Нил Гейман – Невероятные расследования Шерлока Холмса (страница 4)

— Разные преступники… — тихо произнес детектив, но я чувствовал, что он уже все понял сам.

— Маскировка… Холмс в этом мастер.

— Так что же, я должен открыть охоту на Холмса? Ловить его по всему Лондону, который он знает как свои пять пальцев?

— Не знаю, что и посоветовать вам, — вздохнул я, будучи уверен, что нам не остановить Холмса. Мой друг доведет до конца начатую игру и выберет финал по своему усмотрению. — В этом городе он изучил каждую улицу, каждую подворотню. Ему известно, кто где живет, чем промышляет и с кем общается. Приведите его в любой квартал, ткните пальцем в любой дом, и он без запинки выложит длинную историю. На Бейкер-стрит он держит обширную картотеку, а вторую, точно такую же, хранит у себя в голове. Мистер Джонс, вы хоть представляете, что это за феномен — мозг Шерлока Холмса? Его возможности безграничны!

— А что насчет вашего мозга, доктор Ватсон? Вы, я слышал, хвораете — не сказался ли недуг на рассудке? Не было ли у вас галлюцинаций?

— Да, я очень болен… из-за того, чему стал свидетелем. Еще вчера вечером со мной все было в порядке.

— Коли так, я должен его найти, — ответил Джонс с безнадежностью в голосе.

Какое-то время он не мог оторвать глаз от огня в камине, но все же покинул наконец кресло и встряхнулся, снова став человеком действия.

— Желаю удачи, — напутствовал его я.

— А вы не можете помочь? — спросил Джонс. — Ведь вы его знаете как никто другой, лучший друг все-таки… У вас есть какие-нибудь догадки, почему он совершает эти преступления, где нанесет удар в следующий раз?

— Никаких догадок. Вне всяких сомнений, это умопомешательство.

Мне уже очень хотелось, чтобы инспектор ушел, исчез в ночи. Передо мной стоял человек, который объявит Шерлока в розыск, пошлет на охоту вооруженных полицейских, готовых стрелять и убивать. И чему бы я ни стал свидетелем (о, эти ужасные воспоминания!), мне не хотелось думать о смерти лучшего друга.

Джонс ушел, а я вскочил на ноги. Он прав — никто не знает Холмса так, как его знаю я. Мы дружим много лет, у меня на глазах он раскрывал преступления, которые кого угодно поставили бы в тупик, и теперь я надеялся, что перенял хоть частичку его интуиции.

Уже почти стемнело, и красные сумерки целуют окно брызгами разбавленной крови. Если сегодня суждено повториться событиям прошлой ночи, то Холмс уже вышел на охоту, в поисках новой жертвы.

Мне надо пойти на Бейкер-стрит. Возможно, там я найду причину этого безумия… а если повезет, то и надежду на излечение Шерлока.

В эту ночь Лондон уже не был прежним.

На улицах встречалось гораздо меньше прохожих, чем обычно, — слухи о давешних убийствах возымели свое действие. К тому же шел дождь, тончайшая морось быстро пропитала мою одежду. В кромешной мгле уличные фонари создавали вокруг себя оазисы полусвета, и я со всей возможной быстротой перебегал от одного к другому. В сиянии ламп моя тень снова и снова меняла направление; еще никогда я не чувствовал себя таким уязвимым. Взгляд не проникал далее скудно освещенного круга, зато меня мог увидеть любой незнакомец, притаившийся в ночи, любой недруг с ножом в руке.

Дорогу на Бейкер-стрит я мог найти даже в полной темноте, а потому шагал быстро и уверенно, правда, при этом напряженно вслушивался, ища малейшей намек на преследование. Но как ни всматривался я во мрак, он ревностно хранил свои тайны.

Да, теперь все казалось другим. И дело не только во вновь обретенном страхе темноты, но и в подозрении, что прошлого ни за что не вернуть. Холмс всегда понимал, что истина кроется в деталях, но сознавал ли он хоть в малейшей степени, какая разрушительная сила живет в нем? Догадывался ли, что за ядовитое варево из опыта, знаний и усталости постепенно сводит его с ума?

Лондон, по которому я шагал в потемках, был чужим. Жестоким. Белое и черное, добро и зло слились воедино, границы между ними растаяли. Я понимал: Шерлок совершил ужасное преступление. Но я не мог смириться с мыслью, что его будут за это травить, как бешеного пса, и в конце концов убьют.

В кармане пальто лежал револьвер, но я, приближаясь к своей цели, молился, чтобы не пришлось им воспользоваться.

Из переулков выпрыгивали, метались по крышам тени, но то всего лишь мое воображение искривляло сумерки. К тому времени, как я добрался до Бейкер-стрит, наступила полная темнота, лишь луна бледным призраком висела в небе; ее лучи едва пробивались сквозь лондонский смог.

Какое-то время я стоял снаружи, вглядываясь в окно квартиры Холмса. Там не горел свет, не было и других признаков присутствия жильца. Все равно я выждал несколько минут, спрятавшись в безопасном убежище памяти. Конечно, Шерлок не напал бы здесь, в тени дома, где он прожил столько лет. Я боялся другого — что он залег на дно, спрятался в неизвестном мне уголке Лондона, а может, влекомый безумием, и вовсе покинул город.

