Нил Шустерман – Нераздельные (страница 20)
— Смотрите! — восклицает Бри.
Люди в белых халатах и операционных костюмах выскакивают из задних дверей Живодерни. Хирурги, медсестры — все те, кто, собственно, осуществляет расплетение. В душе Бэм вскипает волна ярости. Медперсонал в отчаянии рвет дверцы минивэна, но те не поддаются. Очередной взрыв, Живодерня сотрясается, вылетает несколько стекол. Медики бросают минивэн и бегут к воротам. Один из врачей нажимает кнопку на пульте дистанционного управления, и ворота начинают открываться.
— Здорово, не надо взрывчатку тратить! — радуется Гарсон. — Молодец, Бэм!
— Закрой свой поганый рот! — рычит та. Увидев, что его оружие опять снято с предохранителя, она буравит парня взглядом до тех пор, пока тот не ставит предохранитель на место.
Медики, семь-восемь человек, выскакивают за ворота.
— Что, так и дашь им уйти? — изумленно вопрошает Гарсон.
Бэм смотрит ему прямо в глаза:
— Пойдешь сам и перестреляешь?
Вопрос застает Гарсона врасплох. Он смотрит на свое оружие так, будто впервые видит его по-настоящему. Бэм обводит взглядом весь отряд.
— Ну что — есть желающие немножко поубивать? Мешать не буду.
Никто не вызывается. Ни один человек.
Они бездействуют под прикрытием деревьев, в то время как мужчины и женщины, задыхающиеся, некоторые плачущие, в панике бегут мимо. И тут из ниоткуда является незнакомый Бэм парень. Черные волосы свисают на глаза, лицо испещрено прыщами, и вообще вид у парня как у жертвы радиоактивного облучения. Он становится посредине дороги, запрокидывает голову и широко разводит руки, словно цветок, раскрывающийся навстречу солнцу.
Бегущие видят его, но страх перед тем, от чего они пытаются спастись, так велик, что они бездумно несутся вперед; и когда до парня остается совсем немного, тот с силой сводит ладони в громовом хлопке.
Мощь взрыва такова, что все «марабу» валятся на землю. Когда Бэм поднимается посмотреть, деревья по обе стороны дороги охвачены огнем, в асфальте зияет кратер, а на дороге никого нет. Ни души.
Несколько мгновений «марабу» остолбенело молчат, слушая рев пламени, стук падающих обломков и грохот выстрелов за Живодерней. Только сейчас до их ноздрей доходит запах горелого мяса, и они стараются его не замечать.
— Вообще-то, они производили расплетение… — Голос Гарсона дрожит. — Они заслуживали смерти…
— Может быть, — говорит Бри. — Но хорошо, что это не я их убила.
Команда Бэм ждет окончания боя, не проявляя охоты влиться в него. Больше никто не спорит, даже Гарсон, который, по-видимому, очень недоволен. Наверно, считает, что выказал себя трусом, и виновата в этом, естественно, Бэм.
И только когда сражение заканчивается, Бэм ведет свой отряд мимо дымящихся развалин Живодерни на обезображенный двор лагеря «Лошадиный Ручей».
Старки уже собрал освобожденных расплетов на обширном травяном газоне, нынче усеянном мертвыми телами и обломками, и торжественно объявляет:
— Мое имя Мейсон Майкл Старки, и я только что освободил вас!
Толпа слишком оглушена происходящим, чтобы ликовать. Картина смерти и разрушений превосходит все, что Бэм видела до сих пор. Хуже, чем бойня на Кладбище. Лагерь сожжен дотла. Не видно ни одного живого взрослого. Избежал ли кто-нибудь из них страшной кары от руки Старки, жаждущего отомстить всему миру?
— Что он сделает с десятинами? — спрашивает Бри. Бэм поворачивается и видит: несколько вооруженных аистят караулят группку десятин. Те, по-видимому, станут пленниками, поскольку к свободе не стремятся.
— А кто его знает, — отвечает Бэм. — Может, превратит в рабов. Может, суп из них сварит.
— Бр-р, — произносит один из «марабу», мальчик с торчащими в разные стороны волосами — его имени Бэм не знает. — Ты же не думаешь, что он правда так поступит? Или?..
Сам факт, что мальчишка не отверг с порога ее саркастичное предположение, говорит о многом: не одна Бэм подозревает, что Старки окончательно сбрендил. Конечно, есть группа его фанатичных приверженцев, жадно поглощающих всю желчь и злобу, которые он им скармливает; но, похоже, сомневающихся тоже немало. Интересно, сколько? Если Бэм бросит вызов власти Старки, сколько у нее может оказаться сторонников? Наверно, ровно столько, чтобы вместе с единомышленниками угодить на виселицу за измену.
Она видит, как справа от нее из изуродованной шпалеры выбирается Дживан. Лицо паренька в крови. Бэм отрывает от своего хаки накладной карман и протягивает его Дживану, чтобы тот вытер кровь со лба.
Старки замечает Бэм.
— Я смотрю, твой отряд хорошо отдохнул, — говорит он, одаривая ее чем-то похожим улыбку.
