Нил Шубин – Края Земли. Путешествия к полюсам в поисках понимания жизни, космоса и нашего будущего (страница 5)

Однажды утром за завтраком на станции Мак-Мердо, после двух недель утомительной рутинной подготовки и перетасовки снаряжения, Форрест подошел к моему столику, и глаза его горели так, что я понял: нашей скуке пришел конец. Он только что узнал, что на следующий день нам предстоит “перетрясти полевое снаряжение и повеселиться, спасаясь из ледяной расщелины”. Я понимал, что это означало. Один из наших первых опытов в Антарктике будет происходить не на льду, а внутри льда.

Мы заправили снегоходы горючим, упаковали походное снаряжение и на следующее утро покинули Мак-Мердо. Обустроив лагерь на плоском и устойчивом участке льда, организовав укрытия, проверив палатки и разведя огонь, мы отправились к расщелине. Проводники используют для альпинистской подготовки небольшие расщелины поблизости от тренировочного лагеря – это игровая версия предательских расщелин в окрестностях. Но от взгляда даже в такую семиметровую трещину во льду начинает кружиться голова. Расщелины – главная причина гибели людей в этом регионе. Расщелины могут уходить вглубь на семьдесят метров и оставаться невидимыми на поверхности. За два года до нашего путешествия Форрест извлек из расщелины тело знаменитого исследователя, который погиб в результате падения. Это был один из ведущих мировых специалистов по ледяным расщелинам; он ехал на снегоходе по льду недалеко от Мак-Мердо. Студент, который ехал позади него, рассказал, что тот просто исчез с поверхности льда. Расщелины бывают коварными, поскольку на поверхности иногда покрыты тонкой корочкой снежного мостика, который легко проваливается даже под небольшим давлением. Именно об этой истории я думал, пока Форрест вел нас к расщелине для тренировки. Задача заключалась в том, чтобы опустить одного из участников экспедиции вглубь льда, тогда как остальная группа останется на поверхности и будет учиться строить приспособление, чтобы вытащить человека наружу.

Форрест показал нам набор узлов, блоков и карабинов, с помощью которых можно вытащить тяжелого человека из глубокой расщелины на поверхность льда. Система блоков на удивление простая и легкая: это механическое устройство позволяет вытянуть взрослого человека, упавшего на глубину тридцать метров, а элементы для сборки устройства помещаются в небольшом рюкзаке. Но выбор между жизнью и смертью может зависеть от петли в неправильном месте, недостаточно затянутого узла или протертой веревки. Думая об этом, я запоминал последовательность узлов и блоков, пока не научился собирать устройство с закрытыми глазами.

Тим, один из австралийцев в составе нашей группы, имевший крупное телосложение, раньше увлекался спелеологией и в отличие от всех остальных членов группы не испытывал приступа клаустрофобии при мысли о том, чтобы проскользнуть в расщелину во льду шириной чуть больше объема полярной куртки. Когда Тим весело согласился погрузиться в глубины льда, мы прицепили веревки и карабины к зажимам на его талии и бедрах. Получив разрешение от Форреста, он исчез из виду, как ввинтившаяся в землю толстая красная гусеница.

Из расщелины донеслись восторженные крики, прерывавшиеся нелитературными австралийскими выражениями. Эмоции Тима при падении с шестиметровой высоты напоминали религиозный экстаз. Мы вытащили его на поверхность и выслушали, в чем было дело.

Тим рассказал, что чувствовал при падении, и глаза его светились, как глаза Чарлтона Хестона в роли Моисея, держащего скрижали с десятью заповедями. Путешествие в глубины льда оказалось путешествием в экзотический мир новых цветов, форм и очертаний. Это было море синего цвета разных оттенков, которое с каждым метром погружения становилось все темнее. Замерзшая вода поглощает свет с любой другой длиной волны, так что отражается только синий. Проникающие лучи освещают в ледяных стенах структуры самой разнообразной формы – от тонких палочек до кристаллов размером с ладонь. Ледяные стены образуют колонны, складки и арки, состоящие из многочисленных слоев, и кажется, что над ними работал архитектор. Звуки тоже другие. Шум ветра и человеческие голоса сменяются биением сердца и учащенным дыханием, а звук трескающегося льда напоминает звук ветряных колокольчиков. Полное отсутствие каких‐либо проявлений жизни в узком ледяном пространстве со множеством форм, созданных природными силами, и просачивающийся сверху свет вызывают чувство благоговения. Как в голубом алтаре готического храма, сакральность пространства создается благодаря его отделенности от обитаемого мира.

