Нил Гейман – Монстры Лавкрафта (страница 79)

Дедушка ничего не сказал.

– Со мной все в порядке. В отличие от бедного дяди Джима. Да, дедушка?

– О чем, черт тебя подери, ты говоришь? – спросил отец. – Ты что, под кайфом?

– Нет, – ответил Джош. – А даже если бы и так, это никак не относилось бы к тому, о чем мы говорим, ведь так, дед?

– Прекрати, – сказал отец. – Не знаю, о чем ты говоришь, но прекрати.

– Чего я не могу понять, – продолжал Джош, – так это вот что – было ли это случайностью или ты сделал это намеренно? Все вышло из-под контроля или ты натравил это существо на своего сына? А если ты спустил его на него, то что такого он мог сделать, чтобы довести тебя до такого? Ах да, и вот еще – как ты вообще себя выносишь?

– Уходи, – сказал отец. – Просто уходи. Убирайся отсюда.

– Мальчик, – добавил дедушка, – ты перешел с тонкого льда в холодную воду.

– И что это значит? Что я могу ожидать визита твоего друга из морозильника?

– Джош, – сказал отец, и его кресло заскрипело, когда он подался вперед. – Я не шучу. Тебе нужно уйти.

– Хорошо, – согласился Джош. – Я уйду. Дед, если захочешь мне что-нибудь показать, ты знаешь, где меня найти.

Диванные пружины застонали, когда он встал. В глубине души Рэйчел ожидала, что он остановится в кухне по пути в комнату или что его окликнет мама, но ничего этого не произошло. Когда в коридоре затих топот его шагов, отец сказал:

– Пап, мне очень жаль. Я не знаю, что на него нашло. Ты в порядке?

– Матч идет, – ответил дед.

12. Вторая кассета

Вторая кассета была повреждена настолько, что от разговора дяди Джима с дедушкой остался лишь поток помех, в котором проскакивали искаженные слова и фразы. Большая их часть («комната», «идти», «пространство») были слишком общими, чтобы понять основную суть разговора, хотя некоторые из них («напуган», «сырое мясо», «солдат»), казалось, давали хоть какую-то информацию. После первого прослушивания Джош уверял, будто дедушка описывал, как выползшее из яйца существо было напугано, пока он не покормил его сырым мясом какого-то животного, вероятно, завоевывая тем самым его доверие. Затем дедушка причислил существо к классу солдат, о которых узнал во время комы. Несмотря на то что Рэйчел сочла интерпретацию Джоша разумной, она отказалась в это верить, на что Джош заметил, что она просто заноза в заднице. Какое лучшее объяснение она могла предложить на основании того, что они уже прослушали?

Никакое. Она была вынуждена это признать. Три более длинных отрывка, которые они нашли на кассете, тоже никак им не помогли. Первый длился пять минут – бормотание утихло, и послышался голос дедушки:

– …примерно так же, как люди заболевают гриппом. Высокая температура, головокружение, а каждый дюйм кожи словно палками избивает толпа людей. Возможно, это также подействовало на существо, но я сомневаюсь. Думаю, это связано с биологическими различиями. То, что оно с тобой борется, не помогает. Особенно если чувствует кровь. Это так пытаться завалить сильного мужчину и пытаться удержать его на земле. Иногда у тебя нет другого выбора, кроме как ненадолго его отпустить. Поэтому я использую морозильник. Находясь там, оно пребывает в спячке. Если после того, как достанешь его оттуда, ты действуешь осторожно и не переусердствуешь, то нет никаких проблем в том, чтобы держать его под контролем почти все время. Я… – дальше его слова слились.

Через двадцать четыре минуты после этого отрывка, когда Рэйчел и Джош уже не надеялись найти что-то еще и оставили кассету на воспроизведении, чтобы знать, что прослушали все, что было, бормотание сменилось дедушкиными словами:

– После этого ко мне приходили несколько парней, чьи одинаковые стрижки-ежики, солнечные очки и черные костюмы полностью соответствовали удостоверениям, что мелькали у них в портмоне. Я видел их раньше. Время от времени они появлялись в лагере, просили поговорить кое о чем с кем-нибудь из экспертов. Если подумать, это было не так уж странно. Мы работали на территории иностранного государства, где могли заметить что-то об этом месте или людях, что было бы полезно этим парням. Холодная война шла полным ходом, а уроки предыдущей большой войны были свежи в памяти, особенно что касалось важности стратегического преимущества в снабжении топливом. Наша работа была связана с национальной безопасностью, поэтому неудивительно, что агенты, работавшие в этой области, присматривали за нами. По правде говоря, мне было любопытно узнать, что привело их ко мне. Как бы наивно это ни звучало, мне никогда не приходило в голову, что они могли заинтересоваться другой моей деятельностью. Не то чтобы компания испытывала угрызения совести за то, что сдала меня конкурентам, я просто решил, что они не захотят, чтобы я выдавал такой ценный секрет. Я никогда не слышал, чтобы кто-то разбалтывал тайну или чтобы агенты бюро выбивали у людей такие признания. Но неважно. Парни сразу перешли к делу. Сказали, что знают, что я занимался кое-чем, не связанным с экспедицией, и собирались предоставить мне возможность обратить эти занятия на пользу моей страны. Что означало… – слова поглотил набор звуков.

