Нил Гейман – Пляска фэйри. Сказки сумеречного мира (страница 45)
Хилари тем временем успела довести себя до полной истерики, так что Робби пришлось уйти из комнаты, а я принялась закрывать окно. Оно застревало каждые пару дюймов. Если феи его действительно открывали, могли бы, что ли, раму смазать, мрачно подумала я. В конце концов, мне удалось его закрыть, потом я почитала девочкам еще одну книжку, на протяжении которой обе благополучно уснули.
Робби ждал в столовой. Он обнял меня за плечи, и мы снова вышли на веранду. Городской шум казался далеким и приглушенным, зато где-то поблизости свиристела молодая совка.
– Ну, что, дор-р-рогая, когда твои дядя с тетей возвращаются домой?
Я поглядела на часы.
– Где-то через час.
На улице было холоднее, чем раньше, и по коже у меня поползли мурашки. Робби тоже это почувствовал. Он встал позади меня, тепло обвил руками и прижал к груди.
– Так лучше?
Я кивнула и стала смотреть в ночь. Он положил мне подбородок на макушку. Во дворе внизу вовсю пели цикады. Где-то возмущенно мяукнула кошка.
Я почувствовала, что Робби улыбается.
– Я пробовал взять на гитаре этот звук – рассерженную кошку – и у меня почти получилось. Но что-то все время не давалось, какая-то деталь.
– Это для песни?
– Да нет. Так, баловался.
Он поцеловал меня в шею, так что по мне снова прошел ток.
– Ты явно замерзла, – сказал он негромко. – Может, нам пойти внутрь и хорошенько воспользоваться нашим часом?
Мы вошли, Робби сел на кушетку и протянул мне руку. Я вложила в нее свою и дала ему увлечь меня вниз. Считается, что держаться за руки – это вам не невесть что. Так, да не так. Дать кому-нибудь руку – это акт доверия. Когда мою взял Робби, по мне прокатилась волна тепла, словно внутри него пряталось солнце, коснуться которого могла только я одна.
Я целиком ушла в это тепло, и мы снова принялись целоваться. Некоторые парни в этом деле совершенно предсказуемы: начинают с губ, а дальше так и норовят двинуться вниз по телу. Или сначала целуются легче перышка, а потом с каждой секундой становятся грубее и требовательнее. Словно у них где-то там есть учебник по поцелуям, и они все делают старательно по схеме. Робби предсказуемым никогда не был. Он обладал настоящим талантом по этой части и каким-то образом все время попадал в точку – именно в то, чего я сейчас хотела. Жестко, быстро, медленно, дразняще – мы всегда были абсолютно, просто на удивление синхронны.
В общем, мы валялись на кушетке тети Кейт, вытянувшись и прижавшись друг к другу, целовались, как ненормальные, и совершенно растворились в процессе. Я сознавала только протяженность его тела вдоль моего, скользящие по моей голой талии руки, горячие губы сбоку на шее. Я выгнулась спиной прочь от него, чтобы он подтянул меня поближе – и он сделал это. Его рука забралась ко мне под топ, а я отправила свою изучать гладкую кожу у него под рубашкой. Он был так хорош на ощупь. Оба мы были так хороши… Каждая клеточка моего тела просто заходилась от счастья.
– Думаю, пора перевести знакомство на новый уровень, – тихонько хохотнув, сказал он.
Я почувствовала, как все тело у меня мигом напряглось. Мы вдруг очутились на самой границе между волнующим и опасным, а впереди замаячила явная возможность зайти туда, куда мы еще ни разу не заходили.
– Какой еще уровень? – я услышала, как мой голос прервался.
У меня был секрет. Робби думал, что я уже все повидала, а я на самом деле ни сном, ни духом. Все у нас в школе считают, что я девушка опытная, – а все Мора Магуайр, самая отпетая сплетница на всем Заливе. Это она распустила слух, что я уже делала это с парнем из колледжа в Сан-Диего. Я в общем-то и не отрицала. (Окей, может, это и отстой, но я в целом настолько паинька, что было даже приятно заставить всех думать, что я
Уверена, поэтому-то Робби и позвал меня на свидание в прошлом месяце (ну, хотя бы отчасти поэтому): думает, я готова куда на большее, чем на самом деле. Пока что он, правда, не пытался как-то на меня давить или поторапливать. Нет, он был очень милый, водил в пиццерию, в кино, давал входные, когда играла их группа, и вот даже тете Кейт мебель двигать помогал.
