Нил Шустерман – Жнец-2. Испытание (страница 62)

– Ты этого не сделаешь! – воскликнул Годдард.

– Вы хотите настоящего поединка или нет?

Годдард поколебался, потом кивнул головой:

– Хорошо.

Роуэн встал. Оснований верить, что эта парочка сдержит слово, у него не было, но насколько он хотел отказать Годдарду в удовольствии от хорошего боя, настолько же хотел одержать над ним победу. И нисколько не жалеть врага – так же, как тот не собирался жалеть его, Роуэна.

Рэнд открыла новый поединок. Противники вновь принялись кружить по веранде, следя за движениями друг друга. И вновь Годдард бросился вперед, но на этот раз Роуэн увернулся и нанес локтем точный удар. Годдард довольно улыбнулся – начался настоящий бой.

Бой продолжался, и Роуэн постепенно понял, что, соединив в себе мозг Годдарда и тело Тигра, его противник создал существо, победить которое будет очень непросто. Но Роуэн не собирался уступать. Ни сейчас, ни потом. В системе «Бокатор», под принуждением, Роуэн показывал лучшее из того, на что был способен, и сегодняшний бой не был исключением. Он сделал несколько обманных движений, после чего резким броском швырнул Годдарда на пол и прижал болевым приемом.

– Сдавайтесь! – крикнул он.

– Нет!

– Сдавайтесь!

Но Годдард не сдавался, и Рэнд остановила схватку.

Роуэн отпустил противника, после чего Годдард встал, подошел к шкафу и достал пистолет. Подойдя к Роуэну, он сказал:

– Новые правила.

После чего приставил пистолет к груди Роуэна и выстрелил тому в сердце, пробив заодно и лампу, стоящую у дальней стены.

Темнота опрокинулась на Роуэна, но, перед тем как потерять сознание, он усмехнулся.

– Мелкий жулик, – успел он сказать и умер.

– Да… – с сомнением покачала головой Рэнд.

Годдард вложил пистолет в ее руку.

– Никогда не прерывай поединка, пока я не скажу.

– И что теперь? – спросила она. – Это была жатва?

– С какой стати? А кого я брошу к ногам Верховного Жнеца в процессе расследования? Отвези его в восстановительный центр, не подключенный к сети. Я хочу, чтобы его восстановили как можно скорее, чтобы снова убить.

И Годдард вышел.

Годдард вышел, а Рэнд внимательно посмотрела на Роуэна, который лежал перед ней с все еще открытыми глазами и иронической усмешкой, застывшей на губах. Когда-то он нравился ей. Потом она даже ревновала его – из-за того внимания, которым Годдард одаривал Роуэна во время ученичества. Она понимала, что он сделан совсем из другого материала, чем она и Годдард. Подозревала, что он в конце концов порвет с ними. Но чтобы он сделал это так эффектно – такого она даже и представить себе не могла. Пусть Годдард сам пеняет на себя за то, что в качестве ученика выбрал юношу, которого Жнец Фарадей ценил за особенную способность к состраданию.

Сама Эйн не слишком-то верила в сострадание. Не понимала, что это такое, и сторонилась людей, которые думали иначе. Вот теперь-то Роуэн Дэмиш будет наказан за излишнее самомнение.

Рэнд обернулась к охранникам:

– Что остолбенели? Вы слышали, что сказал Жнец Годдард? Везите его в восстановительный центр.

Роуэна увезли, тупой домашний робот принялся удалять кровь с мата, а Эйн сидела в кресле и смотрела на сцену только что совершившегося убийства. Хотя Годдард никогда ее особо не хвалил, Рэнд понимала, что выбрала наилучшее место для его возвращения. В Техасе никто на них не станет обращать внимания, пока они не начнут здесь вести жатву. Камеры «Гипероблака» в Техасе установлены только в общественных местах, и остаться незамеченным здесь проще простого. Кроме того, тут несложно оказаться и вне сети, как, например, в восстановительном центре, куда повезли Роуэна. Если заплатить работникам центра сколько надо, то лишних вопросов они задавать не станут, и хотя во всем остальном мире жнецам все достается бесплатно, здесь порядок другой. Рэнд сняла один из изумрудов, украшавших ее мантию, и передала охраннику, чтобы тот отвез в восстановительный центр в качестве платы за лечение Роуэна. Этого было более чем достаточно.

Рэнд никогда не была интриганкой. Она жила, подчиняясь моменту, следуя импульсу, собственному капризу. В детстве родители называли ее «бесовским огоньком», и ей нравилось это прозвище. Теперь же Рэнд выработала в себе вкус к строительству более долгосрочных планов. Она полагала, что, как только Годдард восстановится, она сделает шаг в сторону, а он вновь станет лидером. Но теперь она видела, что его необычная импульсивность и темперамент нуждаются в балансировке. Принадлежала ли эта импульсивность на девяносто три процента Тигру Салазару? И тот, и другой были безмерно самонадеянны, но на смену наивности Тигра пришла сложная натура Годдарда. Эйн вынуждена была признать, что неопытность и неискушенность Тигра производили на нее освежающее воздействие. Но наивность всегда мешает осуществлению великих планов, а Годдард, как полагала Эйн, как раз и работал над реализацией великого плана – сообщества жнецов, где для каждого члена организации не будет никаких ограничений. Где любой его каприз удовлетворит без каких бы то ни было последствий.

