Нил Гейман – Невероятные расследования Шерлока Холмса (страница 122)

Холмс расположился в кресле и уткнулся в вечернюю газету, но миг спустя раздосадованно хлопнул ею об стол.

— Черт знает что! Я уже читал этот номер. Ватсон, разве сегодня не приносили почту?

Судьба-насмешница не оставила мне иного выбора, кроме как принять столь неподобающую роль. Мы с Шерлоком будто местами поменялись, и теперь я был вынужден открывать ему глаза на происходящее.

— Дорогой мой Холмс, жаль вас расстраивать, но газеты уже давно не печатаются.

На его длинном лице сурово сдвинулись брови, в глазах появился грозный блеск.

— Ватсон, мне почему-то думается, что человек с вашим афганским прошлым должен быть более устойчив к воздействию солнечных лучей. Спору нет, жара нынче ужасная, но не настолько же, чтобы помрачить ваш рассудок.

— Уверяю вас, Холмс, он ничуть не помрачен, — вздохнул я. — Увы, я говорю истинную правду, хотя, признаться, мой отклик на эту новость был в точности таким же. Вот уже семьдесят пять лет как закрылась последняя газета.

— Семьдесят пять лет? Ватсон, помилуйте! Эта газета датирована четырнадцатым августа тысяча восемьсот девяносто девятого. Вчерашним днем!

— Боюсь, Холмс, вы заблуждаетесь. Нынче год две тысячи девяносто шестой от Рождества Христова, пятое июня.

— Две ты…

— Понимаю, дружище, это может показаться абсурдным…

— Это не может показаться абсурдным! Это и есть сущий абсурд, старина… Старина — так я привык обращаться по-дружески, но вам, конечно же, ни в коем случае не дашь двухсот пятидесяти.

— Возможно, я не тот, кто может все объяснить толком, — вздохнул я.

— Верно, — раздался голос в дверях. — А посему предоставьте это мне.

— Вы еще кто такой? — подскочил, как ужаленный, Шерлок.

— Меня зовут Майкрофт Холмс!

— Самозванец! — возмутился мой друг.

— Пожалуйста, не спешите с выводами, — возразил Майкрофт. — Хоть я и не являюсь вашим братом и даже завсегдатаем клуба «Диоген», но тоже ношу это имя и фамилию. Я ученый, воспользовавшийся некими научными принципами, дабы изъять вас из вашего прошлого и перенести в мое настоящее.

Сколько лет я знал своего друга — и лишь сейчас впервые увидел его начисто сбитым с толку.

— Он говорит истинную правду, — подтвердил я.

— Но зачем? — развел длинными руками Холмс. — Пусть даже это не безумная фантазия — чего я ни на миг не допускаю, — какой смысл похищать меня и моего доброго приятеля доктора Ватсона?

— Есть причина, Холмс. Как вы любите говорить, игра начинается.

— Что, убийство? — спросил я, радуясь долгожданному объяснению нашего путешествия во времени.

— Ах, если бы просто убийство, — вздохнул Майкрофт. — Возможно, это самая великая загадка, с которой сталкивалось человечество на своем веку. Мы имеем дело с исчезновением, и не одного живого существа, а триллионов. Триллионов, Холмс!

— Ватсон, — обратился ко мне Холмс, — вы, конечно же, умеете распознавать психические патологии. Посмотрите в своем саквояже, не найдется ли там чего-нибудь для этого несчастного. Все население Земли не превышает двух тысяч миллионов.

— Так было в ваше время, а сегодня это восемь миллиардов, — поправил Майкрофт. — Но я повторяю: речь идет об исчезновении триллионов.

— О, я сообразил наконец! — В глазах Холмса затлел огонек уверенности: здравый смысл снова вернул свои позиции. — Мне доводилось читать в «Иллюстрейтед Ландон ньюз» про динозавров — так Оуэн назвал огромных тварей, вымерших давным-давно. Это с их исчезновением я призван разобраться?

Майкрофт отрицательно покачал головой:

— Вам бы прочитать монографию профессора Мориарти «Динамика астероида»…

— Я не захламляю свой мозг бесполезными знаниями! — отчеканил Холмс.

Майкрофт пожал плечами:

— В этом труде Мориарти выдвинул весьма остроумную идею: в нашу планету врезался астероид, и ее на многие месяцы заволокло поднятой при ударе пылью. Примерно через столетие после выхода монографии в свет догадка профессора подтвердилась, в отложениях глины были найдены следы того катастрофического столкновения. Нет, Холмс, задача, о которой вы говорите, давно решена. Та же, что предлагается вам, куда грандиозней.

— Ради бога, перестаньте ходить вокруг да около! — вспылил Холмс.

Майкрофт указал моему другу на кресло, и тот после секундных колебаний сел.

