Нил Шустерман – Жнец-2. Испытание (страница 82)

Мари тронула ладонью дверь.

– Как Высокое Лезвие, я имею сюда доступ. Будем надеяться, что система уже перенастроена.

Ладонь была отсканирована, дверь распахнулась, и перед ними открылся подиум, ведший к огромному стальному кубу, который силой магнитов удерживался внутри еще более крупного стального куба.

– Что это за место? – спросил Роуэн.

– Это Подвал Реликвий Прошлого и Грядущего, – ответила Кюри и поторопила своих спутников:

– Быстрее. Времени нет.

– Зачем мы сюда пришли? – не унималась Анастасия.

– Есть способ покинуть остров, – отозвалась Жнец Кюри. – И разве я не просила обождать с вопросами?

Подвал выглядел так же, как и накануне, во время экскурсии. Мантии Основателей. Тысячи драгоценных камней по стенам.

– Сюда! – сказала Мари. – За мантией Верховного Лезвия Прометея. Видите это?

Анастасия заглянула за мантию.

– Что мы ищем? – спросила она.

– Когда увидишь, поймешь.

Роуэн присоединился к Анастасии, но за мантией Основателей не было ровным счетом ничего. Даже пыли.

– Мари! – взмолилась Анастасия. – Хоть намек!

– Прости, Анастасия, – услышала она за спиной голос Жнеца Кюри. – Прости за все.

Анастасия повернулась, но позади нее никого не было, а дверь Подвала медленно закрывалась.

– Нет! – закричала Анастасия.

Они бросились к двери, но услышали только скрежещущий скрип поворотного механизма да последний щелчок замка. Дверь была заперта снаружи.

– Мари! – кричала Анастасия, изо всех сил колотя кулаками в дверь – пока они не превратились в сплошной синяк. Слезы наполнили ее глаза, готовые вот-вот хлынуть.

– Почему она это сделала? Почему оставила нас?

Роуэн же спокойно ответил:

– Думаю, я знаю…

После чего отвлек ее от запертой двери и повернул к себе лицом.

Анастасия не хотела смотреть ему в глаза. А вдруг в них она тоже прочтет знаки предательства? Если уж Мари ее предала, кому можно доверять? Но когда она все-таки увидела его глаза, в них не было предательства. Только понимание и приятие неизбежного.

– Ситра, – тихо и спокойно сказал он. – Мы умрем. Но не навсегда.

Ситра отшатнулась от Роуэна.

– Но как нам это удастся? – спросила она с горечью столь же едкой, сколь едкой была кислота, которой ее когда-то хотели убить.

Но Роуэн, черт бы его побрал, оставался спокойным.

– Мы находимся в наполненном воздухом стальном кубе, который подвешен в другом стальном кубе. Это как… как саркофаг внутри склепа.

От этих сведений Анастасии не стало легче.

– А это означает, – напомнила она Роуэну, – что через несколько минут мы окажемся на дне Атлантического океана.

– Температура же воды на дне Мирового океана, – подхватил он, – составляет всего пару градусов выше уровня замерзания.

И Анастасия поняла. Поняла все до конца. Поняла, какой трудный выбор должна была сделать Жнец Кюри. Поняла меру той жертвы, которую она принесла, чтобы спасти ее и Роуэна.

– Мы умрем, но в холоде тела наши сохранятся, – проговорила она. – И вода нас не тронет.

– Именно!

– А потом, когда-нибудь, кто-нибудь нас найдет.

Роуэн кивнул.

Ситра попыталась осознать происходящее. Перспектива, открывшаяся перед ними, была ужасна, но что это за ужас, если он освещен светом надежды?

– И как долго… – начала она.

Роуэн осмотрелся.

– Я думаю, холод убьет нас еще до того, как кончится воздух.

– Нет, – возразила Ситра, потому что эту часть будущего она уже приняла. – Как долго нам лежать на дне?

Роуэн пожал плечами.

– Год, – задумчиво проговорил он. – Десять лет. Может быть, сто. Мы не узнаем, пока нас не восстановят.

