Нил Гейман – Никогде (страница 43)
Это был не тот голос, который Ричард сто раз слышал на автоответчике, на своих аудиозаписях, на видео; нет, то была всего лишь пародия на его голос. А у этого двойника был настоящий голос Ричарда, голос, который звучал у него в голове, его подлинный голос.
– Приди в себя! – воскликнул двойник. – Оглянись! Здесь полно людей. Попробуй наконец понять, что с тобой происходит… Ты целую неделю провел будто в тумане, настала пора взглянуть правде в глаза…
– Что за чушь! – отчаянно крикнул Ричард и помотал головой, отвергая то, что говорил двойник. Потом осмотрелся, пытаясь различить на пустой станции людей. Вдалеке что-то мелькнуло. Ричард пригляделся, но там уже ничего не было.
– Смотри, – прошептал двойник. – Сейчас ты все увидишь.
– Что увижу? – Ричард стоял на пустой, слабо освещенной станции метро, в каменном мавзолее. И вдруг…
Внезапный шум оглушил его, свет ударил в глаза. Он стоял на станции «Блэкфрайрз» в час пик. Вокруг сновали люди, толпа незнакомых людей, они отпихивали друг друга, кричали, спешили куда-то. У края платформы застыл поезд, и Ричард увидел свое отражение в одном из окон. Он выглядел ужасно: недельная щетина, в ней и в уголках рта застряли остатки еды, синяк под глазом, красный, воспаленный прыщ на носу; вся одежда грязная, в корке засохшего ила, почерневшие от грязи ногти; красные, мутные глаза, спутанные волосы. Сумасшедший бомж посреди станции метро в час пик.
Ричард закрыл лицо руками.
Когда он снова посмотрел на платформу, люди исчезли. Он был один посреди пустой темной станции. Ричард сел на скамейку и закрыл глаза. Кто-то взял его за руку, сжал пальцы. Это была женщина – до него донесся запах духов.
Двойник Ричарда сидел слева, а Джессика – справа. Она держала Ричарда за руку и смотрела на него с состраданием. Никогда прежде она так на него не смотрела.
– Джесс? – прошептал он.
Джессика покачала головой и отпустила его руку.
– Нет, я не Джесс, – ответила она. – Я тоже ты. Выслушай меня, любимый. Ты почти пришел в себя. Твой разум долго витал неизвестно где, но сейчас…
– Вы все время говорите, что я почти пришел в себя, что пора взглянуть правде в глаза. Но я не знаю, что вам… – Внезапно он нащупал какие-то обрывки воспоминаний и замолчал. Посмотрел на двойника, на девушку, которую когда-то любил.
– Это, что, как-то связано с испытанием? – спросил он.
– Испытанием? – удивилась Джессика и, нахмурившись, обменялась взглядом с тем-Ричардом-который-не-был-Ричардом.
– С испытанием, которое я должен пройти. Если пройду – черные монахи отдадут мне ключ. Они живут под Лондоном, эти монахи, – объяснил Ричард и с облегчением подумал, что наконец-то все проясняется. – А потом я должен отнести ключ ангелу по имени Ислингтон. Тогда он поможет мне вернуться домой… – У него пересохло во рту, и он снова замолчал.
– Ты хоть послушай, что говоришь, – тихо сказал двойник. – Это же настоящее безумие!
Казалось, Джессика с трудом сдерживает слезы. Глаза у нее блестели.
– Ричард, нет никакого испытания. У тебя просто… у тебя был нервный срыв. Пару недель назад. Видимо, ты не смог справиться со стрессом. И я разорвала нашу помолвку. Ты так странно вел себя в последнее время, как будто это был не ты. Я просто не вынесла этого… А потом ты пропал… – По ее щекам потекли слезы, она замолчала, вынула из кармана платок и высморкалась.
Двойник сказал:
– Я бродил по улицам Лондона, одинокий, обезумевший, всеми покинутый. Спал под мостом, питался объедками из мусорных баков. Дрожал от холода один-одинешенек. Что-то бормотал себе под нос, разговаривал с людьми, которых на самом деле не существует…
– Прости меня, Ричард, – сказала Джессика.
Она плакала. Лицо у нее исказилось. Она выглядела совсем не такой красивой, как раньше. Тушь потекла, нос покраснел. Ричард никогда не видел, чтобы ей было так плохо, и ему вдруг захотелось утешить ее, сделать так, чтобы ей стало легче. Он потянулся к ней, собираясь ее обнять, успокоить, поддержать, но тут все закружилось, распалось на фрагменты и исчезло…
Кто-то споткнулся об него и, выругавшись, поспешил дальше. Ричард лежал на животе на платформе в час пик. Одна его щека была мокрой и липкой. Он приподнял голову и понял, что лежит в луже собственной блевотины (по крайней мере, он надеялся, что она была его собственной). Люди смотрели на него с отвращением и тут же отводили взгляд.
Ричард вытер лицо руками и попытался подняться, но не смог. Застонал и крепко зажмурился. Когда он открыл глаза – через тридцать секунд, через час, а может, через день, – на станции снова было темно. Он встал. Люди исчезли.
– Эй! – позвал он. – Помогите! Пожалуйста!
На скамейке сидел Гарри и смотрел на Ричарда.