Перед третьей и последней частью с пленки послышалась фраза «дети клыка». Через три минуты после этого, в самом конце второй стороны кассеты, помехи закончились, и на смену им пришла тишина. Когда Рэйчел уже проводила пальцами по кнопкам магнитофона, раздался голос дедушки:

– Что мы не могли понять, так это то, навсегда ли меня изменил этот вирус? Откуда мы могли это знать? Тогда я еще не встретил твою маму, не остепенился и не завел семью.

Дядя Джим спросил:

– А сейчас как ты думаешь?

– Я думаю, мы можем это узнать, – ответил дедушка, и магнитофон внезапно выключился.

Интерлюдия: Дедушка (3): нож должен резать

На любой день рождения, Рождество или другой праздник вроде окончания учебного года Рэйчел и ее брат ожидали от дедушки одного подарка – денег. Они всегда лежали в таких сентиментальных открытках, что было сложно поверить, что это от дедушки. Когда они были младше, купюры, выскальзывающие из открыток, подаренных дедушкой, приводили их в замешательство и иногда даже разочаровывали. Почему вместо денег дедушка не мог подарить им что-нибудь из того, что они просили? Но уже довольно-таки скоро их жалобы сменились на благодарность, потому что благодаря дедушкиной благотворительности они с Джошем могли позволить себе некоторые вещи, в которых им отказывали родители.

Исключение составил подарок на тринадцатилетие Джоша. Когда он развернул подарки от родителей и Рэйчел, но еще не успел дойти до открыток, дедушка сказал: «Вот», – и на столе появилась коробка.

– Дедушка? – удивился Джош.

Когда он поднял ее, то, что было внутри, сильно ударилось. Рэйчел подумала, что там лежало что-то тяжелое, возможно, металлическое. Часы? – Нож фирмы «Бак», – прочитал Джош. – Правда?

– Открой и узнаешь, – ответил дедушка.

Рэйчел почувствовала, как ее родители обменялись взглядами.

Послышался треск картона.

– Кру-у-у-у-у-уто! – воскликнул Джош. В его пальцах зашелестел пластик.

Отец сказал:

– Пап.

А дедушка заметил:

– В твоем возрасте мальчик должен иметь хороший нож. – Лезвие щелкнуло, когда Джош убрал его на место.

– Ух ты!

– Джош, – позвал отец.

Дедушка сказал:

– Это не игрушка. Это инструмент. Инструмент хорош только тогда, когда ты им владеешь. Это понятно? Будешь небрежен, допустишь ошибку – сильно порежешься. Кто-то окажется рядом с тобой – тоже порежется. Но ты ведь этого не хочешь. Нож должен резать – для того он и сделан. Помни об этом каждый раз, когда тянешься, чтобы достать его, и все будет в порядке.

Мама спросила:

– Что нужно сказать, Джош?

– Спасибо, дедушка, – ответил он. – Спасибо, спасибо, спасибо!

Но уже через неделю ножа не стало: его забрала классная руководительница Джоша, увидев, как он хвастается им перед друзьями. После длительной беседы с миссис Клайнбаум отец вернул нож, но настоял на том, что будет хранить его у себя до конца учебного года – в наказание за проступок Джоша. К началу лета Джош уже забыл о подарке дедушки, и если он даже напоминал о нем отцу, Рэйчел об этом не знала.

Но до этого Джош позволил ей подержать свой подарок. Он был тяжелый и плотный. В длину он был больше ее ладони. Рукоять была гладкой с обеих сторон, но слегка шероховатой. «Это деревянные вставки», – пояснил Джош. Углубление почти на конце рукояти обнажало верхний край лезвия. Сунув туда ноготь, Рэйчел могла подцепить лезвие. Когда оно встало на место, рукоять дрогнула. Она провела пальцем по тупому краю лезвия. Через две трети его длины металл опускался к кончику.

– Как ятаган, – заметил Джош. Рэйчел надавила кончиком ножа на кожу. – Осторожно.

– Заткнись. Я и так осторожна. Готовый разрезать ее плоть, край лезвия прошелся по ее рукам. Стараясь как можно точнее сымитировать голос дедушки, она сказала: – Нож должен резать. – Затем она сложила его и отдала обратно Джошу.

Он засмеялся.

– Нож хочет резать, – повторил он.

13. В подвале (настоящее время): тварь во льду

Из-за инсульта дедушки в сочельник ни Рэйчел, ни ее родители не обратили особого внимания на то, что тогда посчитали отказом Джоша приехать на Рождество. Конечно, он уже несколько лет не пропускал ни одного семейного праздника, но весь День благодарения он жаловался на очень большую нагрузку в докторантуре (именно на стресс и напряжение родители списали его ссору с дедушкой). Ему предстояло сдать три объемных работы до рождественских каникул. Конечно, это была не самая трудная задача, с какой ему приходилось сталкиваться, но в разговоре с Рэйчел накануне Дня благодарения он пару раз упоминал о вспыхнувшем и погасшем в середине семестра романе с парнем из Мэна, из-за которого Джош сильно отставал по всем предметам. Пробираясь с родителями сквозь толпу в торговом центре Вилтвика, Рэйчел сказала маме, что брат так внезапно уехал в субботу днем из-за своих долгов по учебе. Хотя за последние несколько недель об этих долгах никто из них не слышал.