Она обняла Роуэна и прижалась к нему. В его объятьях она чувствовала себя не Жнецом Анастасией, а просто Ситрой, Ситрой Терранова. Именно здесь она вновь обретала себя. С того самого момента, как судьба их резко изменилась, с первых дней ученичества, они были накрепко привязаны друг к другу. Вместе – и друг против друга. Вместе – и против целого мира. Все в их жизни было обусловлено их единством, их союзом. Раз уж суждено им сегодня умереть, чтобы затем возродиться, будет правильным, если они сделают это вместе.

Неожиданно для себя Ситра вдруг рассмеялась:

– На сегодня я это никак не планировала.

– Вот как? – спросил с улыбкой Роуэн. – А я – наоборот. Смерть как раз была в моих планах на сегодня. И все шло именно к этому.

Как только улицы вокруг лагуны скрылись под водой, катастрофа значительно ускорилась. Тонущий город этаж за этажом скрывался под бурлящей поверхностью океана. Жнец Кюри, спокойная теперь за Анастасию и Роуэна, быстро поднялась по лестнице на самую высокую башню города, слыша, как позади нее врывающаяся в помещения вода с грохотом ломает рамы и вышибает стекла окон.

Наконец она оказалась на крыше.

Здесь сгрудились десятки людей – они стояли на вертолетной площадке, всматриваясь в небо в надежде на то, что оттуда придет помощь. Никто не хотел умирать – беда пришла так быстро и неожиданно, что привыкнуть к мысли о скорой смерти никто не успел. Посмотрев по сторонам, Кюри заметила, как в бурлящую воду одна за другой погружаются менее высокие башни. Теперь на поверхности оставались лишь семь башен Верховных Жнецов да башня Основателя, уже погрузившаяся в океан на двадцать нижних этажей.

Относительно того, что нужно делать, у Жнеца Кюри вопросов не было. Среди собравшихся на крыше оказались и жнецы. Около десятка. И именно к ним обратилась Жнец Кюри.

– Мы крысы, – спросила она, – или жнецы?

Все одновременно посмотрели на нее и все ее узнали – не узнать Госпожу Смерть было невозможно.

– Как мы оставим этот мир и какую торжественную службу мы сослужим по тем, кто вынужден уйти вместе с нами?

Проговорив это, Жнец Кюри выхватила кинжал и подошла к женщине, стоявшей рядом с ней. Эта женщина могла быть кем угодно. Кюри вонзила лезвие ей под ребро и, глядя в глаза своей жертве, проговорила:

– Успокойся с миром!

Не отводя глаз, женщина отозвалась:

– Благодарю вас, Жнец Кюри.

Кюри тихо опустила бездыханное тело на крышу, и тут же, следом за ней, за дело принялись и другие жнецы. Они работали с таким состраданием к своим жертвам, с такой любовью, что люди тотчас же потянулись к ним, и каждый умолял побыстрее обратить внимание на него или на нее.

Когда на крыше остались лишь жнецы, а море клокотало на расстоянии лишь в несколько этажей, Жнец Кюри сказала:

– Пора и нам.

Она стала свидетелем того, как последние жнецы Стои исполнили седьмую заповедь, прерывая собственную жизнь, а потом, когда никого вокруг не осталось, она обратила свое лезвие на свое собственное сердце. Странно и необычно было видеть кинжал, повернутый в непривычную сторону. Она прожила долгую жизнь. Полную жизнь. О чем-то она сожалела, чем-то гордилась. Теперь ей воздастся за ее первые дела – воздаяние, которого она ждала все эти долгие годы. Это было освобождением. Жаль, что ей не увидеть, как возродится Анастасия, когда со дна океана поднимут стальной куб из Подвала Реликвий. Но Мари должна смириться с тем, что произойдет это уже без нее.

Она вонзила лезвие в собственное сердце и упала за несколько секунд до того, как океан добрался до ее тела. Но она знала, что умрет раньше, чем это произойдет. Оказалось, что кинжал жалит не так больно, как она предполагала, и Жнец Кюри улыбнулась. Это было хорошо. Очень хорошо.