Нил Шустерман – Непереплетённые (страница 13)
Под кожей Бруклин словно копошатся муравьи.
— Да, я помню, — продолжает та девушка. — Ты прижала её к земле и плюнула прямо в лицо. Круто было.
Риса наклоняет голову.
— Ну да, типа того. Что я могу сказать? Дети делают глупости.
Все смеются. Безмозглое, бессердечное птичье чириканье. Но не смех остальных окончательно добивает Бруклин, а улыбка, медленно расцветающая на лице Рисы. Насмешливая улыбка, словно говорящая: «Я и тогда была лучше тебя, я и сейчас лучше тебя. Я всегда буду выше тебя и всегда смогу наступить тебе на голову. Или плюнуть в лицо.
— Брукс, это было так давно, — говорит Риса.
— Ладно, проехали.
Бруклин уходит, уже не заботясь, что кого-то толкнёт. Впрочем, толпа и так расступается перед ней.
Через несколько минут она открывает дверь компьютерного класса. Тор сидит перед главным компьютером, надзирателя не видно. Часы на стене показывают 5:41.
«Кто?» — жестом спрашивает Тор.
И Бруклин передаёт по буквам, чтобы не осталось и тени сомнений.
Р. И. С. А.
Вечером Бруклин Уорд ест мороженое, стоя рядом с Логаном на забитой народом игровой площадке. Приятель хмыкает в ответ на какое-то замечание Кипа. Лакомство ещё подаётся на стол, когда посланец директора выходит из главного здания и раздаёт записки двадцати одной жертве.
«Будь я здесь главной, хотя бы подождала, пока они доедят мороженое», — думает Бруклин. Но сострадание в этом приюте не живёт.
Один из ребят, получивших записку, стоит рядом с ними. Самсон. Бруклин вспоминает, что он был на втором месте в списке на жатву. Его считают математическим гением, но слишком пассивным, не стремящимся к достижениям. Твоя гениальность никому не приносит пользы, если просто сидит в твоей голове.
— Что это тебе дали? — интересуется Кип.
— Директор хочет меня видеть. — Самсон запихивает записку в карман и возвращается к поеданию мороженого.
— Зачем? — спрашивает Логан, обнимая Бруклин. И она ему это позволяет.
Самсон пожимает плечами.
— Может, кто-то хочет меня усыновить.
Все смеются. Кип шутит, что, может, Самсон выиграл в лотерею, и остальные наперебой предлагают, как потратить выигрыш.
Самсон лишь радостно улыбается. Бедняга наслаждается редким для себя общим вниманием. Бруклин молчит, окидывая взглядом толпу.
Рядом с качелями стоит Риса, окружённая группкой ребят из класса искусств. Она смотрит на записку, забыв о мороженом, капающем ей на руку.
Той улыбочки больше нет. Стёрта. Скоро не станет и самой Рисы, а история о детской ссоре уже никогда не прозвучит вслух. Потому что никто не говорит о расплетённых.
Бруклин отводит взгляд от Рисы и поворачивается туда, где под единственным на площадке деревом сидят глухие дети. Она встречается взглядом с Тором. Прикрыв левую руку коленом от других ребят, он посылает подруге знак:
«Окей?»
Она едва заметно кивает в ответ.
Опираясь на мускулистую руку Логана, Бруклин бесцельно скользит взглядом по толпе. Когда увезут этих бедолаг, она окажется глубоко в списке на жатву. Не проблема — у неё есть шесть месяцев, чтобы поднять свой рейтинг. Это будет несложно. Надо только разобраться с первогодком, подменившим винтовки. Надо только накопать какой-нибудь дивной грязи для шантажа и использовать её против того, кто может обеспечить её безопасность.
А что до Рисы Уорд, то та исчезнет, словно и не рождалась. Невелика потеря! Вряд ли ей было предначертано изменить мир.
Глядя на толпящихся во дворе приютских, Бруклин размышляет, кто окажется в следующем списке. Или кого ей придётся туда впихнуть, чтобы спасти себя. В мире, где такие, как она, не имеют власти, приятно сознавать, что пару рычагов она всё-таки держит в руках.
Кого она передвинет в следующий раз?
Непревзойдённый
•
1 • Семнадцать
На борцовском ковре Роланд Таггарт ощущает себя не человеком, а зверем. Есть что-то животное в том, как струится адреналин в крови, как щекочет ноздри едкий запах чистящего средства, как после схватки зудит кожа от холодного пота. Всё это воодушевляет. Он чувствует себя живым.
Роланд неотрывно смотрит в глаза противника, пытаясь обнаружить признаки слабости, но не находит ни одного в этих алых с пурпурными крапинками радужках. Пигментные инъекции цветах школы Континентел-Хай сейчас последний крик моды среди однокашников Роланда. Как будто крови из ссадин недостаточно. Роланд всегда издевался над фанатами, разукрашивающими себе лицо. Сегодня трибуны спортзала ломятся от этой публики — все кричат, размахивают помпонами; от их воплей у него даже в наушниках звенит. Но голоса его матери среди них нет. Впрочем, плевать. Похоже, что в последнее время её прельщает только один вид развлечений — ссоры с отчимом Роланда.
