Нил Гейман – Монстры Лавкрафта (страница 50)

Когда загадочное второе солнце поднялось вместе с видимым сдвигом северной полярной шапки, немного потеплело. Создание продолжало твердить себе, что увиденное им невероятно, что второго солнца не может быть, что это просто хитрая оптическая иллюзия. Но он был слишком несчастен, чтобы долго размышлять над этим феноменом.

Он перебивался сушеным мясом, которое принес с собой из Сибири в кармане своей куртки. У него было мало сил, чтобы выполнять физические нагрузки, а циркуляция жизненно важных жидкостей замедлилась до такой степени, что он все время пребывал в полубессознательном состоянии. Глаза обманывали его – впереди высоко поднимался горизонт, изгибаясь вверх и в сторону в разных направлениях, будто его носило по краю огромной тарелки и он медленно и вяло катился к ее дну. Ничего из этого он не был в состоянии объяснить.

Замерзший, он дремал, приютившись в ледяной глыбе. Вдруг под ним все задрожало. Он моргнул, смутно осознавая, что что-то не так, а затем окончательно проснулся, увидев и услышав множество брызг у кромки воды. Грохот рушащегося льда заставил его подняться на четвереньки. Завороженный, он смотрел, как прорыв воды надолго зависает в воздухе, прежде чем медленно и тяжело упасть обратно в море.

Очарование сменилось паникой. Он понял, что происходит.

Лед ломался. Он очень долго разворачивался, затем сделал два шага и с рыком упал в снег, который неожиданно превратился в зыбучие пески. Он упал и пополз вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как ледяная глыба разрушилась, превратившись в порошок. Выступ, на котором он стоял, сильно наклонился и начал скатываться по внешней стороне глыбы. Голые стенки расщелины сотрясали воздух миллионами мучительных и кричащих звуков. Гигант, казавшийся незначительным карликом на фоне происходящего, упал навзничь. Его дыхание больно отозвалось в легких.

Он заставил себя подняться на локтях и втянул холодный, леденящий воздух в измученную грудь. Мир за его стиснутыми кулаками словно проседал, а затем скрылся из виду. Спустя мгновение облака ледяной морской воды, словно гейзер, вылетели из пропасти. Выступ установился и покатился, возвращая устойчивость.

Создание повернулось и стало отползать от пропасти. Он не останавливался, пока не дошел примерно до середины нового айсберга. Там он присел на корточки, трясясь и цепенея от ужаса.

Он видел, как пропасть раскрывается в нескольких дюймах от него.

Он смотрел в пасть смерти, которой так желал. И не чувствовал никакого соблазна.

Он проклял жизнь за ее упорство. И снова проклял человека, из-за чьих исследований таинства жизни не мог просто лечь, уснуть и позволить холоду Арктики забрать его.

Он не мог не думать о своей невосприимчивости к смерти. Интересно, что бы случилось, если бы он бросился в эту трещину, когда выступ отломался? Разумеется, раздавило бы его между скользящими глыбами. Но…

Позади него раздался еще один грохот. Он повернул голову и увидел, что большая часть айсберга скрылась под водой.

«Все равно, – подумал он, копаясь в кармане в поисках куска мяса. – Лед растает, и меня выбросит в море. Интересно, смогу ли я утонуть».

Хотя его и не прельщала перспектива выяснять это.

Он снова впал в свое почти сомнамбулическое состояние. Съел сушеное мясо, растопил во рту снег, чтобы утолить жажду. Окончательно он пришел в сознание, только когда трясущийся айсберг разбудил его грохотом и ревом разрушения. Солнце, которое он знал всю свою жизнь, которое он всегда считал настоящим, в конце концов исчезло за его спиной, тогда как странное второе солнце, казалось, твердо установилось в зените. Линия горизонта по-прежнему поднималась, вращаясь в небе, пока не появлялась за случайными массами облаков, а иногда и над ними. Казалось, будто весь мир пытался сложиться вдвое, сжав гиганта.

Он развлекал себя этим зрелищем между короткими перерывами на сон. Ему больше ничего не казалось странным – ни статичное солнце, ни отсутствие горизонта. Он был жив и попал в ловушку на тающем айсберге. Он был в Аду.

Только начав различать очертания берега в небе, он снова почувствовал удивление. В это время вечного дня, меньшего сна и большего ужаса, пока масса айсберга уменьшалась, вид небосвода и земли, что стояла на краю, наполнял его благоговением и вселял колеблющуюся надежду, которую не могли прогнать ни голод, ни физические страдания, ни страх.

Он был жив, но одного этого было мало. Этого всегда было мало.

Он был жив, но что было здесь, что падало с неба, вращаясь в его сторону, как бы приглашая его… что это было?

