Нил Шустерман – Бездушные (страница 40)

– Хопи отчаянно просят меня выступить их представителем на всеобщих дебатах. Пожалуй, соглашусь, а взамен попрошу, чтобы Совет хопи объявил, что они дают Льву с Коннором политическое убежище.

– И тогда, – подытоживает Коннор, – даже если здесь о нас поползут какие-то пересуды, инспекторы их не услышат – всё их внимание будет направлено на хопи. А когда они узнают, что нас там нет, им придётся всё начинать сначала!

Настроение, которое ещё пять минут назад граничило с полной безнадёжностью, резко меняется в лучшую сторону. У Льва, однако, в горле застревает комок.

– И вы пойдёте на такой риск ради нас? – спрашивает он хозяев.

Те отзываются не сразу. Пивани не решается посмотреть в глаза гостям, а Элина переводит взгляд на мужа. Наконец Чал отвечает за всех:

– Мы уже один раз поступили с тобой несправедливо, Лев. Это наш шанс искупить вину.

Пивани стискивает плечи Льва так, что юноше становится больно, но он этого не показывает.

– Не скрою, – провозглашает Пивани, – я горжусь, что даю убежище народным героям!

– Мы вовсе не герои, – возражает Лев.

– Ни один истинный герой не признаёт себя за такового, – улыбается Элина. – Так что, Лев, продолжай отрицать это всеми фибрами души.

27. Старки

Мейсон Старки знает, что он герой. У него в этом не возникает даже тени сомнения. За доказательствами далеко ходить не надо: он спас огромное количество жизней; все его подкидыши живы и здоровы – и всё благодаря его уму и ловкости рук. Но это только начало, фундамент для будущих эпохальных свершений и его, Старки, личной славы. Старки убеждён – его ожидает великая судьба, и близок тот час, когда он впервые ворвётся на авансцену истории.

– Академия «Пеликан». – Приятная женщина читает логотип на зелёной футболке Старки, вносящего свои данные в реестр гостей. – Это приходская школа?

– Всеконфессиональная, – уточняет Старки. – Я пастор-вожатый.

Женщина улыбается, веря ему на слово. Да и с чего бы ей не верить? Молодой человек – белокурый, аккуратно подстриженный, ухоженный – так и лучится прямотой и честностью.

– Ваша школа здесь, в Лейк-Тахо?

– В Рино, – без промедления отвечает Старки.

– Как жаль. Я подыскиваю хорошую школу для своих детей. С правильными моральными ценностями.

Старки одаривает её неотразимой улыбкой. Ему известны и имена детей этой женщины, и её домашний адрес. Может, информация ему не понадобится, но, как выяснилось, осведомлённость – лучшая защита для его подкидышей.

На этот раз они размещаются не на простецком кемпинге, а в шикарном загородном комплексе, специально предназначенном для всяческих выездных семинаров. Академия «Пеликан» сняла десять коттеджей на последующие четыре дня. Дороговатое удовольствие, но Дживан ухитрился опять подоить банковские счета родителей подкидышей на солидную сумму. В преддверии надвигающихся событий питомцы академии вполне заслужили четыре дня комфорта.

Пока подкидыши, облачённые в футболки с логотипом академии «Пеликан» исследуют своё новое жилище, женщина – администратор комплекса знакомит Старки с территорией.

– Обеденный зал налево. Разумеется, вы сами готовите себе еду, но кухня полностью укомплектована оборудованием, посудой и всем, что вам потребуется. Теннисный корт и бассейн – выше по склону. Пойдёмте, я покажу вам клуб. Это внизу, у озера. Там у нас широкоэкранный телевизор, игровой холл и даже боулинг.

– А доступ к Сети? – спрашивает Старки. – Нам понадобится высокоскоростной канал на общественный нимб.

– О, это само собой разумеется.

В течение двадцати лет академия «Пеликан» сочетает в своей деятельности обучение и воспитание будущих лидеров нашего общества. Наша всеобъемлющая учебная программа составлена так, что позволяет пользоваться информацией из широкого спектра источников и проводить обучение студентов на практическом, экспериментальном материале. Мы стремимся, чтобы в нашей Академии каждый студент получил уникальное образование, соответствующее его талантам.

Во время регулярных загородных семинаров и выездов на природу наши студенты постигают прошлое, настоящее и заглядывают в будущее, и всё это в благотворных условиях, способствующих самовыражению и созданию прочных дружественных связей между питомцами «Пеликана».

Фокус академии на индивидуальной ответственности и социальных гарантиях выражен в нашей Программе лидеров-ровесников, согласно которой группы студентов численностью до ста человек возглавляются близкими им по возрасту пасторами-вожатыми. Сочетание традиционных методов обучения со специальными программами, проектами и мероприятиями, даёт нашему научно-преподавательскому составу возможность воспитывать высокообразованных, социально приспособленных и морально ответственных студентов, наделяя последних навыками и качествами, с помощью которых они покорят мир!

