Нил Шустерман – Разделенные (страница 66)
– И много вас было с ним на операциях? – допытывается Коннор. – Много среди вас таких же идиотов, как ваш начальничек?!
– Дай-ка я тебе кое-что покажу, Коннор. – Старки неторопливо направляется к мальчику, сидящему на боковой скамье; лицо парнишки перекошено от злобы и страха. – Вот, познакомься с Гарретом Парксом, самым свеженьким членом «Клуба подкидышей». Мы освободили его прошлой ночью.
Коннор окидывает мальчишку взглядом с ног до головы. У новенького подбит глаз и распухла губа. Похоже, «освободители» особо не церемонились.
– Они сожгли твой дом. Ты знаешь об этом? – спрашивает его Коннор.
Парнишка боится взглянуть ему в глаза.
– Ну, знаю…
– Он знает и то, – вмешивается Старки, – что так называемые родители собирались отдать его на разборку. Мы его спасли и послали предупреждение другим, чтобы неповадно было.
– Да уж, послали так послали! Инспекторов вы послали! На нас! Дали четкий сигнал, что пора с нами расправиться. Вы не спасли этого парня, вы его угробили. Вы угробили всех нас! Неужели ты действительно считаешь, что мы можем жечь их дома, а они сложат лапки и станут это терпеть?!
Старки скрещивает руки на груди.
– Пусть попробуют сунуться! У нас есть оружие. Мы всех пощелкаем!
– И надолго нас, по-твоему, хватит? На час? На два? Сколько бы у нас ни было оружия, у них его больше, и они будут лезть, как тараканы, пока не убьют или не повяжут нас всех!
Наконец-то на лице Старки мелькает тень неуверенности.
– Да ты просто трус! – орет Бэм, сверля Коннора пылающим взглядом, в точности так же, как в тот день, когда он выгнал ее пинком под зад из продуктовой кладовой.
– Ага, точно, трус, – подхватывают остальные.
Услышав хор единомышленников, Старки снова наглеет и загоняет возникшие было сомнения под крепкую броню самоуверенности.
– Я здесь уже достаточно долго, чтобы сделать вывод, – цедит он. – Знаешь, какой? Ты лишь нянька для сосунков. Не такой лидер нужен Кладбищу. Здесь нужен человек, который не побоится вывести нас на улицы! Я дал тебе возможность уйти, но ты этого не сделал. Ты не оставил мне выбора. Теперь я должен убрать тебя.
– А вот хрен тебе!
На стороне подкидышей численный перевес. Тесный круг сторонников Старки наступает на Коннора, но… Не только у Старки в рукаве спрятан туз. Внезапно в салон врывается полдюжины ребят с Хайденом во главе – они ждали снаружи – и, не теряя времени, они палят из пистолетов, заряженных пулями с транквилизатором, во всех подкидышей, попадающихся на пути, пока половина соратников Старки не валится на пол, а остальные не складывают оружие.
Коннор смотрит Старки прямо в глаза.
– Надеть на него наручники!
– С превеликим удовольствием, – говорит Хайден, заламывает руки Старки за спину и защелкивает браслеты.
Какого же Коннор свалял дурака, доверяя Старки и думая, что у того честные намерения!
– Разница между мной и тобой, Коннор, – начинает неустрашимый Старки, – в том, что…
– …что ты в наручниках, а я нет. Уведите его отсюда.
Перед «Джимбо» собралось несколько десятков обитателей Кладбища: они услышали грохот выстрелов и подоспели как раз вовремя, чтобы увидеть, как Старки выталкивают из самолета и волокут вниз по трапу.
– Остальных заприте в тюряге и приставьте пару вооруженных охранников, – отдает распоряжение Коннор.
– Старки тоже? – уточняет Хайден.
Коннор понимает: оставлять Старки в одном загоне с его приятелями нельзя. Не то нового заговора не избежать.
– Нет. Его запри у меня в самолете, – приказывает Коннор. Один из парней, держащих Старки, швыряет пленника на землю, но Коннор останавливает его.
– Не смей! Мы не инспекторы. Обращайтесь с ним достойно. Даже если он этого не заслуживает.
Ребята подчиняются, правда, ни один не помогает Старки встать. Со стянутыми за спиной руками это непросто – нужно дергаться и корячиться.
– Это еще не конец! – цедит Старки.
– Угу, под конец всегда так говорят.
Старки уводят.
