Нил Шустерман – Разделенные (страница 73)

– Здесь формат неширокий, – возражает она. – Никто наших рук не увидит.

– Все равно.

Но на этот раз Каму не удается настоять на своем.

Помощник режиссера начинает обратный отсчет от пяти. На камере номер один загорается красный огонек.

– Мы снова в эфире, – провозглашает ведущий. – Мы слышали о полицейском рейде в Аризоне, поэтому беседа с нашими сегодняшними гостями некоторым образом будет перекликаться с этими событиями. В свое время скрывавшаяся от закона активистка борьбы против разборки, а ныне выступающая в ее защиту, и молодой человек, само существование которого без разборки было бы невозможно. Риса Сирота и Камю Компри!

Далее следует обмен любезностями, после него ведущий приступает к вопросам и, как и обещал, начинает с Рисы. Первый же его вопрос призван огорошить собеседницу.

– Мисс Сирота, вы сами когда-то были беглянкой. Как вы относитесь к событиям в Аризоне? Вы поддерживаете разборку всех захваченных обитателей убежища?

Однако заковыристые вопросы ведущего не выбьют Рису из колеи: она точно знает, как на них отвечать. Девушка поворачивается к камере номер два, которая в ту же секунду включается на запись.

– Я считаю своим долгом, – начинает Риса, – сказать правду и восстановить истинное положение вещей. Я никогда, повторяю, никогда не была сторонницей разборки…

74

Роберта

Окажись Роберта начеку, все могло бы повернуться по-другому. Надо отдать ей должное: ее сделка с Рисой была честной, хотя и носила характер наглого шантажа. Роберта, верная слову, сделала несколько звонков и потянула за некоторые важные ниточки, после чего со спокойной совестью заверила Рису, что Инспекция в ближайшем будущем нападать на Кладбище не собирается. Если бы в планах властей что-то изменилось и Роберту заблаговременно известили, она смогла бы вновь потянуть за ниточки.

Но Роберта стремилась не обманывать, а достигать задуманного. Ее полностью поглотила борьба за популярность Камю. Она пропустила новости о пожарах Тусоне и об их зачинщике, объявившем себя защитником разобранных подкидышей. Инспекция должна была сообщить ей о готовящемся рейде через партнеров по «Гражданам за прогресс». Но, как это бывает в любой сетевой организации, центр «Граждан за прогресс» понятия не имел, что творится на периферии. Само собой, едва новости из Аризоны попали в эфир, телефон в кармане Роберты раскалился, но ведь звонками ее терзали постоянно.

Поэтому к началу выступления Рисы и Кама в ночном шоу Роберта не слышала о рейде на Кладбище. А когда услышала, было слишком поздно.

Роберта сидит в «зеленой комнате» – маленькой студийной гостиной с черствыми пирожными и некрепким кофе в качестве угощения – и смотрит на монитор, передающий изображение из главной студии. На лице женщины такое выражение, что скисли бы даже суррогатные сливки, в которых нет ни капли молока.

– Я никогда – ни сейчас, ни прежде – повторяю, никогда не была сторонницей разборки, – говорит Риса. – Разборка, на мой взгляд, – самое чудовищное злодеяние человечества.

Ведущий шоу, известный непоколебимым хладнокровием, аж заикается.

– Н-но… но социальная реклама… ваши выступления…

– Все это ложь. Меня шантажировали.

Роберта вылетает из «зеленой комнаты» в коридор и несется в студию. Над дверью горит красная лампочка, предупреждающая, что камера работает и входить нельзя, но Роберте плевать на запреты.

В коридоре, ведущем на съемочную площадку, полно мониторов, и с каждого на нее смотрит Риса, с каждого льется ее обличительная речь.

– Я подверглась угрозам и запугиванию со стороны группы лиц, называющих себя «Гражданами за прогресс». О, у них множество имен: «Общество обеспокоенных налогоплательщиков» или «Борцы за здоровье нации» – но все они принадлежат одним людям.

– Да, мне известно о существовании «Граждан за прогресс», – вставляет ведущий, – но ведь это благотворительная организация, разве не так?

– Кому же оно творит благо?

Роберта уже у двери на съемочную площадку, но путь преграждает охранник.

– Простите, мэм, вам туда нельзя.

– С дороги! Или, ручаюсь, завтра вы тут не работаете!

Но охранник непоколебим, да еще и подмогу вызывает, так что Роберта направляется в аппаратную.