Роланду говорили, что он пытается прыгнуть выше головы, вызывая на поединок суперзвезду их школы, борца, претендующего на участие в чемпионате штата. Конечно, если он побьёт Зейна Дурбина, то займёт его место в команде, но для Роланда это означает гораздо больше. Это означает всеобщее уважение. Это означает власть.
Звучит свисток, и Зейн протягивает руку для пожатия. Он замечает на предплечье Роланда татуировку в виде акулы и высокомерно ухмыляется:
— Милая рыбка.
Роланд пропускает укол мимо ушей, сердечно улыбается и крепко пожимает Зейну руку. Поединок начинается. Роланд первым делает попытку захвата, намереваясь применить замок — свой коронный приём. Используя грубую силу, он стискивает торс Зейна, сдавливает его позвоночник, принуждает соперника выгнуться назад и в конечном итоге упасть на ковёр. Роланд налегает на него всем весом и давит вниз. Но не тут-то было: соперник резко наклоняется вперёд и освобождается от захвата. А Роланд уже думал, что победа у него в кармане.
Роланд ругает себя — не столько за то, что дал Зейну ускользнуть, сколько за то, что потерял контроль. Он отбрасывает эту мысль, возвращается в стойку и принимается методично кружить вокруг соперника. Ступает влево, принуждая Зейна перенести вес на правую сторону. Двигаясь в точно рассчитанном, почти гипнотизирующем ритме, Роланд чувствует, как снова обретает контроль над поединком. И тут он внезапно одним плавным движением приседает и делает рывок, обрушиваясь на Зейна. Но тот с лёгкостью уворачивается, и Роланд едва не падает. Похоже, будто с каждой порцией энергии, покидающей Роланда, Зейн набирается силы, и теперь уже он вальсирует вокруг, дразня и терзая соперника.
В глазах Зейна насмешка — точно так же смотрит на Роланда отчим после очередной стычки с его матерью. Мать рыдает на холодном полу кухни, а отчим и Роланд стоят лицом к лицу в дверном проёме. Отчим смотрит на пасынка сверху вниз и в глазах его тот же тошнотный блеск наслаждения. Они словно кричат: «Ты мой, и ничего ты с этим не сделаешь!»
В ушах Роланда звенит. Может, это рёв зрителей на трибунах, а может, шумит кровь в его голове, потому что в следующее мгновение на него накатывает волна неконтролируемых эмоций. Та не поддающаяся определению сила, которая сжимает его пальцы в кулаки. Которая заставляет его смотреть в глаза противника чуть дольше необходимого. Которая втягивает его в противоборство. Слишком знакомые чувства.
Он по-бычьи бросается вперёд, более агрессивный, чем обычно. Но Зейн сохраняет спокойствие. Одним грациозным движением он уклоняется вправо и сцепляет руки на поясе Роланда, а затем откидывается назад, используя инерцию соперника против него же самого. Роланд чувствует, как его ноги отрываются от пола. Он знает, что за этим последует, но помешать уже не в силах. Он понимает, что бой проигран, ещё до того, как его тело ударяется о ковёр.
И тогда в его голове вспыхивает детское воспоминание. Раздираемый эмоциями, он стоит на кромке пирса, готовясь прыгнуть. Смотрит вниз, охваченный чувством безнадёжности и беспомощности. И дело даже не в том, что падать слишком высоко. Роланд точно знает, что произойдёт, когда его тело ударится о воду.
2 • Восемь
Сегодня Роланду предстоит «отрастить пару яиц», как выразился отчим, устремив взгляд куда-то за горизонт. Ну да, многие дети прыгают с причала, но Роланду всего восемь, и он боится высоты. Его бабушка вышла на пенсию и переселилась в Южную Калифорнию, объяснив переезд желанием поменять удушливый зной сухопутного Индианаполиса на более мягкий и деликатный зной у моря. А день на пляже — единственная возможность для Роланда и его младшей сестры хоть ненадолго спастись от родителей, от их пьянства. К несчастью, набравшись, отчим всегда затевает что-нибудь для «закалки характера» пасынка. Вот почему сейчас Роланд оказался на предполагаемом «пороге возмужания», иначе говоря, на причале Сент-Клемент. Отчим из тех мужиков, которые предпочитают бросаться в омут с головой. В данном случае — бросать туда других, что придаёт поговорке новый смысл.
Отчим переносит Роланда через перила и ставит на узкий выступ с другой стороны.
— Видишь? Все так делают, — заплетающимся языком говорит он. До него не доходит, что исповедуемые им ценности идут вразрез с ценностями любого разумного родителя.
У отчима репутация человека несдержанного. Роланд чует в его дыхании не только запах пива.
— Ты прыгнешь — я прыгну тоже. Идёт? — Мужик сжимает пальцы на шее пасынка, отчего мальчик напрягается ещё больше. — Честное слово!