Нил Шустерман – Жнец-2. Испытание (страница 66)

– Да уж. Без мозгов, зато хорошие.

– Они дали мне почувствовать, что я не один, – продолжал Грейсон. – У меня такого никогда раньше не было. Конечно, мне противно и мычать их гаммы, и участвовать в дурацких ритуалах, но это – плата за то, что я получаю.

Сервантес презрительно хмыкнул:

– Вы предпочитаете жить по лжи?

– А если я от этого счастлив?

– А вы счастливы?

Грейсон задумался. Мы с ним задумались вместе. Я живу исключительно и только по правде. Интересно, а если попробовать жить по лжи – это оптимизирует конфигурацию моей эмоциональной компоненты?

– Викарий Мендоза считает, что я могу найти свое счастье среди тоновиков, – сказал наконец Грейсон. – После всего, что я натворил – с автобусом и покушениями, – я думаю, мне стоит не упускать своего шанса.

– Могу ли я как-то разубедить вас?

– Нет, – ответил Грейсон с гораздо большей уверенностью, чем чувствовал минуту назад. – Считайте, что вы выполнили просьбу Жнеца Анастасии. Она предложила мне безопасность и комфорт. Вы передали мне ее предложение. Теперь вы можете идти.

Сервантес встал, оправил мантию.

– Ну что ж, мистер Мост. Всего хорошего.

Сервантес подошел к дверям и мощным толчком распахнул их, сбивая с ног подслушивавших его разговор с Грейсоном брата Маклауда и викария Мендозу.

Когда жнец удалился, викарий вошел в часовню, чтобы посмотреть, как там Грейсон, но тот отказался от его услуг, уверив, что с ним все в порядке.

– Мне нужно поразмышлять, – сказал он, и викарий улыбнулся.

– Понятно. Это скрытая форма требования: «Оставьте меня в покое». Можно еще сказать: «Я хочу постичь суть резонанса». Работает так же хорошо.

И он ушел, закрыв за собой дверь. Я навело фокус на Грейсона, пытаясь прочитать что-нибудь на его лице. Увы, я не умею читать мысли людей. Конечно, можно было бы разработать специальную технологию, но это было бы покушением на частную жизнь. Однако в такие минуты мне хочется не только наблюдать, но и общаться.

И вдруг Грейсон заговорил со мной.

– Я знаю, что ты смотришь на меня, – сказал он, и голос его разнесся под сводами пустой часовни. – Слушаешь. Знаешь, что случилось со мной за эти последние месяцы.

Пауза. Грейсон замолчал. Молчало и я. Хотя и не по своей воле.

Грейсон закрыл глаза и, полный отчаяния, глотая слезы, взмолился:

– Прошу тебя, скажи, что ты здесь. Мне нужно знать, что ты про меня не забыло. Прошу тебя, «Гипероблако»…

Как быть? На его идентификационной карточке по- прежнему краснеет буква «Ф». Четыре месяца он обязан носить этот знак отверженных, и я не могу отвечать. Меня связывают мои собственные законы.

– Прошу тебя, – всхлипывает Грейсон, и горе его столь велико, что наночастицы, отвечающие за его эмоциональное состояние, не справляются.

– Пожалуйста, дай знак. Это все, о чем я прошу. Просто знак, что ты не оставило меня.

И тут я понимаю: хотя есть закон, запрещающий мне прямое общение с фриками, нет никаких ограничений на знаки и всевозможные чудеса!

– Прошу тебя…

И я решаюсь. Я выхожу в систему электрических сетей и приглушаю свет. Не только в часовне, но и во всей Вичите. Огни во всем городе мигают в течение одной целой трех десятых секунды. Все – ради Грейсона Толливера. Чтобы он понял, как он дорог мне, как я сострадаю ему и как непоправимо было бы разбито мое сердце, если бы такое нарушение моих функций было возможно.

Но Грейсон не знает об этом. Он ничего не видит… потому что глаза его прикрыты так плотно, что, кроме своего отчаяния, он не замечает ничего.

Часть 6

Стоя и Страна Нод

Остров Стойкого Сердца, известный также как Стоя – пример взлета человеческой инженерной мысли. Когда я говорю «человеческой», я имею в виду именно это, и ничто иное. Хотя остров был создан на основе разработанных мной передовых технологий, спроектирован и построен он был исключительно человеческими руками, без всякого моего участия. Думаю, сообщество жнецов должно гордиться тем, что из-под его рук вышло столь удивительное сооружение.

Как можно догадаться, остров Стоя – это памятник коллективному «эго» сообщества. Не стоит думать, что это плохо. Здесь следует сказать кое-что об архитектуре человеческой души – структуре, сформировавшейся в горниле страстей, биологических по своей природе. В ее основе – дерзкое, высокомерное самомнение, от которого может захватить дух и которое стороннему взгляду может показаться оскорбительным.

Плавучий остров, располагающийся в Атлантическом океане, к юго-востоку от Саргассова моря, на полпути от Африки к Мерикам, является скорее огромным плавсредством, чем элементом географии. Округлой формы, четырех километров в диаметре, он сияет шпилями, украшен пышными парками и живописными водяными каскадами. Если смотреть на него сверху, остров напоминает символ сообщества жнецов – недремлющее око, охваченное по сторонам длинными изогнутыми лезвиями.

