Нил Стивенсон – Алмазный век, или Букварь для благородных девиц (страница 50)

– Тебе придется сегодня оставить книгу дома, – сказала Рита.

– Почему?

– Я повезу тебя за сетку, в Новоатлантический анклав, – сказала Рита. – Констебль Мур велел, чтобы я ни в коем случае не разрешала тебе брать книгу с собой. Он сказал, потом не расхлебаешь. Ты сейчас спросишь, почему, но я, честное слово, не знаю.

Нелл взбежала по лестнице, заплетаясь в длинной юбке, и спрятала Букварь в своей каморке под крышей. Потом она снова забралась к Рите в седло, и они поехали по каменному мосту над мельничным колесом, в лес. Постепенно до Нелл донеслось слабое зудение аэростатов. Скорлупка перешла на шаг и бодро протиснулась грудью сквозь взвесь блестящих слезинок. Нелл даже протянула руку потрогать одну, но тут же отдернула, хотя слезинка ей ничего плохого не сделала, просто легонько пхнулась. Отражение ее лица скользнуло по груше, и сетка осталась позади.

Некоторое время они ехали по Новой Атлантиде и не видели ничего, кроме деревьев, лесных цветов, ручьев, редкой белки или оленя.

– Почему у виков такой большой анклав? – спросила Нелл.

– Никогда не называй их виками, – ответила Рита.

– Почему?

– Это недоброе слово. Так говорят те, кто их не любят.

– Вроде уничижительного прозвища? – спросила Нелл.

Рита рассмеялась, скорее нервно, чем весело.

– В точности.

– Почему у атлантов такой большой анклав?

– Ну, у каждого сообщества – свой жизненный уклад, и некоторые лучше подходят, чтобы зарабатывать много денег, поэтому у одних сообществ денег больше, у других – меньше.

– Как это – свой жизненный уклад?

– Чтобы зарабатывать много денег, надо упорно трудиться – жить определенным образом. Так живут атланты, это часть их культуры. Ниппонцы тоже. Вот почему у атлантов и ниппонцев денег больше, чем у остальных фил вместе взятых.

– А почему ты не атлантка?

– Потому что мне не нравится их образ жизни. В Городе Мастеров все делают красивые вещи. У атлантов заведено одеваться, как я сейчас, годы и годы учиться, сначала в школе, потом в университете. Нам этого не нужно. Понимаешь, это не поможет мастерить красивые вещи. Я лучше буду носить джинсы и делать бумагу.

– Но бумагу может делать и МС, – сказала Нелл.

– Не такую, как любят атланты.

– Но ты зарабатываешь своей бумагой только потому, что атланты зарабатывают много денег упорным трудом, – сказала Нелл.

Рита покраснела и довольно долго молчала, потом сказала натянуто:

– Нелл, тебе надо будет спросить у своей книги, что такое "деликатность".

Они выехали на аллею для верховой езды, испещренную холмиками конского навоза, и двинулись по ней в гору. Дальше дорожка вилась между каменными стенами; Рита сказала, их сложили ее друзья из Города Мастеров. Лес уступил место пастбищам, затем – нефритовым наледям лужаек; на холмах стояли большие дома в окружении живых изгородей, боскетов и цветочных шпалер. Здесь дорога была вымощена камнем; чем ближе к городу, тем шире она становилась. Впереди, довольно далеко, по-прежнему высилась гора, на ее вершине, над тонкой полоской облаков, поблескивал Источник Виктория.

С Арендованных Территорий Новоатлантический анклав всегда выглядел чистеньким и красивым. Это впечатление не обмануло, но Нелл удивилась, насколько же здесь прохладнее. Рита объяснила, что атланты приехали из северных стран и не любят жары, поэтому выстроили город высоко в воздухе, где всегда свежее.

Рита свернула на бульвар. Посередине его росли деревья и цвели цветы, а по бокам тянулись красные домики с башенками, эркерами и горгульями. Мужчины в цилиндрах и женщины в длинных платьях гуляли, толкали детские коляски, проезжали на лошадях и робобылах. Блестящие темно-зеленые роботы-уборщики, похожие на холодильник, если уложить его на спину, двигались со скоростью полуторагодовалого младенца, зависали над кучками навоза и втягивали их в себя. Изредка проезжал посыльный на велосипеде или кто-то особо важный в длинном черном авто.

Рита остановила Скорлупку у одного дома и дала мальчику монетку, чтобы тот подержал поводья. Из седельной сумки она достала пачку новой бумаги в специальной обертке (которую тоже сделала сама), поднялась по ступенькам и позвонила в колокольчик. Спереди у дома была круглая башенка со стрельчатыми окнами, украшенными вверху витражами; через стекло и ажурные занавески Нелл видела на разных этажах хрустальные люстры, красивые лепные потолки, темные деревянные шкафы с тысячами и тысячами книг.

Горничная впустила Риту. Сквозь окно Нелл видела, как Рита кладет визитную карточку на серебряный поднос. Горничная исчезла вместе с подносом, через пару минут появилась снова и увела Риту за собой.

