЭСС бил в ту же точку, – кивнул Корваллис.

– В той мере, в какой ПРОГРЭСС достиг цели, Моав утратил смысл. Теперь он выглядел топорной работой. В той мере, в какой у ПРОГРЭССа ничего не вышло, Эл засомневался в осуществимости своей мечты о надежном интернете.

– Когда вы говорите, что у ПРОГРЭССа ничего не вышло, вы имеете в виду…

– Что миллиарды людей по-прежнему верят всему, написанному в интернете.

– Тут не поспоришь, – сказал Корваллис.

– В таком случае вы можете отчасти почувствовать то, что чувствовал Элмо Шепард.

– «Зачем бороться?»

Синджин кивнул:

– Какой смысл? Люди так глупы, так легко ведутся на обман, потому что хотят быть обманутыми. Их не переделаешь. Надо работать с тем человечеством, какое есть. Взывать к разуму – бесполезная трата времени.

– Мрачноватый взгляд. Можно вкладывать средства в образование…

– Незачем, если главная ваша цель – готовиться к будущей жизни.

– Вы хотите сказать, к тому, что будет после смерти.

Синджин кивнул.

– Я видел посты Эла в соцсетях. Он утверждает, что Моав и впрямь разбомбили. Типа как льет воду на мельницы тех, кто по-прежнему в это верит, – сказал Корваллис. – Не понимаю, зачем ему это. Безумие какое-то.

– Вот именно! – обрадовался Синджин. – И это подводит нас к главной теме беседы.

– Какой? – Корваллис в недоумении вскинул руки.

– Эл сходит с ума.

Корваллис повернулся и поглядел Синджину в глаза. Тот не шутил.

– Элмо Шепард страдает – всю жизнь страдал – неизлечимым генетическим заболеванием. Я вам потом скажу, как оно называется, вы, если захотите, сможете его загуглить и узнать жуткие подробности. Оно разрушило его семью. Он узнал о своей болезни еще в колледже. Одно из ее последствий – деградация мозга, которая обычно начинается после сорока-пятидесяти лет. Мистеру Шепарду пятьдесят два.

– Ясно, – сказал Корваллис, переварив услышанное. – Теперь я понимаю, что вы имели в виду, говоря о главной теме беседы. «Эфрата лайф шеринг», сохранение и сканирование мозга – всё связано с этим.

– Все мы смертны, – важно проговорил Синджин, – просто в разной мере закрываем на это глаза. Мистер Шепард никогда не мог закрыть на это глаза и потому готовится к смерти тщательнее большинства.

– И как сюда вписывается Моав?

– Хотел бы я знать, – вздохнул Синджин. – Вдобавок к тому, о чем мы с вами говорим – сканированию мозга, – у мистера Шепарда есть много других начинаний. С секретностью у него налажено очень хорошо, так что я часто не знаю о новых проектах, пока он сам не введет меня в курс. Однако в последний год-полтора я заметил ускорение.

– Вы хотите сказать, что болезнь прогрессирует быстрее или что он форсирует эти проекты?

– И то, и то. И поскольку «болезнь» в данном случае эвфемизм для сумасшествия, вы, возможно, понимаете, какая у меня интересная работа. Когда на свет выходит очередной его оригинальный проект, я порой искренне не могу сказать, развивает мистер Шепард некую глубокую стратегию или теряет рассудок. – Синджин ненадолго замолчал, подбирая слова, что вообще-то было ему несвойственно. – Поймите, Эл очень высокого мнения о вас и Зуле Фортраст. По моему убеждению, он никогда сознательно не причинит вред вам или ей.

– «Сознательно» тут ключевое слово, – заметил Корваллис.

– Да, Корваллис. Ровно как ваша замечательная семья – непредвиденный побочный результат одного из самых оригинальных проектов моего клиента, точно так же невозможно угадать, что будет, когда болезнь мистера Шепарда достигнет неотвратимого финала и его дела перейдут не только ко мне, но и к тем, кому он поручит ту или иную задачу. Впрочем, пока он не передумал, по всему, что связано с мозгом, можете обращаться ко мне.