Нил Шустерман – Бездушные (страница 49)
– Это нечестно! К тому же я знаю, что половина этих «хищников» сами придумали себе хранителей!
Болтовня Кили напоминает Коннору о его брате, Лукасе – тот тоже из любого пустяка в школе раздувал целую драму. У Коннора вдруг мурашки бегут по коже. Не потому, что он вспомнил брата, а потому, что вдруг осознал, как давно он о нём не вспоминал. Лукасу сейчас примерно столько же, сколько было Коннору, когда он сбежал из дома.
– Передайте, пожалуйста, сюда жаркое, – просит Коннор. Лучше сосредоточиться на еде, пока его окончательно не занесло на минное поле раздумий.
Пивани утешает Кили:
– Это у них пройдёт. А если нет – когда-нибудь они за это поплатятся. Птицы летают и на север, и на юг.
Должно быть, думает Коннор, это арапачский эквивалент пословицы «как аукнется, так и откликнется» .
– Алло, можно нам сюда жаркого? – повторяет он. В то время как Лев терпеливо ждёт своей очереди, голод Коннора требует внимания к себе.
Грейс, всегда сидящая по правую руку от Элины, наваливает себе полную миску. Горшок переходит к Элине, но та не замечает, поскольку тоже принимает участие в маленькой драме Кили:
– Ты не представляешь себе, сколько детей поступает к нам в травматическое, потому что уверены, будто их духи-хранители уберегут их от переломов!
И тут Коннор громко и отчётливо взывает:
–
И только заметив расширившиеся глаза Льва, Коннор осознаёт, что он только что сказал. Нормальная домашняя обстановка, воспоминания о собственной семье – вот у него и вырвалось.
Все таращатся на Коннора, как будто он только что испортил воздух за столом.
– То есть… передайте жаркое. Пожалуйста.
Элина передаёт ему горшок, и Коннор уже думает, что никто не заметил его промашки, как тут раздаётся голос Кили:
– Так он уже называет тебя мамой? Даже мне нельзя называть тебя мамой!
После чего воцаряется молчание, все в замешательстве. Поэтому Элина решает вколотить гвоздь до конца, а не оставлять его торчать как попало.
– Я напоминаю тебе о ней, Коннор?
Он накладывает себе жаркого и отвечает, не глядя на неё:
– Не то чтобы… Просто обед вообще такой… похожий…
– Спорим, кролика у вас отродясь не бывало! – мямлит Грейс с набитым ртом.
Коннору хочется лишь одного – чтобы в комнате образовалась чёрная дыра и втянула в себя всеобщее внимание, вызванное его досадной оговоркой. А через пять секунд он получает урок, как важно быть осторожным в своих желаниях.
Окно большого зала внезапно разлетается вдребезги, и из маленького отверстия в задней стене сыплется каменная крошка. Ещё секунду назад этого отверстия не было.
– Все вниз! – кричит Коннор. – Под стол! Быстро!
Он мгновенно перестраивается в боевой режим и принимает командование на себя. Другие, возможно, ещё не поняли, что отверстие в стене – дырка от пули, но ничего, скоро до них дойдёт. Сейчас важно убрать людей с линии огня.
Все следуют его приказу.
– Кили – нет, давай сюда! Чтобы тебя из окна не было видно!
Пока Кили перебирается на новое место, Коннор несётся через зал к выключателю на стене и вырубает свет – во мраке стрелок не разглядит цели. Адреналин приливает к сетчатке, отчего глаза Коннора на удивление быстро приспосабливаются к темноте.
– Пивани! – взвизгивает Элина. – Звони в полицию!
– Нам нельзя звать полицию, – возражает тот. Он прав – это осознают сразу все. Если они вызовут полицию, придётся объяснять, почему в них стреляли. Тайна Коннора, Льва и Грейс будет раскрыта.
Но тут Пивани выпрямляется во весь рост и подходит к разбитому окну.
