Нил Гейман – Сошедшие с небес (страница 63)
— Брайан? — сказала она и, стеная, склонилась над ним. — Брайан, — повторила она, видимо, так громко, что ее услышали в доме. Она слышала, как грохнула рама в окне ее старой комнаты, и Синтия крикнула:
— Что ты еще натворил? — Башмаки загрохотали по лестнице, на крыльцо выскочила сестра, и она отвернулась от маленького тельца, тихо лежавшего под необитаемыми деревьями. В голове у Жаклин была лишь одна мысль, но, безусловно, очень важная.
— Никто его не поймал, — сказала она.
Питер Кроутер
ТО, ЧТО Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО МОЙ ОТЕЦ ЗНАЕТ
Питер Кроутер — обладатель множества наград за писательскую, редакторскую и издательскую деятельность: он участвовал в создании чрезвычайно популярного независимого издательства «ПиЭс Паблишинг».
Его рассказы, вошедшие в сборники «Самая длинная запись», «Одинокие дороги», «Песни прощания», «Плохое утешение», «Между строк», «Земля в конце рабочего дня», а также готовящийся к изданию «То, что я не знал, что мой отец знает» не только переводят на многие языки, по ним также снимают телефильмы по обе стороны Атлантики.
В содружестве с Джеймсом Лавгроувом он создал роман «Зияние Эскарди» и научно-фантастический цикл «Сумерки навсегда» («Тьма» и «Окна души» уже в продаже, «Тьма поднимается» готовится к выходу). Его короткий роман на тему Хэллоуин, «У волшебника-дуба и ручья фей», уже готовится к публикации в издательстве «Эартлинг».
Кроутер живет на живописном йоркширском берегу Англии со своей женой и бизнес-партнером Ники.
«Сознаюсь, я никогда не понимал тех авторов жанровой прозы, которые говорят, что не верят в то, о чем пишут, — признается писатель. — Лично я верю во все: в вампиров, вервольфов, привидения, гоблинов, пришельцев, Санту, вмерзших в лед чудовищ, фей, идеальную пинту Гиннесса… во все эти штуки. И особенно сильно я верю в то, что настанет день, когда я снова увижу моих родителей.
Мне так не терпится самому убедиться в этом, что время от времени я потакаю своим капризам и пишу что-нибудь этакое, чтобы провести с ними какое-то время… хотя бы на бумаге.
„То, что я не знал, что мой отец знает“ написан как раз в один из таких моментов, когда мне особенно сильно хотелось опять увидеть отца и крепко обнять его. Нет нужды объяснять, что этот рассказ посвящается ему и всем отцам, слишком рано покинувшим своих детей. И самим детям, которые, хотя и подросли немного, продолжают безумно скучать по своим родителям».
«Пап, я так люблю тебя!»
Если есть жизнь после смерти, то пусть она будет маленьким городом, Тихим, как это место в это мгновение.
Что-то было не так.
Беннет Дифферинг открыл глаза и прислушался, пытаясь понять, что же изменилось. Потом сообразил. Дыхания жены не было слышно.
Он сел, натягивая на себя одеяло, и уставился на пустое место в постели рядом с собой. Шелли не было. Он бросил взгляд на часы и нахмурился. Что-то рано она сегодня встала Обычно она лежит, пока он не выйдет из душа С чего это сегодня вдруг поднялась ни свет ни заря?
Потом он вспомнил Сегодня у нее встреча с сестрой, намечается очередной ежегодный забег по магазинам с шопингом до упаду.
И тут же, как по заказу, раздался голос Шелли.
— Милый?
— Ага, встаю, — крикнул Беннет в потолок.
— Я уже ухожу. В восемь пятнадцать встречаемся с Лизой.
Беннет кивнул пустой комнате. Сквозь зевок сказал:
— Развлекись хорошенько.
— Непременно, — крикнула она в ответ.
— Будь осторожна.
Он слышал, как она топочет по натертому деревянному полу прихожей то туда, то обратно, — собираясь, Шелли вспоминала сначала про ключи от машины, потом от дома, потом про сумочку.
— Замечательно, — крикнула она ему. — Сегодня прекрасное утро.
Беннет шлепнулся на кровать.
— Хорошо. — Но вышло только неясное бормотание, заглушенное зевком.
— Что?
— Я сказал «хорошо». Я рад за тебя.
Шаги внизу прошлепали в кухню.
— Я буду дома к восьми. Лизин автобус в семь.
— О’кей.
Шаги ненадолго замерли, а потом затопали по лестнице наверх.
— Не могу уйти, не поцеловав тебя на прощание, — сказала Шелли, вбегая в спальню. В открытую дверь понеслись снизу звуки радио.
Она склонилась над ним и смачно поцеловала его в лоб. Он знал, что на нем остался отпечаток ее помады, видел это по озорному блеску ее глаз, когда она, откинувшись назад, с удовлетворенной улыбкой созерцала свою работу.
Она нежно взъерошила ему волосы.
— Чем будешь заниматься сегодня?
Беннет пожал плечами, зевнул и отвернулся. Во рту еще чувствовался застоялый вкус ночи.
— Да так, всем понемногу.
— Слова! — перебила Шелли и ткнула его пальцем в живот. — Сначала напиши слова, а уж потом просматривай мейлы. — Она улыбнулась и потерла ладошкой его живот — еще один знак нежности. — Не заскучаешь? — Вопрос сопровождался одновременным подъемом интонации и бровей.
— Конечно, нет, — сказал Беннет. — Со мной все будет в порядке. Переделаю массу дел.
— Обещаешь?
— Обещаю. — Он вскинул сжатую в кулак руку и прижал два пальца к виску. — Честное скаутское, мэм. Я напишу слова, обещаю.
Она встала, прихватив с тумбочки у кровати свои часы. Застегивая их на запястье, она сказала:
— Ну, ладно, хорошего тебе дня. В холодильнике есть сандвич.
— Здорово.
Она остановилась в дверях спальни и взволнованно хрустнула пальцами.
— Знаешь… — сказала она, потирая ладони, — им даже пахнет.
Беннет повернулся в постели и подпер голову рукой.
— Чем пахнет?
Шелли нахмурилась:
— Рождеством, конечно. — Она заправила в юбку выбившийся свитер. — Все запахи напоминают о Рождестве: морозец… подарки, глинтвейн, теплое печенье. И небо такое ясное, а воздух свежий… — Беннету даже показалось, будто где-то вдалеке зазвонили рождественские бубенцы, и жена кивнула, точно в такт его мыслям.
— И, по-моему, скоро нас ожидает снег, — добавила она с демонической улыбкой: она знала, что Беннет ненавидит снег.
Беннет простонал:
— О, боже.
Она помахала ему рукой:
— Знаешь, ты уже превращаешься в Скруджа.
Он уронил голову на подушку:
— Да ну тебя, вздор!
Шелли улыбнулась:
— Ну, ладно, я пошла. Увидимся вечером.
— Ага, до вечера, — сказал он медленно закрывающейся двери.
Как ему показалось, одновременно хлопнула входная дверь, и взревел мотор «Бьюика», пробуждаясь к жизни. Трижды мягко бибикнул клаксон — это Шелли отъезжала от дома.