Нил Шустерман – Бездушные (страница 53)
Девушка с криком досады отшвыривает от себя пилу, и Кам выбрасывает свободную руку вперёд, надеясь схватить тюремщицу за шею и опрокинуть на землю, но вместо этого его рука тянется к её волосам и дёргает стягивающую их ленту.
Лента падает на пол, и длинные тёмные волосы рассыпаются по плечам девушки. Она отшатывается, глядя на пленника с ужасом и недоверием.
– Почему ты сделал это? – спрашивает она. –
Кам внезапно понимает, почему.
– Потому что он любит, когда твои волосы распущены. Он всегда развязывал твои ленты, правда? – Кама одолевает смех – эмоция, вызванная воспоминанием, ошеломляющая, будто хлопок сверхзвукового перехода.
Она смотрит на него с каменным лицом – ничего не прочтёшь. Кто знает, что она сейчас сделает – убежит в страхе или опять схватится за пилу? Но девушка поступает иначе: наклоняется, поднимает ленту, выпрямляется…
– Что ещё тебе известно? – спрашивает она.
– Чувство, возникающее, когда я играю его сочинения. Он любил кого-то. Очень глубоко любил.
На её глаза наворачиваются слёзы, но Кам понимает, что это слёзы ярости.
– Ты чудовище.
– Я знаю.
– Тебя вообще не должны были делать!
– Это не моя вина.
– Итак, тебе известно, что он любил меня. Но знаешь ли ты хотя бы, как меня зовут? !
Кам обыскивает свой мозг – но в том, что досталось ему от Уила Таши’ни, нет ни слов, ни образов. Только музыка, моторная память и разрозненные воспоминания о прикосновениях. Поэтому вместо имени он делится с девушкой тем, что знает.
– У тебя на спине родинка, которую он щекотал, когда вы танцевали. Ему нравилось теребить твою серёжку в форме кита. Когда его мозолистые от игры на гитаре пальцы касались сгиба твоего локтя, тебя бросало в дрожь.
– Прекрати! – вскрикивает она, отступая на шаг. Потом чуть тише: – Прекрати…
– Прости меня. Я только хотел убедить тебя, что он всё ещё здесь… в этих руках.
Она молчит одно мгновение, вглядываясь в его лицо, в его руки. Затем подходит ближе, вынимает из кармана нож, разрезает рубашку, которой Кам привязан к другому столбу.
– Тогда покажи, – требует она.
Он отключает все мысли и поднимает руку, полностью доверившись кончикам своих пальцев – как тогда, когда они нащупали запасной ключ. Касается затылка девушки, проводит пальцем по её губам – он помнит это ощущение. Прикладывает ладонь к её щеке, а кончиками пальцев другой руки скользит по её запястью, потом предплечью к тому самому месту на сгибе локтя…
Она дрожит.
Затем поднимает булыжник, который прятала в другой руке, и бьёт пленника по голове, опять лишая того сознания.
Придя в себя, Кам обнаруживает, что снова привязан.
И снова один.
Сегодня в Неваде произошло нападение на заготовительный лагерь. Погибло 23 человека, десятки ранены, сотни кандидатов на разборку находятся в бегах.
Атака началась в 11:14 местного времени с отключения линий входящей и исходящей связи с лагерем «Холодные Ключи». Когда час спустя коммуникации были восстановлены, всё уже закончилось. Персонал лагеря связали и уложили лицом на землю. Вооружённые бандиты выпустили на свободу сотни склонных к насилию подростков, предназначенных для разборки.
Начальник лагеря был казнён. В ходе расследования инцидента выдвинуто предположение, что ответственность за нападение несёт Коннор Лэсситер, также известный как Беглец из Акрона.
39. Старки
В тесных, вызывающих приступы клаустрофобии штольнях заброшенного рудника, где укрываются подкидыши, Старки неистово пинает тёмные каменные стены. Лупит ногами по старым гнилым подпоркам. Ударяет по всему, что попадается на глаза, желая расколошматить всё к чёртовой матери. После всех его усилий, после всех опасностей у него украли победу! Приписали её Коннору Лэсситеру!
– Ты весь грёбаный рудник развалишь, если будешь так колотить по подпоркам! – орёт Бэм. Все остальные благоразумно прячутся в глубине, подальше от своего командира, но этой Бэм вечно нужно совать нос в его дела!
