Нил Гейман – Зеленый рыцарь. Легенды Зачарованного Леса (страница 54)

– Я… – начал он, но тут же умолк и отвернулся, прижимая сына к груди.

Морис оглянулся на насыпи. Они все так же сверкали, но отец не обратил на них внимания. Морис поискал глазами пагоды – их не было. «Ничего удивительного, – подумал он. – Наверняка попрятались, когда нас увидели».

Тут он заметил, как на ближайшей горке что-то шевелится. Что-то темное. Морис выпрямился и увидел, как отец отшвырнул ногой слизня. Какое-то время тот неподвижно лежал в грязи, а потом пополз к насыпи.

– Там что, слизни? – спросил Морис.

– Похоже на то. Странно, никогда не видел, чтобы их было столько в одном месте.

Отец поднялся и сделал шаг в ту сторону. Морис машинально схватил его за руку.

– Папа, стой!

– Это всего лишь слизни.

– Здесь нужно ходить осторожно. Можно кого-нибудь раздавить.

– Раздавить слизней? Бабушка нам за это только спасибо скажет!

– Ты не понимаешь! Давай я пойду первым и покажу, куда ступать.

Отец присел рядом.

– Так вот оно, твое волшебство? – улыбнулся он. – И на кого мы здесь можем наступить?

Морис понимал, что отец считает это игрой, выдумкой, но ему было все равно. Он должен пойти к насыпям и узнать, что там творится.

– Сними ботинки и иди по моим следам, – велел он.

Они разулись и в одних носках пошли к насыпям. Морис подумал, что ноги у отца гораздо больше, чем у него, и снова разволновался, но пагоды им так и не встретились. Они проходили мимо разных осколков, но ни один не был отмыт и отполирован.

Когда они подошли к ближайшей насыпи, им открылось ужасное зрелище: ее полностью покрывали извивающиеся, налезающие друг на друга слизни, которые копошились темной массой.

– Панцирные слизни, – произнес отец. – Они едят дождевых червей и других слизней. Теперь понятно, почему у бабушки в саду их не осталось. Когда эти хищники куда-то ползут, они подчистую съедают всех остальных на своем пути.

Морис в отчаянии искал пагоды. Куда же они попрятались?

– Первый раз вижу такое скопление, – задумчиво сказал отец. – Может, у них брачный период?

Мориса охватила паника. Конечно, стыдно думать только о себе, но если слизни навредят пагодам или заставят их исчезнуть, он не сможет их найти и никогда не поправится.

– Кажется, они пытаются доползти вон до тех насыпей, но что-то им мешает, – продолжал отец.

Путь слизням преградили выстроенные пагодами стены. Они извилисто протянулись перед горками, словно миниатюрные крепостные бастионы. Теперь Морис понял, чего боялись пагоды и зачем строили эти стены. Но что нужно там слизням? И где сами пагоды?

Вдруг он увидел, как со стены в самую гущу врагов скатились терракотовые осколки. Три слизня, извиваясь, накрыли их.

– Нет! – закричал Морис и бросился к Цинь Тинь.

– Морис, стой! Ноги поранишь!

Но Морис, ничего не слыша, несся по траве, цветам и даже слизням, с яростью давя их. Наконец он схватил слизней, накрывших Цинь Тинь, бросил их в реку и опустился на колени перед пагодой.

– Что это? – тихо спросил подошедший отец.

– Это пагода, – Морис едва мог говорить. Только не плакать, уговаривал он себя. Не перед папой!

Отец опустился на колени рядом.

– Какая еще пагода?

Морис протянул дрожащую ладонь и показал отцу терракотовые осколки, а потом поднял с земли осколок с лилией.

– Я дал пагоде этот осколок. И еще бусину. Но она потерялась.

– Смотри-ка, это не она?

Отец поднял бусину и протянул Морису.

– Я видел, как пагоды строили стены, – сказал Морис, кивнув на них. – Но не знал зачем.

– Твоя пагода – смелое создание. Она не стала прятаться.

Морис узнал несколько пагод, которые лежали за стеной: одну розовую, одну белую с тем голубым стеклышком, что он ей подарил, и несколько разноцветных.

– Надо уйти, пап. Они не покажутся, если мы будем смотреть.

Отец встал, собрал целую пригоршню слизней и бросил в реку. Морис положил осколки Цинь Тинь рядом с другими пагодами, надеясь, что те смогут ему помочь. Мальчик вытер глаза, но, сколько бы он на них ни смотрел, ни одна не шевельнулась. Неужели пагоды позволят врагам взять верх?

– Слизни пробили брешь в твоей стене, – заметил отец. – Давай уберем их с той насыпи.

– Это не моя стена, – ответил Морис.