— Она называется парадоксом Ферми, — сообщил рыжеволосый ученый. — В честь итальянского физика Энрико Ферми, который жил в двадцатом веке. Видите ли, нам известно, что в нашей Вселенной существует бесчисленное множество планет, и по логике на многих из них могли бы возникнуть цивилизации разума. Мы даже математически получили приблизительную цифру, воспользовавшись специальным уравнением Дрейка. На протяжении полутора веков при посредстве радио… — для вас будет понятнее термин «беспроволочный телеграф» — мы искали признаки существования этих мыслящих культур в космосе. И никого не нашли! Никого! Посему парадокс Ферми гласит: если во Вселенной должна кишеть жизнь, куда подевались все эти чужаки?

— Чужаки? — переспросил я. — А куда они могли подеваться? Живут себе за границей, в своих суверенных государствах, и в ус не дуют.

— Дорогой доктор, в наши времена слово имеет дополнительные значения. Под чужаками я подразумеваю инопланетян, существ, обитающих на иных планетах.

— Как в романах Верна и Уэллса? — спросил я с притворной серьезностью.

— И это не только планеты, что крутятся вокруг нашего Солнца, — добавил Майкрофт.

Холмс снова встал.

— Я ни бельмеса не смыслю в планетах и вселенных, — раздраженно сказал он. — Подобные сведения не имеют практического применения в моей профессиональной деятельности.

Я кивнул, позволив себе смешок:

— Когда мы с Холмсом только познакомились, он не поверил, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот.

— Шерлок, мне известно о пробелах в вашем образовании, — с улыбкой проговорил Майкрофт, и мой друг аж скривился от такой фамильярности. — Но это дело легко поправимое.

— Я не стану загромождать свой разум бесполезными сведениями, — повторил Холмс. — В нем хранится исключительно то, что помогает мне в работе. Например, я способен распознать любую из ста сорока разновидностей табачного пепла…

— Ну, эти сведения вам уж точно не пригодятся, Холмс, — перебил Майкрофт. — У нас уже давно никто не курит, ибо доказано, что табак вреден для здоровья.

Я быстро глянул на Шерлока — сколько раз напоминал ему о пагубности самоотравления никотином.

— Вдобавок за минувшие годы мы немало узнали о строении мозга. Ваши опасения насчет того, что постижение литературы, астрономии и философии не оставит места для более важных наук, беспочвенны. Вместимость человеческого разума, его способность хранить и извлекать информацию поистине безгранична.

— Это правда? — спросил Холмс, и по тону я понял, что мой друг изумлен.

— Правда.

— И вы хотите, чтобы я занялся изучением физики, астрономии и так далее?

— Да, — подтвердил Майкрофт.

— Чтобы разобраться с парадоксом Ферми?

— Именно так.

— Но почему я?

— Потому что в вашем лице мы имеем специалиста по решению загадок, равного которому свет не видывал. Эпоха Шерлока Холмса миновала двести лет назад, а его соперник не родился до сих пор.

Майкрофт, наверное, не заметил, но от меня-то не укрылось легчайшее проявление гордости на лице моего давнего компаньона. Однако в следующий миг Холмс помрачнел.

— Но это каким же багажом знаний необходимо обзавестись, чтобы хотя бы подступиться к вашему делу. Понадобятся многие годы…

— Вовсе нет. — Майкрофт взмахнул рукой, и посреди Холмсова стола, как всегда беспорядочно заставленного и заваленного вещами, возникли вертикальный стеклянный прямоугольник и непривычная моему глазу металлическая чаша. — Технологии познания отнюдь не стояли на месте, и мы научились записывать информацию непосредственно в мозг. — Майкрофт подошел к столу. — Вот эта панель называется монитором, она включается от вашего голоса. Надо просто задавать вопросы, и устройство покажет любой интересующий вас предмет. Ежели сочтете какую-либо тему полезной для расследования, просто наденьте на голову шлем. — Он указал на чашу. — Скажите «загрузить», и необходимые сведения будут совершенно безболезненно внедрены в нейронные сети вашего мозга. Уже в следующий миг вам покажется, что эту область науки вы досконально знали всегда.

— Невероятно! — воскликнул Шерлок. — А что потом?

— А потом, мой дорогой Холмс, я надеюсь, что в дело вступит ваша непревзойденная дедукция, вы решите парадокс и мы узнаем в конце концов, что случилось с чужаками.

— Ватсон! Ватсон!

Я вздрогнул, просыпаясь. Холмс, будучи в восторге от новообретенной способности без усилий поглощать информацию, засиделся до глубокой ночи; я же сам не заметил, как уснул в кресле. Похоже, мой друг нашел-таки лекарство от дремлющей кокаиновой зависимости: держа в руках ключи к абсолютному знанию, он не будет маяться от безделья в промежутках между раскрытием детективных тайн.

— А? — У меня пересохло в горле — должно быть, спал с открытым ртом.

— Старина, это куда увлекательнее, чем я себе представлял. Вот послушайте — и вам это покажется ничуть не менее интересным, чем любое из расследованных нами преступлений.