– Неужели ты сам не можешь понять, что нужно сделать? – Гарри встал и подошел к нему. – Ричард, – сурово сказал он, – я – это ты. И то, что я тебе могу посоветовать, ты и сам отлично знаешь. Или ты боишься послушаться самого себя?
– Ты не я, – сказал Ричард, но уже не так уверенно.
– Дотронься до меня, – предложил Гарри.
Ричард протянул руку. Она прошла сквозь лицо Гарри, как сквозь теплую жвачку. Ричард не ощутил никакого сопротивления. Он вытащил руку из его лица.
– Видишь? – спросил Гарри. – Меня нет. Ты здесь один. Ходишь взад-вперед по платформе, болтаешь сам с собой, пытаясь набраться смелости, чтобы…
Ричард хотел промолчать, но внезапно почувствовал, как его рот открылся, и услышал свой голос:
– Набраться смелости для чего?
Тут из динамиков послышался голос и эхом разнесся по платформе: «Уважаемые пассажиры, приносим вам извинения за вынужденную задержку в связи с несчастным случаем на станции “Блэкфрайрз”».
– Вот для этого, – ответил Гарри, склонив голову на бок. – Чтобы стать причиной этой вынужденной задержки. Покончить со всем раз и навсегда. Ричард, подумай о своей скучной, однообразной жизни. Это не жизнь, а грубая подделка, – ни любви, ни радости, ни счастья. У тебя даже друзей нет.
– У меня есть ты, – прошептал Ричард.
Гарри удивленно посмотрел на него.
– Я всегда считал тебя полным придурком, – признался он. – Настоящим кретином.
– У меня есть Дверь, Охотница, Анестезия.
Гарри улыбнулся. В его улыбке застыла жалость, и от этого Ричарду стало еще больнее. Уж лучше бы в ней были ненависть и презрение.
– Никак не можешь забыть своих воображаемых друзей? Знаешь, мы всем офисом хохотали над тобой из-за тех троллей. Помнишь? Ты расставлял их у себя на столе. – Гарри засмеялся, и Ричард тоже.
Все это было ужасно. Так ужасно, что оставалось только смеяться. Отсмеявшись, Ричард замолчал. Гарри сунул руку в карман и достал маленького пластмассового тролля с кудрявыми фиолетовыми волосами. Когда-то он стоял у Ричарда на мониторе.
– Держи, – сказал Гарри и бросил его Ричарду. Тот хотел поймать, протянул руки, но тролль пролетел мимо и упал на платформу. Ричард встал на колени и принялся ползать по полу, пытаясь отыскать тролля. Ему вдруг показалось, что этот тролль – единственное, что осталось от настоящей жизни, и если удастся его найти, можно все вернуть…
Снова час пик. Поезд изрыгнул на платформу сотни пассажиров и теперь ждал, когда другие сотни войдут в вагоны. Ричард по-прежнему стоял на коленях, его толкали сновавшие туда-сюда люди. Кто-то наступил ему на пальцы. Ричард вскрикнул и инстинктивно сунул руку в рот, как ребенок, который обжегся. От руки страшно воняло. Но ему было наплевать: он наконец-то разглядел тролля на самом краю платформы, всего в десяти футах от себя, и теперь медленно полз туда на четвереньках, продираясь сквозь толпу. Люди ругались, спотыкаясь об Ричарда. Он и представить не мог, что какие-то десять футов могут показаться такими бесконечными.
Внезапно он услышал омерзительное хихиканье и задумался, не переставая ползти, кто бы это мог быть. Наверное, сумасшедший, – нормальный человек не может так хихикать. Ричард сглотнул, и хихиканье стихло. И тут он понял, кто этот безумец.
Он уже почти дополз до края платформы. Но какая-то старушка подошла к дверям вагона и, входя, случайно задела пластмассового тролля. Тот сорвался вниз, в темноту, в узкую щель между платформой и вагоном.
– Только не это, – прошептал Ричард.
Он все еще хихикал, как безумный, у него выступили слезы, потекли по щекам. Он потер глаза, и их защипало еще сильнее.
На станции снова было пусто и темно. Он встал и, пошатываясь, дошел наконец до края платформы. Там, внизу, возле третьего рельса, лежал тролль. Ричард различил смутные очертания крошечной фигурки с фиолетовыми волосами. Он поднял голову – на стене напротив висели огромные плакаты. Привычная реклама. Кредитные карточки, кроссовки, отдых на Кипре. Ричард попытался прочесть, что там написано, но внезапно слова стали меняться прямо у него на глазах.
Вместо рекламных слоганов он увидел слова:
ПОКОНЧИ С ЭТИМ!
ОСТАВЬ ВСЕ МУЧЕНИЯ ПОЗАДИ!
БУДЬ МУЖЧИНОЙ – СДЕЛАЙ ЭТО!
НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ – ТО, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО!
Ричард кивнул. Он разговаривает сам с собой. На плакатах все та же реклама. Да, он просто разговаривает сам с собой. И на этот раз пора с собой согласиться. Он услышал гул поезда, который мчался к станции. Ричард стоял на краю платформы, сжав зубы и качаясь взад-вперед, как будто его все еще толкали пассажиры, хотя на станции было пусто.