– Пивани! – окликает его Коннор. – Ты что, с ума сошёл? Вниз, немедленно!
Но охотник и ухом не ведёт. Ситуацию объясняет Грейс – только она и Пивани поняли истинную подоплёку происшествия:
– Тот, кто стрелял, метил именно в стенку. Это как в старых военных фильмах. Выстрел в воздух. Никто не собирался никого убивать.
– Предупреждение? – предполагает Лев.
– Да, – подтверждает Пивани.
Никто, однако, не торопится вылезать из-под стола.
Коннор отходит от выключателя и, став рядом с Пивани, всматривается в темноту за окном. На той стороне ущелья горят огоньки в домах. Пуля могла прилететь откуда угодно. Второго выстрела не следует.
– Кому-то известно о том, что мы здесь, – молвит Коннор. – И они хотят, чтобы мы ушли.
– Простите меня! – умоляет Кили. – Нова обещала молчать, но, должно быть, проговорилась. Это всё я виноват…
– Может и так, а может и нет. – Пивани поворачивается к Коннору. – Как бы там ни было, в этом доме вам оставаться небезопасно. Вас нужно перевести в другое место.
– В старый парной вигвам? – предлагает Кили. Забавно, но предложение кажется подходящим – ведь их всех прошибло потом.
Пивани качает головой.
– Я знаю место получше.
34. Уна
Стук в дверь мастерской так тих, что на втором этаже он едва слышен. Уна только что поставила на огонь сковородку с бифштексом, и если бы масло шкворчало чуть громче, она вообще ничего не услышала бы. Девушка спускается в мастерскую, где когда-то начинала подмастерьем, а теперь сама изготовляет гитары, идёт через рабочее помещение, и её босые ступни колет усыпавшая пол стружка. В небольшом торговом зале с потолка, словно говяжьи лопатки, свисают гитары.
На пороге стоят Пивани, Лев, Коннор и Грейс. Уна ожидает объяснений.
– Там у нас кое-что произошло, – произносит Пивани. – Нам нужна твоя помощь.
– Прошу. – Уна распахивает дверь, и гости входят.
После того как все рассаживаются на табуретах в задней комнате мастерской, Пивани рассказывает о событиях нынешнего вечера.
– Ребятам нужно укрытие, – говорит он.
– Это ненадолго, – уверяет Коннор, хотя на самом деле не имеет понятия, на сколько они здесь застрянут. Этого не знает никто их них.
– Пожалуйста, Уна, – просит Пивани, настойчиво глядя ей в глаза. – Окажи нашей семье услугу.
– Да, конечно, – отвечает Уна, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Но если тот, кто стрелял в них, узнает, что они здесь…
– Не думаю, что стрелявший попробует ещё раз, – произносит Пивани, – но на всякий случай, держи винтовку наготове.
– Ну, это само собой.
– Хорошо, что я отдал её тебе. Если ты используешь её ради защиты наших гостей, значит, она послужит правому делу.
Пивани поднимается.
– Я приду завтра – принесу припасы, еду и всё остальное, что понадобится. Если Чал добьётся успеха у хопи и собьёт Инспекцию со следа, то ребята скоро смогут покинуть резервацию и продолжить свой путь.
Уна замечает, что при последнем предположении Лев неловко передёргивает плечами.
– Уверен, – продолжает Пивани, снова многозначительно вглядываясь в глаза Уны, – что здесь для них самое безопасное место. Ты согласна?
Уна выдерживает его взгляд.
– Пожалуй, ты прав.
Удовлетворённый, Пивани уходит, звякнув колокольчиком у двери. Хозяйка убеждается, что дверь заперта, и провожает гостей наверх.
Бифштекс горит, вся кухня в дыму. Чертыхаясь, Уна вырубает конфорку, включает вентилятор и, швырнув сковородку в раковину, наполняет её водой. Бифштекс испорчен так же необратимо, как и её аппетит.