Он встал посередине своего айсберга и посмотрел на руки. Вспомнил о шрамах на своем теле, о доказательствах своего происхождения и подумал: «Для чего ты создал меня, Виктор Франкенштейн? Ты уготовил для меня какую-то участь, когда дал мне жизнь? Если бы ты не отказался от меня, когда я родился, и принял ответственность за мое существование в этом мире, может быть, и от меня была бы какая-то польза в мире людей?»

Айсберг на мгновение дрогнул у него под ногами, и гигант вскрикнул, припав на колени и в отчаянии обняв ледяную глыбу. Темная суша плыла в воздухе.

Когда дрожь утихла, он засмеялся и поднялся на ноги. От звезд, взрывов и света у него закружилась голова. Он потянулся к глыбе, надеясь восстановить равновесие, но все равно упал и лег в снег, думая.

Думая: «Передо мной нет настоящей земли, Франкенштейн. И, возможно, нет людей».

Думая: «Здесь я мог быть свободным от людей, свободным от всего».

Думая: «Это будет моей землей, Франкенштейн».

Думая: «Это ненастоящая земля, а я – ненастоящий человек».

Думая.

Айсберг начал хрустеть, минуя дрейфующие пластины льда. Тогда гигант увидел что-то еще – оно выделялось на фоне искрящейся белизны застывшего моря. Он долгое время наблюдал за этим объектом, хотя тот и не двигался. Потом он смог различить очертания разбитых мачт и узоры такелажа. Корабль напоминал забытую, потрепанную игрушку, выброшенную заскучавшим ребенком.

Судно было очень старым. Его борта были разрушены у ватерлинии, а покрытые льдом обломки такелажа и малые мачты торчали из корпуса, будто мертвые серые деревья. Изорванный в клочья флаг свисал с кормы, застывший, словно был сделан из толстого стекла.

Когда айсберг наконец замедлил ход и стал медленно двигаться рядом с пластиной льда, создание осторожно спустилось на пластину и подошло к кораблю. Подобравшись ближе, он крикнул своим резким голосом. Никто не отозвался, но другого он и не ожидал.

Под палубой он нашел неиспользованные запасы еды и оружия вместе с тремя окоченевшими трупами. Из еды там оказалось каменное, застывшее печенье, соленая свинина, бочонки замороженной воды и алкоголя. Там было много теплой одежды, а шкафчики были набиты тонкими картами и странными инструментами.

Он взял столько, сколько смог унести. Из оружейных шкафов он выбрал длинный двусторонний кинжал, тяжелый тесак в ножнах, мушкетон и связку пистолетов в дополнение к своему, который был с ним на протяжении всего путешествия по Сибири. Изначально у него было два пистолета – он стащил эту пару перед отъездом из Европы и несколько раз использовал их, чтобы получить желаемое от испуганных сибирских крестьян. Один из пистолетов потерялся после того, как он покинул китобойное судно. Он решил, что тот открепился от ремня, когда он спрыгивал с корабля на лед.

В нескольких выброшенных бочках оказалось достаточно пороха, чтобы наполнить его маленький кег. В металлической коробочке он нашел дробь и пересыпал ее в карман куртки.

Он не думал о мертвых людях и их исчезнувших товарищах. Кем бы они ни были, они быстро покинули судно, оставив ему свои вещи. Ему по-прежнему было холодно, он чувствовал усталость и голод, но теперь у него была теплая одежда, и он мог отдохнуть на этом брошенном судне. У него были сухари, мясо и возможность разжечь огонь. И оружие.

Он ненадолго вернулся на палубу и какое-то время рассматривал загибающийся вверх пейзаж впереди.

Возможно, в этом мире нет людей.

Он устало махнул тесаком в знак ликования и впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему свободным.

III

Джон Кливз Симмс опубликовал свой роман в 1820 году под псевдонимом Адам Сиборн. Он назывался «Симзония: путешествие с открытием». В нем широко использовалась его теория о полой Земле и полярных щелях. По сюжету капитан Сиборн и его команда отправились во внутренний мир, где обнаружили множество странных растений и животных и столкнулись с утопической расой. В конце концов исследователи вышли из внутреннего мира и вернулись в знакомые воды. Они стали богатыми торговцами, обменивая симзонскую еду на какао и копру.

В 1826 году Джеймс МакБрайд[60] написал книгу под названием «Теория концентрических сфер Симмса». Конгресс тем временем пытался найти деньги, чтобы профинансировать экспедицию на Северный полюс, в основном для того, чтобы выяснить, действительно ли в том районе были щели или нет.

Симмс путешествовал по США, читая лекции о своей теории и привлекая фонды частных финансирующих организаций, чтобы спонсировать заявленную экспедицию на Северный полюс. Российское правительство предложило ему снарядить экспедицию на полюс при условии, если он встретится с остальными участниками в Санкт-Петербурге, но у него не было средств на то, чтобы пересечь океан. Так что он продолжил колесить по Среднему Западу и Новой Англии, читая лекции и собирая деньги. Его ученик Джеремия Н. Рейнольдс сопровождал Симмса в последние годы его жизни.