– На этот раз ты просто превзошёл самого себя, Мейсон. Здесь бесподобно. – Бэм взглядывает через плечо начальника на компьютерный монитор, за которым колдует Дживан. – Даже боулинг! Я уже и забыла, когда последний раз ходила на боулинг.

Старки раздражает вмешательство Бэм, но он старается этого не показывать.

– Тогда сходи развлекись, пока есть такая возможность, – говорит он. Это её немного отрезвляет.

– Когда мы выложим наш план остальным?

– Завтра. Это даст им время подготовиться.

Очередной грохот падающих кеглей по другую сторону клуба нервирует Старки. Клуб представляет собой огромное открытое пространство, а Старки сейчас больше устроило бы тихое, уединённое помещение.

– Пойди поиграй за меня, – предлагает он Бэм. – Я бы тоже, вот только… – он поднимает свою мёртвую руку, – у меня боулинговая рука – левая.

Вообще-то, это неправда, но цель достигнута – Бэм отчаливает, оставляя их с Дживаном одних.

На экране компьютера план заготовительного лагеря «Холодные Ключи» к северу от Рино.

– Кажется, я придумал, как вывести из строя их коммуникации, – говорит Дживан. – Но мне понадобится несколько ребят посообразительнее.

– Выбирай любых, – отзывается Старки. – И если что будет нужно – только мигни.

Дживан кивает со своим обычным озабоченным видом. Он из тех, кто никогда не может расслабиться и просто отдаться течению.

– Я тут думал, что мы будем делать потом, – произносит он. – Ведь после того как мы встряхнём «Холодные Ключи», нам нельзя будет показаться на публике. Вообще. Никогда.

– И что ты предлагаешь?

Дживан тычет пальцем в экран, закрывает несколько окон, а взамен выводит карту с мигающими красными точками.

– Да вот наскрёб кое-что…

– Отлично! Найди нам новый дом, Дживан. Я в тебя верю. – Старки хлопает компьютерщика по плечу здоровой рукой. Дживан смущённо ёжится.

Старки прохаживается по клубу, и какофония, сопровождающая развлечения аистят, перестаёт его раздражать. Вот ради чего он свершил столько славных дел. А ведь это лишь начало. Что им ещё предстоит! . .

Да, Мейсон Старки – герой. И через несколько дней об этом узнает весь мир.

28. Риса

– Закройте глаза, – говорит Риса. – Не то в них попадёт мыло.

Клиентка с померанским шпицем на коленях сидит, откинувшись назад.

– Проверь сначала воду. Не люблю, когда слишком горячо.

Риса уже четвёртый день работает в салоне Одри. Каждый день она говорит себе, что уйдёт сегодня, и каждый день не уходит.

– И удостоверься, что шампунь для сухих волос, – командует клиентка. – Да не для совсем сухих, а такой, знаешь, для умеренных.

Так уж пошло с того самого первого вечера. Одри провела с Рисой в салоне всю ночь, утверждая, что «после такого девушке нельзя оставаться одной» – что, должно быть, справедливо для девушек, непривычных к одиночеству. Для Рисы же чья-то компания – это роскошь, поэтому она чрезвычайно рада обществу Одри. Похоже, нападение в проулке подействовало на Рису куда сильнее, чем она думала, потому что всю ночь её мучали кошмары, но запомнила она только тот постоянно возвращающийся сон о нависших над ней бесконечных рядах бледных лиц и сопровождающее его чувство безысходности: от них не убежать, не скрыться. В ту ночь она не могла дождаться рассвета.

– Ты, кажется, новенькая здесь? Потому что у той, другой помощницы очень дурно пахнет изо рта.

– Да, я новенькая. Пожалуйста, закройте глаза, чтобы мыло не попало.

До нынешнего утра Риса платила Одри за доброту тем, что наводила порядок в кладовке; но сегодня одна из сотрудниц заболела, поэтому Одри попросила Рису встать на её место – мыть клиенткам головы.

– А что если кто-то из них узнает меня?

– Ой, перестань! – отмахнулась Одри. – Ты же совершенно не похожа на себя прежнюю! К тому же эти дамочки не видят ничего вокруг, кроме собственных отражений.

Пока что, похоже, мнение Одри подтверждается. Однако мыть головы зажиточным дамам – работа ещё более неблагодарная, чем оказание первой помощи на Кладбище.

– Дай-ка мне понюхать этот бальзам. Нет, он мне не нравится. Принеси другой.

«Вечером уйду», – обещает себе Риса. Но наступает вечер, а она так и не уходит. Риса не знает, как расценивать собственное бездействие: как источник проблем или благословение небес? До сего момента Риса никогда не сидела на месте – пусть у неё не было определённого пункта назначения, зато был вектор, потребность двигаться. Конечно, этот вектор день ото дня менялся, направляя её туда, где было проще выжить, но он, по крайней мере, существовал всегда. А теперь он куда-то пропал. Покинуть эту мирную гавань – ради чего? Вряд ли она найдёт более безопасное убежище.