– Они утверждают, что контролируют Инспекцию по делам несовершеннолетних, – продолжает Риса. – Они утверждают, что у них много чего другого под контролем. Может, это и так, может, и нет, но поверьте мне, «Граждане за прогресс» творят благо исключительно себе самим.

Камера перескакивает на Кама – вид у того ошарашенный, если не глупый, – и вновь возвращается к ведущему.

– Значит, ваши с Камю отношения…

– Не что иное как игра на публику, – говорит Риса, – трюк, тщательно отрепетированный «Гражданами за прогресс» и направленный на то, чтобы Кама признали и полюбили.

Роберта влетает в аппаратную и обнаруживает там оператора, работающего не покладая рук, и продюсера шоу – этот сидит, откинувшись на спинку кресла, и сияет от удовольствия.

– Вот это бомба! – говорит он оператору. – Принцесса разборки кусает бесплотную руку, которая ее кормит! Ничего лучше для поднятия рейтинга не придумаешь!

– Остановить интервью! – приказывает Роберта. – Немедленно, или вы ответите за то, что говорит эта девица!

Продюсера, однако, эта перспектива не пугает.

– Простите, кто вы такая?

– Я… я ее менеджер, и ее никто не уполномочивал говорить все это!

– Слушайте, леди, если вам не по вкусу слова вашей подопечной, мы не виноваты.

– Зрители должны задать себе один вопрос, – говорит Риса с экранов. – Кто извлекает наибольшую выгоду из разборки? Ответьте на него, и тогда вы поймете, кто стоит за «Гражданами за прогресс».

Тут в аппаратную врывается охранник и выпроваживает Роберту.

До конца интервью Роберту держат в «зеленой комнате».

Охранник, все еще не вышедший из режима «несанкционированное вторжение», не позволяет ей выйти.

– Приказано держать вас подальше от студии.

– Мне нужно в туалет!

Она отталкивает его, снова выскакивает в коридор и несется в студию. Но там уже нет ни Рисы, ни Кама, и к интервью готовят следующего участника шоу.

Стараясь не наткнуться на охранника – Роберта в курсе, что в случае чего тот может выстрелить в нее пулей с транквилизатором, – она бежит дальше по коридору в раздевалки. Комната Рисы пуста, но Кам все еще на месте. Его пиджак и галстук валяются на полу, словно ему не терпелось как можно скорее содрать их с себя. Он сидит перед гримировальным зеркалом, обхватив голову руками.

– Ты слышала, что она сказала обо мне? Ты слышала?!

– Где она?

– Голову в песок! Черепаха в панцире! Оставь меня в покое!

– Сосредоточься, Кам! Риса была вместе с тобой на съемочной площадке. Куда она ушла?

– Убежала. Сказала, что все кончено, что она для меня в прошлом, и убежала к запасной лестнице.

– Она станет прошлым, когда я разделаюсь с ней!

Роберта мчится вниз по запасной лестнице. Они на втором этаже, и убежать Риса могла только на парковку, а она в это время суток пуста. Форы у девицы не больше пятнадцати секунд, однако ее нигде не видно. Единственный человек здесь – их шофер; стоит, прислонившись к лимузину, ест сэндвич.

– Ты видел ее? – налетает на него Роберта.

– Кого?

Телефон Роберты трезвонит так, словно никогда не утихнет.

75

Кам

Роберта возвращается. Рису она не нашла. Кам встречает свою наставницу в «зеленой комнате», где ее уже поджидают двое охранников, готовые выпроводить скандалистку. Роберта не отрывается от телефона – видимо, пытается вернуть контроль над ситуацией.

– Антарктика, – выдавливает Кам. – Я, наверно, должен был что-то сказать там, в студии, но меня как будто сковало холодом.

– Что сделано, то сделано, – бросает Роберта и рычит с досады: прозевала очередной звонок. – Пошли отсюда!

– Спускайся. Встретимся у машины, – говорит Кам. – Мне надо забрать свои вещи из раздевалки.

Охранники торжественно выпроваживают Роберту на улицу. Кам возвращается в раздевалку, надевает пиджак, а галстук аккуратно сворачивает и кладет в карман. Затем, убедившись, что Роберта покинула здание, говорит:

– Все в порядке, она ушла.

Открывается дверь шкафа, и оттуда выходит Риса.

– Спасибо, Кам.