Нил Шустерман – Непереплетённые (страница 10)
«Насколько всё плохо?»
«Пока только предварительные результаты, твой рейтинг среди других бёфов и научников. Данных по классу искусств пока нет — тестирование после обеда».
Ну что же, больше она ничего не может сделать: как выступила, так выступила, результаты полевых испытаний и письменного теста уже внесены в компьютер.
«Насколько всё плохо?» — повторяет она.
Тор оглядывается по сторонам. В столовой за вращающимися дверями полно народу, подглядеть может любой. Но в коридоре пусто. Никто не подслушивает, никто не наблюдает — и даже если бы наблюдал, не прочитал бы язык жестов.
«Иди обедай, — велит Тор. — После сядем и поговорим».
Но Бруклин останавливает друга, не давая уйти, нетерпеливо жестикулирует:
«Скажи сейчас!»
И видит едва заметный тик в углу его рта и смертельный страх во взгляде. Он колеблется ещё мгновение и сообщает страшную новость.
«Блэк-джек. Сейчас ты под номером 21».
Бруклин сползает по стене, пока не приземляется на пол. Она ниже линии отреза на один пункт. Она в списке на жатву. Её расплетут.
Бруклин не замечает Тора, который опускается на колени рядом и отчаянно жестикулирует. Всё случившееся сегодня утром обрушивается на неё в одно мгновение.
Пальцы Тора пляшут прямо у её лица, словно крича:
«Мы можем это исправить!»
«Бедняга, — думает Бруклин, — он бредит. Это невозможно исправить. Только не с такими низкими баллами. Только не после очередной драки».
Всё же она заставляет себя спросить:
«Как?»
«Ребята из класса искусств после теста могут вытолкнуть тебя из списка на жатву. А если нет — мы можем перенести туда кого-то другого».
Нахмурившись, она вновь спрашивает:
«Как?»
«Предоставь это мне».
Столовая заполнена лишь наполовину. Ребята из класса искусств уже пообедали и приступили к тестовому марафону. Без них в зале какая-то совсем другая аура — преобладают басовые звуки, внезапные паузы перемежаются хриплыми звуками голосов и скрипом скамеек. Глухие дети сидят в дальнем углу, им уютно в своём царстве жестов. Тор ушёл в компьютерный класс, чтобы попытаться спасти шкуру подруги. Он, конечно, очень умный, но Бруклин сомневается, что он сможет что-то изменить в списке.
Бруклин с подносом отходит от раздачи и обнаруживает, что наступило временное затишье. За столом под часами сидят только те её сотоварищи, которые едят медленнее других. Самые агрессивные уже ушли, а оставшиеся — союзники или хотя бы нейтральные. Тем не менее, Бруклин медлит, не желая слушать, как они переливают из пустого в порожнее, обсуждая тесты или её стычку с Быксом. Ну хотя бы этого урода тут нет. Она оглядывается в надежде найти тихую гавань. Нельзя садиться к чужим отрядам, к глухим ребятам тоже нельзя, когда среди них нет Тора. В конце концов она решает сесть за пустой стол. Забавно, но если бы здесь была Риса, возможно, Бруклин обдумала бы мысль о том, стоит ли присоединиться к ней. Как бы Бруклин ни презирала Рису, невозможно отрицать, что между ними сегодня протянулась ниточка симпатии. К тому же всё это — воспоминания о старых дрязгах, раньше вызывавшие у Бруклин колючие чувства негодования и стыда — внезапно бледнеет на фоне сегодняшних свежих ран.
Но, не успев поставить на стол поднос, она слышит:
— Эй, Брукс, сюда!
Логан машет ей рукой. Он сидит за столом их отряда спиной ко входу. Видимо, кто-то сказал ему, что Бруклин здесь. Та неохотно подчиняется. Прежде чем она успевает приблизиться, несколько человек — парни и девушки — уходят, избегая встречаться с ней взглядом. Но и оставшиеся откровенно не в восторге от того, что оказались рядом с Парией дня. И, конечно же, здесь Кип во всей красе со своей забинтованной лодыжкой, которой он явно гордится, словно боевой раной. Он сидит в дальнем конце стола, окружённый троицей худосочных первогодков-плебеев. Такие пресмыкаются перед любым старшим бёфом, который снисходит до общения с ними, а Кип снисходит, потому что просто тащится, когда его боготворят. Если бы люди зализывали свои раны, без сомнения, Кип заставлял бы плебеев лизать себя.
Сбежать невозможно, как бы ни корёжило, и Бруклин устраивается рядом с Логаном.
— А я провалил письменный тест, — бодро объявляет приятель.
Спасибо ему, что начал разговор со своих неудач, чтобы как-то смягчить её проблемы. Интересно, он действительно провалил контрольную или просто так говорит, чтобы подбодрить подругу? Может, он тоже оказался в предварительном списке на расплетение? Тор ничего не сказал о рейтингах остальных ребят.
— Наверняка ты справился лучше, чем думаешь, — великодушно замечает она.
— Вряд ли. — Он ненадолго задумывается, потом пожимает плечами. — Всё равно уже ничего не поделаешь.
«Разве что Тор передвинет тебя в списке», — думает Бруклин и откусывает здоровенный кусок бургера.
