Нил Шустерман – Разделенные (страница 21)

– Что это за чертов род войск, в котором носят голубой камуфляж? – проворчал Коннор, когда Трейс посоветовал ему эту форму.

– Она для десантников, взлетающих в небо на джетпаках и атакующих сверху, – сказал Трейс. – Ни одной такой атаки в реальности не было, но в теории это очень эффективно.

Он полагал, что необычная форма поможет Коннору выделиться в толпе, сделает его особенным. У Адмирала тоже была особая форма одежды – его грудь была увешана медалями за боевые заслуги; Коннору же надлежало создать собственный стиль, и этой цели могло послужить что угодно. Хотя Коннор не испытывал большого желания поддерживать на Кладбище военные порядки, Адмирал не оставил ему другого выбора.

Поначалу все считали, что Коннор должен поселиться в бывшей резиденции Адмирала – списанном президентском лайнере, но он решил, что это не его стиль. Вместо этого он выбрал маленький симпатичный самолет, принадлежавший раньше какой-то корпорации и стоявший на задворках Кладбища, и попросил отбуксировать его в конец главной улицы.

Пару раз Коннор слышал, как ребята ворчат: «Живет как король, а у остальных кроме койки в общей спальне, ничего нет». «Это часть звериной натуры, – говорил на это Трейс. – Если хочешь, чтобы тебя уважали, готовься к тому, что тебя будут немного ненавидеть». На это Коннору возразить нечего, но и радоваться такому положению дел он не обязан.

Апостолы обычно приходят на ежедневные встречи без опоздания. Забравшись в салон, они с удовольствием рассаживаются по мягким замшевым креслам – комфортабельный самолет нравится им куда больше, чем Коннору.

На встречах присутствуют шестеро из семерых. Риса, занимающая пост главврача, отказывается приходить на совещания в самолет Коннора, потому что не может попасть в него самостоятельно, а строить пандус для одного человека – это, по мнению Коннора, все-таки чересчур.

Трейс, который всегда приходит первым, возглавляет службу безопасности и исполняет функции стратегического советника.

Хайден – командир «Ком-Бома», самолета связи. В его задачи входит поддержка компьютерных коммуникаций и радиосвязи, контакты с Сопротивлением и слежка за новостями из внешнего мира – главным образом, за переговорами на полицейских частотах. Кроме того, Хайден завел специальный канал для жителей лагеря, который транслирует маленькая радиостанция с дальностью сигнала не более километра. Он называет его «Радио “Свобода Хайдена”».

Есть среди Апостолов крупная девушка, которую все зовут Бэм. Она заведует продовольственными ресурсами. Настоящее имя девушки – Бэмби, но всякий, кто рискнет ее так назвать, неизменно оказывается в госпитале у Рисы.

Дрейк, мальчик-ковбой, носит титул заместителя по жизнеобеспечению. Это пышное звание досталось ему за то, что он управляет фермой, основанной по замыслу Коннора. Продукция фермы не раз спасала жителей Кладбища от голода, когда поставки из Сопротивления оказывались слишком скудными или вовсе срывались.

Следующего Апостола зовут Джон. Этот вечно жующий резинку парень с трясущейся ногой отвечает за работу систем жизнеобеспечения и утилизацию отходов.

Последняя из Апостолов – девушка по имени Эшли. Она, по ее собственным словам, очень интересуется «вопросами психологии» и помогает решать «личные проблемы». Поскольку всем в лагере пришлось пережить стресс, когда выяснилось, что родители хотят отдать их на разборку, личные проблемы есть у всех, так что Эшли, вероятно, самый занятой человек из всех присутствующих.

– Так в чем вопрос? – спрашивает Бэм. – А то у меня дела.

– Прежде всего, – говорит Коннор, – я встречался сегодня с этим кретином из Сопротивления. Нас ждет примерно то же, что мы имели до сих пор.

– То есть ничего хорошего, – резюмирует Дрейк, растягивая слова, как истинный южанин.

– Это точно. И так понятно, что мы уже какое-то время живем на подножном корме. Теперь это официально. Имей это в виду.

– А как насчет того, что мы не можем снять с самолетов? – спрашивает Джон. Дрожь в ноге сегодня особенно заметна – очевидно, он волнуется.

– Если не заработаем на это денег продажей запчастей, придется проявить смекалку и где-нибудь найти.

Этим обтекаемым эвфемизмом Коннор привык маскировать воровство, потому что ему было неприятно отправлять людей в Феникс воровать, и он говорил им, чтобы они «нашли где-нибудь» то, что не присылают люди из Сопротивления, – например, редкие лекарства или электроды для сварочного аппарата.

– Мне только что сообщили, что в следующий вторник сюда прилетит очередной самолет, – говорит Хайден. – Когда разберем его, найдем много полезного. Компрессоры для кондиционеров, гидравлические, как их, забыл? В общем, всякие технические штуки.

– А в багажном отделении много народа будет? – спрашивает кто-то из ребят.