Расщелина в антарктическом льду и люди на поверхности (для масштаба)

По тому, как выглядит лед изнутри, можно понять, как изменяются ледники с увеличением глубины. Каждый год новый снег падает на плотный слежавшийся снег предыдущих лет. Воздух разъединяет снежинки: они такие сухие, что летят, как перья, подхваченные легким ветерком. Если погода холодная, снег с каждым годом накапливается; на поверхности оказывается самый легкий снег, а под ним лежат все более плотные слои снега и льда. Накопившийся снег сдавливается и под этим давлением превращается в лед. Поскольку точка плавления льда связана и с температурой, и с давлением, лед на большой глубине находится вблизи точки плавления. И даже небольшие изменения могут вызывать плавление этих слоев и их повторное смерзание. Со временем лед становится компактным и твердым, как камень, и внутри него остаются лишь мельчайшие пузырьки воздуха.

Когда такой сверхплотный лед выходит из глубин на поверхность, он похож на сияющий аквамарин. Этот так называемый синий лед – источник мучений для полярных исследователей. На расстоянии он похож на манящее голубое тропическое озеро. Но внешний вид обманчив. Синий лед настолько гладкий, что даже простейшее движение на нем становится испытанием. По плоскому участку такого льда невозможно двигаться из‐за полного отсутствия трения. Шипы на обуви обычно не помогают, поскольку не могут цепляться за твердую, как камень, поверхность. Известны случаи, когда снегоход, попадая на синий лед, соскальзывал на сотни метров вниз по склону.

Синий лед рассказывает историю перемещений: он образуется в глубинах ледника и кое‐где выходит на поверхность. Как и в других местах, ледяные щиты в Антарктике всегда перемещаются с больших высот на более низкие. Порой эти подвижные льды натыкаются на препятствия, такие как горные хребты, и из глубин ледника выходит синий лед. Он поднимается на высоту нескольких сотен или даже тысяч метров. Самые глубокие слои ледника содержат самый плотный, твердый и древний синий лед – возраст некоторых глыб превышает шесть миллионов лет. Хотя работать на таком льду чрезвычайно опасно, его древнее происхождение не может не восхищать. Когда вы плавите этот лед, чтобы получить питьевую воду, вы знаете, что она происходит из снега, падавшего на землю во времена неандертальцев.

Мы живем на льду во время экспедиций, мы плавим лед, чтобы пить, приспосабливаем его для своих нужд – для работы, еды и сна. Лед входит в нашу жизнь, как воздух, которым мы дышим, и пища, которую мы едим. Лед – это наша дорога к каменистым горам, которые выступают над его поверхностью. Лед влияет на погоду и формирует окружающий нас пейзаж.

У основания антарктических гор часто дуют чудовищные ветра, иногда со скоростью свыше 150 км/ч, которые способны не только остановить работу, но и разрушить лагерь. Высокогорный лед делает воздух холодным и очень плотным.

Сухая долина в Антарктике с продырявленным ветром куском скалы на переднем плане

Этот плотный воздух стекает вниз по склонам с возрастающей скоростью, создавая в долинах сильные штормовые ветра. Форрест однажды попал в такой сильный антарктический шторм, что его экспедиционные снегоходы взлетели в небо. Учитывая этот опыт Форреста, мы парковали машины подальше от палаток.

Сильнейшие ветра – невидимый скульптор, создающий мир у наших ног и вдали. По антарктическим долинам рассеяны поля промытых воздухом камней. И по поверхности камней можно определить направление преобладающих ветров. За столетия эрозия придает скалам и булыжникам разную форму – от крыльев “корвета” до губчатой пористой шелухи. В долинах тоже видны следы влияния непрестанных штормовых ветров. Зубчатые поверхности скал, полости в каменных стенах и колонны песчаника – все это результат работы ветра.

Ветер и лед формируют пейзаж и создают новые экосистемы. В 80 километрах к западу от станции Мак-Мердо находится ряд параллельных долин, занимающих площадь около 5000 км². Долины окружены ледниками, но их стены и дно – это голый камень с редкими включениями льда. Это место напоминает каменистую бесплодную пустыню. Зимой температура здесь может понижаться до –90 °C. Это настолько холодный и безжизненный регион, что его используют в качестве модели для изучения геологии и возможности жизни на Марсе. Ландшафт этой местности, названной Сухими долинами, представляет собой парадокс. Если горы над долинами покрыты льдом и в долинах царит невероятный холод, почему там нет льда?

По краям долин возвышаются небольшие горы высотой около 2500 метров. Эти хребты служат природной преградой, не позволяющей ледникам спускаться в долины. Лед не сползает в долины, а остается на гребнях гор. А надо льдом скапливается холодный воздух. В подходящих условиях этот холодный и плотный воздух устремляется в долины с ураганной скоростью. Ветра формируют стены долин и препятствуют накоплению снега внизу. Они создают оазисы холодных пустынь на огромном, покрытом льдом континенте. Гранд-каньон, окруженный ледяным пространством. Благоговейный трепет, внушаемый этими видами, усиливается мифологическими названиями окружающих хребтов: это горы Асгард и Олимп.