— Он хотя бы не сломал нос своему боевому товарищу, — вмешивается Кип. Бургер во рту Бруклин внезапно приобретает вкус дерьма. Один из плебеев нервно хихикает.
Логан бросает на лучшего друга хмурый взгляд.
— Мужик, это не круто.
— Да ну?! То, что она сделала, ещё хуже.
Не глядя на Бруклин, Кип хватает поднос и гордо удаляется. Так увлёкся своим спектаклем, что даже похромать забыл. Плебеи уползают следом за ним, а одна девчонка, отойдя на безопасное расстояние, меряет Бруклин испепеляющим взглядом.
Логан пихает подругу плечом.
— Не беспокойся. Он просто переживает, что ты его обогнала. Ну подставила ты ему подножку, подумаешь. Кто-то должен был сбить с него спесь, а то совсем зазнался.
— Говорю же, не ставила я никаких подножек, — ощетинивается Бруклин.
— Знаешь что, забей. Это неважно.
Но это важно. Потому что Логан верит Кипу, а не ей. Считает, он весь из себя такой благородный, раз прощает её. Но ведь прощает за то, чего она не делала!
Логан продолжает болтать, не замечая, как подруга медленно закипает.
— И по поводу Быкса я бы тоже не переживал. Он вообще скоро выйдет из приюта. Ему через три месяца восемнадцать. — Потом смотрит на бургер Бруклин: — Будешь доедать?
Она обнаруживает, что аппетит пропал окончательно, и кладёт оставшуюся половину на тарелку Логана:
— Налетай.
Широко улыбнувшись, он набрасывается на еду и продолжает говорить с полным ртом. Это едва ли похоже на человеческую речь.
— Не поняла ни слова, — замечает Бруклин.
Он стирает с губ жир и майонез.
— Я говорю, — произносит он преувеличенно отчётливо, — странно, что твоя винтовка отказывала.
— Да уж. Странно.
Ей не хочется об этом говорить. От одной только мысли её прошибает пот.
— Ни у кого так не было. Ну, у Шанды пару раз заклинило, но с её винтовкой всегда так. Ты же стреляла из своей, верно?
— Да.
Бруклин задумывается. Она стреляла последней, и её трясло после столкновения с Быксом и долгой дороги в обществе сержанта. Первогодок, приставленный следить за винтовками, открыл её ящик до её прибытия. Может, он подменил винтовки? Или того хуже — что-то сломал?
Мысли мечутся в её голове, словно разъярённые шершни.
После обеда Логан собирается на прослушивание одного из своих приятелей не-бёфов — джазиста, который натаскивает его по математике.
— Пойдём со мной, — предлагает он Бруклин. — Хоть к культуре приобщишься.
Та уже готова сказать, что предпочитает классику, но, поразмыслив, ограничивается коротким:
— Извини, музыка — это не моё.
Один из ребят изображает жестами, как сломали её флейту — видимо, эта история стала притчей во языцех — и тем самым даёт Бруклин оправдание, чтобы ускользнуть из столовой и поискать Тора. Однако, оставшись наедине со своими мыслями, она окончательно впадает в паранойю. Мог ли тот первогодок подсунуть ей сломанную винтовку? Не дав себе труда поразмыслить, она бежит к лестнице ведущей в подвал, где хранится оружие. Набирает на цифровом замке код, который всегда знает, как бы часто его ни меняли, и устремляется вниз, перепрыгивая через ступеньки.
Ещё один код отпирает дверь внизу лестницы. Бруклин наклоняет голову, чтобы не попасть под обзор камеры слежения — умение, обретённое в процессе долгих тренировок. Подвал — лабиринт складов, пропитанный запахами старой бумаги, гнилой резины и машинного масла. Здесь холоднее, чем наверху, но ненамного.
Оружейная комната находится в дальнем конце. Бруклин проходит мимо грузового лифта и ряда архивных помещений, тоже запертых. Она уже пользовалась информацией из архивов, обменивая её на товары и услуги. Наверное, и сейчас можно было бы поковыряться в папках и найти сведения, которые спасли бы её, но нет времени. Очень жаль, что пока не получилось раскопать какой-нибудь чудовищный скандал, который помог бы ей остаться целой до восемнадцати лет. Если сейчас удастся избежать расплетения, эти поиски станут её главной задачей.
Оружие выставлено рядами, отгороженными стальной решёткой и мелкоячеистой сеткой. Заслышав внутри оружейной какой-то шум, Бруклин замирает у северной стены. В свете потолочной лампы она видит у верстака между третьим и четвёртым рядами какого-то человека. Тот обращён к Бруклин спиной, но очень похож на первогодка, присматривавшего за ящиками с оружием на стрельбище. Жилистый парнишка с уродливыми суставами и большими ушами. Кстати, за обедом он ещё крутился в свите Кипа. На верстаке лежат два открытых ящика. Парень разбирает винтовку.
Слишком далеко, чтобы разглядеть, принадлежит ли один из ящиков Бруклин. Она обхватывает ладонями прутья решётки, напряжённо всматриваясь. Решётка подаётся под её весом, и стальные прутья взвизгивают от трения о бетонный пол. Бруклин инстинктивно прячется в тень.