Сзади раздался какой-то звук, и я круто повернулся, выхватывая револьвер. Последовал тихий хлопок, словно кто-то открыл рот, готовясь заговорить. Я задержал дыхание и выставил оружие перед собой, не поднимая его выше пояса. Никого… Тьма и тишина полнились тайнами, и одна из них была поистине ужасной. Что же это за тайна?..

— Холмс, — окликнул я, сознавая, что он не должен здесь появиться. Не такой он дурак, чтобы вернуться домой, когда его разыскивают за совершение жутких преступлений.

— Друг мой.

Я обмер от неожиданности. Но затем попытался определить, откуда шел голос, покрепче сжал рукоятку револьвера и медленно повел дулом слева направо, готовый выстрелом ответить на любое угрожающее движение. Это была самая настоящая паника. Желудок скрутился в тугой узел, стоило представить, как нож рассекает кожу и погружается вглубь.

— Это вы, Холмс?

Какое-то время царило безмолвие, и я уже было подумал, что померещилось. На секунду стало еще темнее, словно небо внезапно затянулось пеленой туч. Я даже посмотрел вверх, но там ничего не было, кроме всегдашнего бледного кружка луны.

— Вы тоже это чувствуете! — произнес голос.

— Холмс, покажитесь, пожалуйста!

— Идите в мою квартиру. Миссис Хадсон еще ни о чем не знает, она вас впустит, а я проберусь другим путем.

Он не казался сумасшедшим. Да, его голос звучал по-другому, но безумцу не принадлежал.

— Холмс, я должен сказать вам…

— Мне известно, что вы видели, Ватсон, и вы правильно поступаете, держа револьвер наготове. Поднимитесь в мою квартиру, сядьте в угол и не выпускайте оружия из рук. Ради вашего душевного здоровья, ради спокойствия вашего разума револьверу лучше оставаться между нами какое-то время.

— Я видел… Холмс, я видел…

— Ступайте же!

И он исчез. Я не слышал, как Шерлок ушел, и не заметил никакого движения в потемках, но понял: моего друга здесь уже нет. У меня не было фонаря, чтобы выслеживать Холмса, — впрочем, он все равно спрятался бы от света. И при этой мысли я понял, что до сих пор полагаюсь на его гениальность, опыт сыщика и неуважение к обывательской логике, к рядовому уровню интеллекта.

Он сошел с ума, но… я не мог не верить ему.

Вдалеке раздался крик. В Лондоне тысячи бродячих собак, часто встречаются лисы, и даже, если верить слухам, по безлюдным проулкам обширного города рыщут волки. Однако этот вопль явно принадлежал человеку.

Холмс не мог уйти так далеко за столь короткое время.

Или мог?

Миссис Хадсон поприветствовала меня и проявила учтивость, не обратив внимания на волнение, с которым я поднялся по лестнице в квартиру моего друга.

Прежде чем Шерлок появился, до меня долетел еще один крик.

Я стоял в темной комнате у открытого окна, разглядывая Лондон и прислушиваясь к ночным звукам. Город почти затих, но когда ты объят страхом, тебе любой шорох покажется оглушающим. По окрестностям пронесся собачий лай, грохот захлопнувшейся двери эхом отразился от стен. Вне всяких сомнений, это был человеческий вопль. И хотя его источник находился дальше, чем ранее, я все равно различил в нем смертную муку. Минуту спустя последовал третий крик, но тут же оборвался. И более ничего.

«Поднимитесь в мою квартиру, сядьте в угол и держите оружие наготове», — сказал Холмс.

Я предпочел находиться подле окна. По крайней мере, выскочу в случае чего. Скорее всего, сломаю шею, но все-таки есть шанс на спасение.

«Я пришел прямо к нему домой, — лезли в голову панические мысли. — Как муха в паутину. Как цыпленок в лисье логово».

Голос Шерлока показался непривычным, каким-то сдавленным, — но я не мог поверить, что мой друг, говоривший со мной несколько минут назад, стал причиной этих криков.

В голове мелькнула мысль об инспекторе Джонсе. Хочется верить, что с ним все в порядке…

— Я уверен, он жив, — раздался голос Холмса позади меня. — Он слишком глуп, чтобы умереть.

Я повернулся на месте, подняв револьвер. Мой друг уже находился в комнате — неслышно вошел и затворил за собой дверь. Теперь он тяжело дышал, словно после бега. Я отступил от окна, впуская в помещение лунный свет и с ужасом готовясь увидеть темные влажные пятна на ладонях и рукавах Холмса.

— Как вы узнали, что я думал о Джонсе? — спросил я, в очередной раз дивясь проницательности Шерлока.

— Миссис Хадсон сообщила, что он побывал здесь, искал меня. Естественно, затем он обратился к вам, а вы, подчиняясь высоким моральным соображениям, рассказали ему о том, чему, как вам кажется, стали свидетелем. Вы знаете, что он сейчас снаружи, подстерегает меня. А крик… Он явно походил на человеческий, правильно?