— Ты приказал нам взять на себя погрузочную платформу, — холодно отрезает она. — А там толком нечего было делать.
Он не удостаивает ее ответом.
— По машинам! Уходим! — командует он и шагает прочь.
На дороге их ждут фургоны без опознавательных знаков. Водители, предоставленные организацией хлопателей, поедут разными маршрутами, чтобы доставить аистят обратно на электростанцию, лежащую во многих сотнях миль от места преступления.
Хэйден, наряду с маленьким гаремом Старки и другими ребятами, не принимавшими участия в операции, оставлен на электростанции ждать триумфального возвращения героя. Бэм не терпится выложить Хэйдену все, что накопилось на душе за целый день. Она должна рассказать кому-нибудь, должна излить свои чувства. Как странно, что ее исповедником стал именно Хэйден.
«По машинам! Уходим!»
В фургоне без окон, доставившем их сюда и теперь везущем обратно, у Бэм возникает чувство, будто она в транспорте для перевозки расплетов. Она не имеет возможности распоряжаться собственной свободой, и это угнетает, как если бы ее действительно заключили в тюрьму. Оружие разряжено и сложено горкой в углу; Бэм специально проследила за этим. Не хватало еще, чтобы ребята от скуки принялись играть смертельными игрушками. Она прислушивается к обрывкам немногочисленных разговоров:
— Как думаешь, а вдруг какие-то хлопатели не хлопнули и сейчас сидят в фургонах?..
— Если нельзя выглянуть в окно, меня начинает укачивать…
— Остин Ли! Кто-нибудь видел Остина Ли? Пожалуйста, скажите, что видели!..
— Старки говорит, у нас получается все лучше. В следующий раз пойдет легче…
И тут Дживан дерзко заявляет во всеуслышание:
— А я скучаю по Кладбищу.
Все сразу смолкают. Теперь, когда всеобщее внимание обращено к нему, Дживан говорит еще громче:
— Мне нравилось, как
Это смело, даже безрассудно. Вот, оказывается, какие у Дживана мысли!
Несколько секунд никто не отвечает. Потом откуда-то сзади раздается:
— Мне тоже.
Бэм ждет, не выскажется ли еще кто-нибудь, но все молчат. Однако, судя по выражениям лиц, многие согласны, просто боятся озвучить свое мнение.
— Что ж, — говорит Бэм. — Может, все опять станет по-прежнему.
Она не вдается в дальнейшие подробности, зная, что в фургоне есть ребята, боготворящие Старки, а это значит, что до него дойдет, о чем тут говорили. Даже сейчас Гарсон Де-Грютт смотрит на Бэм волком. Она набирает полные легкие воздуха, затем выпускает его и пытается послать Дживану подбодряющую улыбку, но получается это у нее неважно. Потому что, как она подозревает, местом следующего сражения может стать вовсе не очередной заготовительный лагерь.
17 • Арджент
А многими милями к северу по дороге мчится фургон «Утиль на колесах» с Джаспером Нельсоном за рулем, Арджентом Скиннером на пассажирском сиденье и теперь уже пятью пленниками в кузове. Как утверждает Нельсон, за пятерых здоровых расплетов им отвалят никак не меньше тридцати тысяч долларов. Хотя в математике Арджент никогда не был силен, он все же подсчитал, что если зарабатывать столько каждую неделю, в год получится полтора миллиона, да еще и время на отпуск останется.
Пункт их назначения — канадский приграничный город Сарния, пользующийся сомнительной славой самого загрязненного города страны, потому как остатки старых нефтяных компаний и корпорации Химической долины продолжают отравлять воду и воздух некими загадочными отходами. Кое-кто причислил бы к этим самым отходам и Дювана Умарова, но Ардженту Скиннеру таинственный делец черного рынка представляется кумиром, осиянным ореолом славы.
— Так как к нему обращаться? — спрашивает Арджент Нельсона, когда они пересекают мост в Канаду. — У него есть титул или что-то в этом роде?
Нельсон вздыхает, всем своим видом показывая, как ему надоели дурацкие вопросы ученика.
— Слыхал, как его называли «мясным королем», но ему это не нравится. Он бизнесмен. Сам он называет себя независимым поставщиком биологического материала.
Арджент ржет. Нельсон кривит губы в гримасе, душащей на корню малейшие проявления веселья.
— Он очень серьезно относится к своему ремеслу, — говорит он. — И тебе советую поступать так же.
Они выгружают добычу — пятерых расплетов — в автомагазине «Порше», служащем прикрытием для деятельности Дювана. Самого хозяина на месте нет.
— Он проводить сейчас много время на кемпинг, — поясняет работник магазина, выходец из восточной Европы, чьи познания в английском оставляют желать лучшего. Нельсон расшифровывает: «кемпинг» означает, что Дюван инспектирует свой заготовительный лагерь — место, которое даже Нельсон не удостоился видеть.
— Он то там, то здесь, прилетает, улетает… — говорит орган-пират Ардженту. — Мне безразлично, где он производит расплетение. Я свои денежки получаю, а до остального мне дела нет.