На острове нет моих камер. Это сделано намеренно и является естественным следствием закона о разделении сообщества жнецов и государства. Хотя мои камеры расставлены на бакенах по всей Атлантике, ближайшая к острову удалена от него на двадцать миль. Я вижу остров на расстоянии. Поэтому информация, которой я располагаю по поводу Стои, основана на знании того, что туда прибывает, и того, что покидает остров.

Глава 39

Хищники за иллюминатором

ЖНЕЦЫ АНАСТАСИЯ И КЮРИ прибыли на принадлежащем сообществу шикарном самолете, украшенном столь богато, что внутренним убранством он напоминал скорее шале, чем самолет.

– Подарок от какого-то производителя авиалайнеров, – объяснила Жнец Кюри. – Даже самолеты у нас бесплатные.

На подлете лайнер сделал круг над островом, и Анастасии открылся по-настоящему захватывающий вид. Здания, расположившиеся среди роскошных садов, сияли хрусталем и белым титаном. В центре острова голубела огромная круглая лагуна, соединенная с морем проливом, – так называемый «глаз» острова. Сюда прибывали подводные корабли, и на ее поверхности качалось множество яхт и катеров, используемых для отдыха и развлечения. В центре «глаза», в отдалении от всего, располагался комплекс Всемирного Совета Жнецов, от которого на сам остров были перекинуты три моста.

– Впечатление гораздо сильнее, чем от картинок, – сказала Анастасия.

Жнец Кюри также выглянула в окно.

– Сколько бы я ни приезжала сюда, Стоя не перестает восхищать меня, – сказала она.

– И сколько раз вы здесь были?

– Наверное, с дюжину. Главным образом, в отпуске. Единственное место, где никто не смотрит на тебя странным взглядом. Никто не боится. Входишь в комнату и не становишься объектом всеобщего интереса. Только здесь, на острове, чувствуешь себя обычным человеком.

Хотя Анастасия и подозревала, что даже здесь Госпожу Смерть воспринимали как знаменитость.

Жнец Кюри объяснила: самую высокую башню, возвышавшуюся над собственным холмом, называли Башней Основателей.

– Там находится Музей сообщества жнецов, Подвал Реликвий Прошлого и Грядущего, а также само сердце, именем которого остров и назван.

Но самое большое впечатление на Анастасию произвели семь одинаковых башен, на одинаковом расстоянии располагавшихся по краю «глаза». Каждая из башен предназначалась для одного из Верховных Жнецов, их помощников и многочисленного штата. Столица жнеческого сообщества была оплетена паутиной бюрократии – в не меньшей степени, чем Интерфейс Управления, с тем лишь отличием, что здесь, на острове, не было «Гипероблака», которое могло бы заставить бюрократические колесики вращаться быстрее. Иными словами, дела на острове решались со скоростью черепахи, а кое-какие из них и вовсе на многие месяцы не вылезали из долгих ящиков. Только самые неотложные из дел быстро попадали на стол Верховных жнецов. К таковым относилось и дело о выборах в Мидмерике. Анастасия могла гордиться – поднятая ею шумиха буквально сразу же, почти со скоростью света привлекла внимание Всемирного Совета, для которого трехмесячный срок ожидания был сопоставим с единым мигом.

– Стоя открыта для всех жнецов и их гостей, – объясняла Жнец Кюри. – Даже твоя семья может здесь пожить, если захочешь.

Анастасия представила своих родителей с Беном в городе жнецов, и у нее сразу же заболела голова.

По прибытии их встретил Жнец Сенека, первый помощник Ксенократа. Его тусклая бордовая мантия никак не вязалась с ярким, сияющим зеленью и бирюзой окружающим миром. Интересно, подумала Анастасия, а сколько жнецов привез с собой Ксенократ из Мидмерики? Три помощника ему положено по закону. А если он взял с собой слишком многих, возникнет нужда в новых учениках, что будет означать вероятность появления очередных «новых» жнецов.

– Добро пожаловать на Остров Стойкого Сердца! – уныло, как от него и ожидалось, произнес Сенека. – Я отвезу вас в вашу гостиницу.

Под стать остальным постройкам на острове, гостиница была высшим достижением передовых технологий. Полированные полы из зеленого малахита, сияющий хрусталем атриум и многочисленный персонал, готовый удовлетворить любую прихоть постояльцев.

– Почти Изумрудный город, – сказала Анастасия, вспомнив детскую сказку из эпохи мертвых.

– Да, – кивнула Жнец Кюри с озорной улыбкой, – и я действительно однажды покрасила глаза, чтобы они соответствовали цвету моей мантии.

Сенека стороной провел их по вестибюлю, где стояла нетерпеливая очередь приехавших в отпуск жнецов, а разгневанный жнец в белой мантии с перьями разносил в пух и прах кого-то из обслуживающего персонала за некомпетентность и нежелание выполнить какой-то его каприз. Некоторые жнецы не выносят ситуаций, в которых не являются «центром вселенной».