Хотя расстаться с Тигром Салазаром ей было гораздо труднее, чем она предполагала.

Охранники вернулись и сообщили, что Роуэна восстановят через тридцать шесть часов, о чем Рэнд и отправилась сообщить Годдарду. Тот как раз выходил из ванной комнаты, обернутый в одно только одеяло.

– Хороший поединок бодрит, – сказал он. – В следующий раз я его побью наверняка.

Рэнд нервно пожала плечами: именно так всегда говорил Тигр.

– Через полтора дня он вернется, – сказала она, но Годдарда уже занимала иная тема.

– В нашей ситуации, Эйн, я начинаю видеть отличные перспективы, – сказал он. – Жнецы из «старой гвардии» этого не понимают, как не понимают и того, что оказали мне по-настоящему важную услугу. Найди мне лучших инженеров.

– Всех лучших инженеров вы подвергли жатве, – напомнила ему Рэнд.

– Да не тех, что занимаются ракетами или двигателями. Мне нужны те, кто разбирается в динамике крупных структур. И программисты, но такие, что не связаны с «Гипероблаком» или сообществом жнецов.

– Поищу.

Годдард постоял перед зеркалом, разглядывая свое новое тело, потом заметил, что и Эйн смотрит на него, не отводя глаз. Он повернулся к ней и сделал шаг вперед.

– Тебе нравится такая фактура? – спросил он.

– Когда мне не нравились ладно скроенные мужчины?

– И ты… ты имела с ним дело?

Рэнд не выдержала и отвела взгляд.

– Нет, – ответила она. – Не имела.

– На тебя это не похоже, Эйн.

Она чувствовала себя так, словно с нее сдернули мантию. Тем не менее она иронически ухмыльнулась.

– Может быть, я ждала, когда это тело станет вашим?

– Вот как? – промычал Годдард, словно за его вопросами крылось одно лишь любопытство. – Я заметил, что тебя по-настоящему тянет к нему.

Обойдя Рэнд, он надел мантию и вышел, оставив ее сожалеть об утраченной возможности.

Глава 37

Конвейер смерти

НА СТЕНЕ В СПАЛЬНЕ Роуэн вел счет. Но не счет дней, а счет смертей. Каждый раз, когда он дрался с Годдардом, он побеждал, и каждый раз, в порыве ярости, Годдард убивал его. Постепенно это стало поводом для шуток.

– Что вы используете сегодня, ваша честь? – спрашивал Роуэн, превратив прозвище «ваша честь» в насмешку. – Неужели нельзя придумать что-нибудь поумнее?

Счет достиг четырнадцати. Лезвие, пуля, грубая сила – Годдард использовал все способы убийства. Все, кроме яда, который сам Годдард недолюбливал. В теле Роуэна Годдард минимизировал действие болеутоляющих наночастиц, чтобы тот испытывал максимальную боль. Но даже при этом Годдард бывал так взбешен проигрышем, что убивал Роуэна слишком быстро, избавляя его от значительной доли страданий. Роуэн готовил себя к боли, начинал считать до десяти, но умирал значительно раньше, чем заканчивал счет.

«Гипероблако» вступило в контакт с Роуэном как раз перед его четырнадцатым возрождением, так как, хотя Рэнд и полагала, что восстановительный центр, куда отправляли Роуэна, находился вне сети, это не вполне соответствовало истине. Роуэн понимал, что «Гипероблако» явилось ему не во сне, поскольку контакт отличался ясностью, недоступной обычным снам. Роуэн был резок и нетерпелив. Потом он сожалел об этом, но сделать уже ничего не мог. Оно поймет. «Гипероблако» ведь – одно сплошное понимание и сочувствие.

Главное, что вынес Роуэн из этого короткого разговора с сущностью, которая управляла миром, состояло совсем не в том, что он сможет изменить мир. Главным было осознание того, что пока он этого не сделал. Сколько бы недостойных своего звания жнецов он ни убил – все оставалось по-прежнему. Фарадей был прав: нельзя повернуть прилив вспять, просто поплевывая в море. Нельзя полоть уже засеянное поле. Возможно, если сам Фарадей найдет утраченные записи Основателей, это изменит мир гораздо быстрее, чем простое убийство плохих жнецов.

Когда Роуэн открыл глаза после четырнадцатого воскрешения, его ждала Жнец Рэнд. До нее никто не приходил. Вскоре явится сестра, проверит наличие жизненно необходимых функций, притворится любезной, а затем вызовет охранников, чтобы те забрали Роуэна. Но на этот раз все было по-другому.

– Почему ты здесь? – спросил Роуэн. – Сегодня мой день рождения?

И он понял, что это вполне могло оказаться реальностью – между восстановлениями пролетело столько дней, что он уже не был уверен в текущей дате.