Нил Шустерман – Рокси (страница 66)
собравшиеся поднимаются,
и шествуют в медленной процессии
чтобы отдать ему последнюю дань уважения.
Они рыдают.
Так много рыданий.
И так много тех, кто плачет.
Юношу очень любили.
С молодыми почти всегда так.
шепчу я скорбящим.
Его родители
принуждают себя смотреть
так долго, как только могут вынести.
Его бабушка
поднимается из инвалидного кресла,
отвергая предложенную помощь,
и ковыляет к гробу.
Она сжимает губы
за опущенной вуалью,
и не позволяет слезам пролиться в его присутствии.
«Прощай, Бэби-бой», — шепчет она.
У его сестры
слезы бегут беспрерывно,
но тихо.
Она не воет, не причитает,
как многие позади нее.
Она передает ему записку —
подсовывает под холодную ладонь.
И шепчет, что любит его.
Записка никогда не будет прочитана,
как не выйдут лодки,
погребенные в пирамидах вместе с фараонами,
на водный простор Нила.
Важна не записка,
важно то, что ее положили к нему.
Заклинание, связывающее память,
как я связываю плоть.
Сказать вам, что она написала?
Что она сделает для себя то,
чего он не смог сделать для себя.
Она отправится на реабилитацию.
За себя и за него.
Она сбросит цепи,
от которых он не смог освободиться,
и никогда больше их не наденет.
Такова ее клятва брату.
Если она ее исполнит,
она не встретится со мной
еще долгое-долгое время.
И это хорошо.
Во мне нет ненависти к живым.
Я не жажду, не алкаю
и не желаю никого завлечь,
как те, что украли жизнь у этого юноши.
Я искренне радуюсь, когда во мне нет нужды.
Скорбь наплывает волнами,
когда друзья и родные поднимаются,
чтобы с неохотным жаром
произнести хвалебные слова.
В их лицах я различаю не только печаль,
но и вину.