И учитывая его семью, мою, группу и школу, мы никогда надолго наедине не оставались. По крайней мере, в присутствии чего-то похожего на постель.
– На какой-такой уровень? – снова спросила я, изо всех сил стараясь звучать круто и непринужденно.
Он отодвинулся глядя на меня немного удивленно.
– Ты знаешь, о чем я.
Он откинул назад свою темную гриву.
– Почему ты не хочешь, чтобы мы были вместе?
– Мы и так вместе, – выдала я и поняла, как скверно это на слух, еще до того, как сказала.
– Ты знаешь, о чем речь. О том, чтобы быть как любовники, когда ты настолько близок с другим человеком, насколько это вообще возможно.
– А ты близок? – спросила я, а сама думала про одну девчонку из нашего класса… она говорила, что иногда после секса тебе грустно, одиноко и такое ощущение, будто тобой попользовались.
Его губы скользнули по моим.
– Такого с нами не случится. У нас есть контакт. Я думаю, с тобой это будет просто шикарно.
На всех наших прошлых свиданиях всегда были эти… как их… «ограничивающие обстоятельства». Это как играть на поле и знать, что судья все равно вмешается или время выйдет, и вообще как бы все ни обернулось, происходящее останется под контролем и можно особо не беспокоиться.
Но сегодня и поле, и правила остались где-то в другой реальности. Мы оба знали, что это больше не игра, что безопасность кончилась. Где-то за последний час все нормальные границы растворились, исчезли, и дело даже не в том, что никого из взрослых нет дома, а девчонки спят без задних ног.
Палец Робби пошел гулять под бретелькой моего лифчика.
– Ты позволишь посмотреть на тебя?..
Какая-то часть меня собиралась сказать да, просто чтобы узнать, насколько шикарно все будет, но все остальное, а именно насмерть перепуганная девственница быстро отпихнула его руку и выплюнула:
– Нет!
Робби сел, немного отодвинувшись от меня, но руку с бедра (моего) не убрал.
– Что не так? – мягко спросил он. – Мне казалось, тебе нравится…
– Мне нравится.
– Тогда…
– Но я пока не готова, – честно призналась я.
Он нежно пожал мне коленную чашечку.
– Почему нет?
– Н-не знаю, – соврала я. – Просто знаю, что не готова. Пока.
Вся близость между нами разом пропала.
– Ты же не собираешься в дразнилки играть, правда? – голос его звучал все так же мягко, но где-то на заднем плане проглянуло подозрение.
– Так, минуточку. Я что, уже не могу сказать, что не готова, и не превратиться при этом в динамщицу? Может, у нас пока разные
Он еще отодвинулся и медленно покачал головой.
– Нет, не верю. Ты была сейчас со мной, вся целиком, и сама это знаешь. Тут что-то другое. Может… тебя что-то пугает?
Он попал в самую точку, но я не могла, просто не могла это признать. Как и того, какой абсолютной, незрелой, неопытной девственницей на самом деле была. И что не хочу, чтобы он касался моей груди, потому что боюсь, как бы за этим не последовал секс, а я не очень-то понимаю, что такое секс и куда он может меня завести, и уж точно совсем не уверена, что там, куда он меня заведет, я точно сумею со всем справиться. И что смертельно боюсь, что там, внутри меня, что-то изменится навсегда.
Робби откашлялся.
– Резинки у меня есть, если тебя это волнует…
– Я… я просто не могу сделать это сегодня.
Он откинулся на спинку кушетки, шумно выдохнул и принялся изучать тетин потолок.
– Не могу сказать, что ты упрощаешь нам жизнь.
– Я в курсе, – сказала я, захлебываясь во внезапной волне ужаса.
Вот оно. Робби больше не захочет со мной встречаться.
– Ну, ладно, – он погладил меня по ложбинке между большим и указательным пальцем. – Не волнуйся об этом. Пустяки.
– Нет, не пустяки.
Я в панике осознала, что пытаюсь сморгнуть слезы.
Он наклонился и поцеловал меня в щеку, потом встал, накинул кожаную куртку, забросил на спину гитару и двинулся к двери. Я пошла следом, чувствуя себя хуже некуда.