Ждать пришлось около получаса. Нелл пожалела, что с ней нет Букваря. Она разговорилась с мальчиком и узнала, что его зовут Сэм, он живет на Арендованных Территориях, каждое утро надевает костюм и едет сюда на автобусе, чтобы слоняться по улицам, держать поводья, если попросят, и выполнять другие мелкие поручения. Нелл подумала, не в этих ли домах работает Текила и не столкнутся ли они случайно. Как всегда при мысли о матери, внутри немного сдавило.

Из дома вышла Рита.

– Извини, – сказала она, – я торопилась, как могла, но пришлось зайти и пообщаться. Протокол, понимаешь.

– Объясни протокол, – сказала Нелл. Она всегда говорила так Букварю.

– В том месте, куда мы едем, тебе придется следить за своими манерами. Не требуй, чтобы тебе объяснили то, объяснили это.

– Не слишком ли обременит вас просьба растолковать мне точный смысл выражения "протокол"?

Рита рассмеялась тем же нервным смехом и взглянула на Нелл с выражением плохо скрываемой тревоги. Пока они ехали по улице, Рита немного рассказала о протоколе, но Нелл особо не слушала – она пыталась понять, как вдруг получилось, что она может напугать взрослого человека вроде Риты.

Они проехали через самую скученную часть города, где дома, сады и статуи, все было великолепно, и ни одна улица не походила на другую: одни шли подковой, другие – квадратом, кр#угом или овалом, встречались и скверы с клумбами посредине, и просто прямые улицы в оба конца. Дальше парки и спортивные площадки стали попадаться чаще, дома – реже. Наконец они подъехали к живописному строению с башенками, чугунной оградой и живой изгородью. Над дверью было написано: МИСС МАТЕСОН. АКАДЕМИЯ ТРЕХ ГРАЦИЙ.

Нелл дала бы мисс Матесон лет восемьсот-девятьсот. Она приняла их в уютной маленькой гостиной и угостила чаем из крохотных, с наперсток, расписных чашечек. Нелл старалась сидеть прямо и слушать внимательно, как воспитанные маленькие девочки, о которых она читала в Букваре, но глаза ее так и шныряли по книжным полкам, рисункам на чайном сервизе и трем юным леди в полупрозрачных туниках заключенным в раму у мисс Матесон над головой.

Мисс Матесон долго смотрела на маленькую гостью.

– Классы уже набраны, учебный год начался, и у тебя нет никакой предварительной подготовки. Но у тебя очень весомые рекомендации, – сказала она.

– Извините, мэм, но я не понимаю, – ответила Нелл.

Мисс Матесон улыбнулась, ее лицо расцвело радиальными лучиками морщин.

– Неважно. Главное, мы тебя берем. У нас есть традиция – брать нескольких учениц из других фил. Главная наша цель – как школы, и как общества – приумножение числа атлантов. В отличие от других фил, которые приобретают новых членов путем вербовки, либо – безоглядно эксплуатируют естественную биологическую способность, которой, к добру или к худу, обладает каждый, мы взываем к разуму. Все дети рождаются с умением мыслить, надо его только развить. Наша академия недавно приняла под свой кров несколько юных леди внеатлантического происхождения, и мы надеемся во благовремении приветствовать их среди присягнувших на верность.

– Простите, мадам, которая из них Аглая? – спросила Нелл, глядя через плечо мисс Матесон на картину.

– Извини? – сказала мисс Матесон и включила процесс поворачивания головы, что в ее возрасте было гражданским подвигом, требующим и времени, и самоотвержения.

– Ваша школа носит имя Трех Граций. Я дерзнула предположить, что сие полотно живописует тот же сюжет, – сказала Нелл, – ибо нахожу здесь больше сходства с грациями, нежели фуриями или парками. Не сочтите за труд просветить меня, какая из юных леди являет Аглаю, или "сияющую".

– А кто остальные две? – выговорила мисс Матесон уголком рта – она уже почти закончила свой маневр.

– Евфросина, "радость", и Талия, "цветущая".

– А ты как думаешь?

– Та, что справа, держит цветы, наверное, она – Талия.

– Я бы назвала это суждение вполне здравым.

– Та, что в середине, выглядит очень счастливой – это должна быть Евфросина, а левая озарена солнечными лучами, возможно, она и есть Аглая.

– Ну, поскольку, как ты видишь, на них нет именных ярлыков, нам придется довольствоваться умозаключениями, – сказала мисс Матесон. – Однако я не нахожу погрешности в твоих доводах. И я тоже не сочла бы их фуриями или парками.

– Это пансион, то есть большинство учениц там и живет, но к тебе это не относится, – сказала Рита. – Тебе там жить не разрешат.

Они ехали домой через лес.

– Почему?

– Ты убежала из дома, и могут возникнуть осложнения с законом.

– А что незаконного в том, что я убежала из дома?

– У некоторых племен дети считаются экономическим достоянием родителей. Если одна фила укрывает беглецов из другой, она наносит экономический ущерб, а это уже сфера действия ОЭП.