– Ну и развалю!
– Хочешь похоронить нас всех, да? Вот уж это точно поможет твоему горю. Подкидыши, которых ты обещал спасти, будут погребены заживо. Ты просто гений, Старки!
Из чистого упрямства он ещё раз пинает подпорку. Та трещит, каменная крошка сыплется вниз. Этого достаточно, чтобы образумить его.
– Ты слышала, что они говорят! – вопит он. – Что это, мол, всё Беглец из Акрона!
В новостях должно быть лицо Старки! Это о нём должны рассуждать эксперты. Журналюги должны осаждать дом
– Я делаю всю работу, а ему достаётся вся слава!
– Слава?! Кое-кто называет это преступлением. Да ты радоваться должен, что они другого обвиняют в этой бойне!
Старки поворачивается к Бэм в сильнейшем желании схватить её и потрясти как следует, чтобы поумнела. Но она выше его, крупнее и терпеть не станет – даст сдачи. Хорош он будет в глазах подкидышей, если она уложит его на лопатки! Поэтому он разит её словами.
– Не смей повторять их враки! Ты же умный человек. Мы спасители, а не преступники! Мы освободили почти четыреста кандидатов на разборку, и к нашей армии присоединилась сотня подкидышей!
– Угу, а в процессе погибло больше двадцати наших, плюс мы не знаем, сколько из них транкировали, и их пришлось бросить!
– А куда было деваться!
Старки бросает взгляд вдоль низкого коридора и в тусклом свете допотопных лампочек различает там горстку ребят – стоят, подслушивают. Ему страшно хочется наорать на них тоже, но он берёт себя в руки и говорит тихо, так, чтобы слышала только Бэм:
– Мы в состоянии войны, а на войне как на войне – потери неизбежны.
Он твёрдо смотрит Бэм в глаза, стараясь заставить её отвести взгляд, но не тут-то было. Правда, она больше не спорит. Он дружески кладёт руку ей на плечо, и она её не стряхивает.
– Главное, Бэм, что наш план сработал.
Наконец она отводит глаза – видимо, примирилась, хоть и неохотно.
– Долина со всех сторон окружена холмами, – произносит она, – и выбираться оттуда долго и сложно. Не знаю, слышал ли ты последние новости, но чуть ли не половину беглецов уже изловили.
Он переносит ладонь с плеча Бэм на её щёку и улыбается.
– И это означает, что другой половине удалось скрыться. Стакан наполовину полон – вот что нам необходимо внушать всем. Ты мой первый помощник, и мне надо, чтобы ты фокусировалась на позитиве, а не на негативе. Как считаешь – у тебя получится?
Бэм медлит и наконец размякает под его нежным прикосновением, плечи её расслабляются. Она неохотно кивает. На это он и рассчитывал.
– Отлично. Вот что мне нравится в тебе, Бэм. Ты вечно критикуешь меня – и правильно делаешь – но в конце концов всегда прислушиваешься к голосу разума.
Она поворачивается, но прежде чем уйти, задаёт ему последний вопрос:
– Как думаешь, Старки, чем это всё кончится?
Он улыбается ещё шире.
– Самое прекрасное, Бэм, что это никогда не кончится!
40. Бэм
Бэм идёт по штольням и рудничным камерам и запечатлевает в мозгу то, что открывается её глазам, словно делает моментальные снимки.
Вот мальчик, оплакивающий мёртвого друга.
Вот новенький, которого успокаивает кто-то из старших. А вот четырнадцатилетний «медик» , неуклюже пытающийся зашить рану с помощью зубной нитки.
Картины надежды и отчаяния. Бэм не знает, что думать обо всём этом.
Она проходит мимо мальчика, делящегося с другим мальчиком своим пайком, а рядом девочка учит другую, помладше, пользоваться автоматической винтовкой, добытой в «Холодных Ключах» .
А вот и тот самый парнишка, которого заставили выстрелить в начальника лагеря – сидит один, уставившись в никуда. Бэм и рада бы его утешить, но утешения у неё всегда получались плохо.
– Старки счастлив и горд вами и сегодняшней победой, – сообщает она ребятам. – Мы вступили в открытую борьбу с врагом и изменили ход истории!
На этом она свою торжественную речь заканчивает – не стоит отбирать у Старки эту честь. Она, Бэм Предтеча, лишь подготавливает приход Спасителя Подкидышей.