– Конечно, самолет прилетит не без начинки, – отвечает Хайден, – но сколько там будет человек, никто точно не знает.

– Надеюсь, хоть не в гробах прилетят, – вздыхает Эшли. – Вы хоть представляете себе, сколько ребят потом мучаются кошмарами после этих гробов?

– Да нет, гробы уже были в прошлом месяце, – усмехается Хайден. – На этот раз в пивных бочках!

Коннор берет слово.

– Перед нами стоит важная задача, – говорит он. – Мы не можем полагаться на Сопротивление и должны сами разработать план по спасению на случай, если полицейские решат пополнить запас органов за наш счет.

– Почему бы нам не уйти отсюда прямо сейчас, – спрашивает Эшли, – и не найти новое место?

– Не так легко перевезти семь сотен ребят. Если мы просто возьмем и пойдем, они поднимут на уши всю полицию Аризоны. Служба Хайдена проделала огромную работу, и мы знаем, что творится в полиции. Поэтому мы хотя бы можем рассчитывать, что узнаем о готовящемся рейде заранее. Но если мы не разработаем стратегию отступления, нас все равно повяжут.

Бэм сердито смотрит на Трейса, который редко высказывается на собраниях.

– А он что думает?

– Я думаю, что ты должна делать то, что говорит тебе Коннор, – отвечает Трейс.

– Ты говоришь, как настоящий солдафон, – фыркает Бэм.

– Солдафон из ВВС, – напоминает Трейс. – Не забывай об этом.

– Дело в том, – встревает Коннор, не позволяя Бэм разразиться гневной речью по поводу способностей Трейса, – что нам всем следует подумать, как можно мгновенно исчезнуть отсюда в случае угрозы.

Оставшаяся часть встречи посвящена обсуждению текущих дел. Коннор спрашивает себя, как Адмирал мог спокойно обсуждать вопросы, касающиеся снабжения туалетной бумагой, когда угроза всему лагерю была совершенно очевидна и катастрофа могла разразиться в любую минуту.

– Дело в распределении обязанностей, – не раз говорил Трейс. Именно поэтому Коннор и созвал это совещание.

– Ладно, все свободны, – заявляет Коннор, – а Бэм и Джона я попрошу остаться. Нам еще есть о чем поговорить.

Затем Коннор просит Джона подождать снаружи, пока он побеседует с Бэм с глазу на глаз. Коннор знает, что должен сделать, и это его совершенно не радует. Есть люди, получающие удовольствие от неприятных разговоров, но он никогда не принадлежал к их числу. Ему прекрасно известно, что это такое, когда говорят, что от человека мало толку и лучше всего ему отправиться на разборку.

Бэм стоит, скрестив руки на груди, и всем своим видом выражает готовность дать отпор.

– Так в чем дело?

– Расскажи мне, как так получилось, что мясо протухло?

Бэм пренебрежительно пожимает плечами.

– Да в чем проблема? В одном из холодильников сдох генератор. Его уже починили.

– Как долго не было электричества?

– Почем я знаю!

– То есть ты хочешь сказать, что не знаешь, как долго не работал холодильник, и разрешила отправлять на кухню продукты, которые в нем хранились?

– Да откуда мне было знать, что их начнет тошнить? Они сами все съели, так что это не моя проблема.

Коннор, сжав кулаки, воображает боксерский мешок. Затем бросает взгляд на акулу на правом предплечье, заставляет себя разжать руку и расслабиться.

– Сорок с лишним ребят лежат в больнице уже второй день, и слава богу, что не случилось чего похуже.

– Да понятно. Я постараюсь больше этого не допускать, – говорит Бэм с таким раздражением, что Коннор тотчас представляет себе, как она разговаривала таким же тоном с учителями, родителями, полицейскими – с любыми начальственными фигурами, возникавшими в ее жизни. И ему неприятно, что сейчас такой начальственной фигурой оказался он сам.

– Прости, Бэм, но следующего раза не будет.

– Ты хочешь избавиться от меня из-за одной идиотской ошибки?

– Никто не собирается от тебя избавляться, но отвечать за продовольствие ты больше не будешь.

– Отлично. Черт с тобой, – отвечает Бэм, испепеляя его долгим, полным ненависти взглядом. – Мне это дерьмо не нужно.

– Спасибо, Бэм, – отзывается Коннор, гадая, какого черта он решил ее поблагодарить, – позови Джона, когда будешь выходить.

Бэм, пнув дверь люка, вылетает наружу. Оказавшись внизу, она поворачивается к Джону, нервно ожидающему своей очереди у трапа. При виде ее разъяренной физиономии, Джон начинает трястись всем телом.

– Давай, дуй внутрь, – рычит Бэм. – Он тебя сейчас уволит.

Вечером Коннор застает Старки у развлекательного центра. Тот показывает фокусы группе ребят, стоящих под крылом самолета.

– Как он это делает? – спрашивает какой-то парень, изумленно наблюдающий за тем, как браслеты исчезают с рук и оказываются в карманах у других людей. После представления Коннор подходит к Старки.