Теперь надо оценить обстановку. Коннор прислушивается к гулу толпы. Некоторые ребята не в курсе и спрашивают друг у друга, в чем дело. Но слышатся и другие голоса. Неодобрительные. Это члены «Клуба». Старки, похоже, обеспечил себе широкую поддержку. Остается надеяться, что она хоть и широка, но не глубока…
– Слушайте все! – обращается Коннор к жителям Кладбища, зная, что ему нужно собраться и продемонстрировать авторитет лидера. – Неважно, кто ты: подкинули ли тебя на крыльцо, или ты вырос в приюте, или воспитан биологическими родителями, – сейчас мы все должны быть заодно. Сейчас решается: жить нам или умереть. Инспекторы собираются нанести удар. И нам нужно работать всем как один, если не хотим, чтобы нас разнесли на куски.
Его краткую речь встречают гулом одобрения. И тут кто-то в задних рядах выкрикивает:
– А как насчет Старки?
Все замирают.
– Старки – один из нас, – объявляет Коннор. – А я не допущу, чтобы хотя бы кого-нибудь из нас пустили на запчасти!
Пилотировать «Дримлайнер» некому, значит, о побеге можно забыть. Коннор созывает совещание: Хайден, Эшли, полдесятка других – Апостолы и просто ребята, которым он доверяет. Они встречаются в «Ком-Боме»; теперь это что-то вроде ставки не слишком верховного и не очень главного командующего. Коннор, словно фокусник, вынимает из рукава план Б.
– Мы организуем две линии обороны: здесь и здесь. – Коннор чертит на нарисованной вручную карте Кладбища. – Инспекторы ворвутся через северные ворота. Мы заманим их внутрь по главной улице, а потом нападем из засады с обеих сторон. Думаю, пятидесяти человек хватит.
– Стрелять будем боевыми патронами? – спрашивает Хайден.
– Будем бить всем, чем можно. Настоящими боевыми, пулями с транквилизатором, всем подряд.
– Перевес все равно на их стороне, – сетует Эшли. – Что бы мы ни делали, нам с ними не справиться.
– Да, но так мы выигрываем время, – поясняет Коннор. – Когда боеприпасы будут на исходе, отступим сюда, за самолет-заправщик, к востоку от истребителей.
– Но ведь тогда они загонят нас в угол? – спрашивает кто-то.
– Когда они подберутся к нам слишком близко, мы взорвем заправщик и отступим на восток.
– Ничего у нас не выйдет! – говорит Эшли.
– Я кое-что придумал. В ту секунду, когда наши пять десятков налетят на инспекторов, остальные шестьсот пятьдесят с лишним врассыпную помчатся на юг. – Коннор наносит на карту штрихи, изображая ребят, веером разбегающихся к дальней, южной ограде Кладбища. – Там полно дыр в заборе.
Хайден кивает, мол, все ясно, и указывает на главную улицу.
– Значит, если «отважная полусотня» хорошо выполнит свою работу, оттянет нападающих к востоку и будет отвлекать их, к тому времени, как копы поймут, что основная масса делает ноги, будет уже поздно – они не смогут их поймать, так?
– Ну, может, кого-то они и достанут, но остальные успеют скрыться. С этого момента им придется справляться самостоятельно, но, по крайней мере, они будут живы. И целы.
Вот тут и звучит главный вопрос.
– А что будет с «отважной полусотней»?
Повисает тишина. Наконец Коннор говорит:
– Нам придется пожертвовать собой ради спасения других.
Хайден сглатывает. Коннор отчетливо слышит, как дергается кадык его друга.
– Конец моим мечтам о телевидении… – бормочет Хайден.
– Ребята, если кто чувствует, что к этому не готов, можете уйти, я не обижусь, – произносит Коннор, но все знают, что эта реплика из того разряда, что вопрос священника, нет ли у кого возражений против заключения брака. Ни одна рука не поднимается.
– Ну, вот и порядок, – говорит Коннор. – Теперь пусть каждый соберет команду из самых верных друзей, которые не побоятся драться с инспекторами. Остальным сообщите, что когда загудит сирена, надо припустить отсюда и не останавливаться, пока их не схватят или пока им не стукнет семнадцать.
– А зачем ждать сирены? – спрашивает кто-то. – Почему бы не дать деру прямо сейчас?
– Потому что, – веско говорит Коннор, – они следят за каждым нашим шагом. Если инспекторы засекут на Кладбище слишком большую активность, они выстроят заслон из автомобилей вдоль всего периметра и смогут ловить нас, как кроликов. А так все их силы стянутся в один кулак, и мы будем удерживать их здесь. Вот тогда-то и откроется задняя дверь. Понятно?
Понятно. Молодец Коннор, все логично, все продумано. И только он один, похоже, знает, что его план – отчаянная импровизация.
– Сколько у нас времени? – интересуется Эшли.