– Я хотел сказать, стена пагод.

Морис решительно шагнул к слизням. Они кишели повсюду, но самое ужасное было то, что они пожирали черепки! Морис понимал, что, возможно, наступает и на пагоды, но неизвестно, что было для них хуже – вес его тела или хищные твари. Горсть за горстью он хватал слизней и бросал их в реку. Ноги и руки у него разболелись, из носа опять пошла кровь, и он в бессилии опустился на землю.

– Пойдем домой, Морис, – сказал отец. – Ты сделал все, что мог.

Они добрались до ступеней разрушенной гончарни и стянули осклизлые носки.

– Давай их выбросим, – предложил отец. – Даже стирать противно.

Они вытерли ноги о траву и обулись. Когда Морис завязывал шнурки, он чуть не закапал кровью ботинки, и ему пришлось задрать голову. Тем временем слизни упорно продолжали ползти к насыпям, и их становилось все больше.

– Пагоды помогали мне, пап, – печально произнес Морис. – Они лечили меня.

Отец задумался.

– Конечно, сынок, – наконец ответил он. – Мы тоже хотим тебе помочь. Бабушка молится, мама следит за твоим питанием и сном. Я тоже стараюсь… И пагоды, конечно же, сделали что смогли.

Морис ухватил отца за руку, и они медленно зашагали домой. Когда они добрались до дороги, отцу пришлось взять его на руки.

Но Морис чувствовал, что сделал недостаточно. Лежа в лихорадке, он слышал, как в соседней комнате тихо переговариваются родители. Отец уговаривал маму через неделю уехать в Париж. Морис не сомневался: там его ожидает доктор Перро и кровопускание. Он знал, что случится с ним вдали от пагод.

Но и они без него пропадут. Неважно, вылечат они его или нет: он не позволит слизням их уничтожить. Он бы позвал на помощь родителей, но, разумеется, никто не поверит его рассказам о Цинь Тинь. Все решат, что это выдумки.

Морис лежал одетым; он сам накрылся одеялом еще до того, как мама пришла пожелать ему спокойной ночи, так что она ни о чем не догадалась. Мальчик дождался, пока родители и бабушка улягутся, и выбрался из-под одеяла. Затем он подобрал ботинки, открыл дверь и заглянул в гостиную. Стояла тишина. Морис босиком пробрался на кухню и тихонько придвинул стул к буфету. Забравшись на него, он открыл дверцу верхнего шкафчика и вытащил оттуда мешочек с солью. «Слизни не выносят соль, – подумал он. – Попробую их отогнать. А бабушке потом отдам деньги».

Он неслышно прикрыл входную дверь и пошел по тропе. Ярко светила луна, дорога была видна как на ладони. У реки Морис немного отдохнул и вскоре добрался до гончарни.

В лесу было темно, в вершинах деревьев тревожно шумел ветер. Ночью там все казалось зловещим. «Это слизни виноваты!» – подумал Морис и ускорил шаг. Дойдя до насыпей, он увидел, что слизни уже наполовину покрыли вторую из них, и стал лихорадочно искать пагоды. Но их нигде не было. Морис поискал осколки Цинь Тинь – они исчезли с того места, где он их оставил. Те пагоды, что были рядом с Цинь Тинь, тоже куда-то пропали.

– Не бойтесь! – крикнул Морис. – Я пришел помочь!

Он начал рассыпать соль. Едва ее крупинки попадали на слизней, они мгновенно сворачивались в клубки. Затем мальчик швырнул целую ее пригоршню на кучу слизней, громоздившихся возле дыры в насыпи, где, как полагал Морис, у пагод была сокровищница. Слизни начали корчиться от боли. Они то съеживались под своими панцирями, то, извиваясь, выворачивались из них. «Наверное, им очень больно», – подумал Морис, но отступать было поздно. Он должен спасти пагоды.

– Где же вы? – звал их Морис. – У меня мало соли, покажите, куда ее сыпать?

Внезапно у края второй насыпи он увидел знакомую белую пагоду. Она подняла голубое стеклышко, будто приветствуя его, но Морис понял, что она на что-то указывает. Он перевел туда взгляд и увидел огромное полчище слизней, переползающих через стену.

Слизни кишели там не просто так – они поедали пагоды!

– Иду! – крикнул Морис.

Он напал на слизней сзади: обсыпал солью тех, что лезли через стену, а потом тех, что шевелились между насыпями, но их все равно было слишком много. Морис горстями собирал слизней, бросал в реку – и снова рассыпал соль.

Вдруг показались пагоды – розовые, белые, разноцветные, они выстроились перед третьей насыпью. У них действительно были хрустальные мечи, тонкими иглами сверкающие в лунном свете.