Нил Гейман – Лучшее за год 2003. Мистика, магический реализм, фэнтези (страница 117)

С тех пор как Хетта бросила школу, она редко ходила в библиотеку. У нее не было времени для чтения, и она не знала, какую книгу хотела бы прочесть: и художественная литература, и документальные книги напоминали ей о вещах, которых она не делала и никогда не собиралась делать. Она читала только каталоги семян, тщательно, от корки до корки, каждую зиму, и литературу по садоводству, и любопытные научно-популярные книги, которые Рут дарила ей на день рождения и Рождество и которые нравились ей, потому что их покупала Рут. Казалось, она бывала здесь в какой-то другой жизни. На руках ее были мозоли, царапавшие страницы. Мозолей не было в те времена, когда она наведывалась в библиотеку по несколько раз в неделю.

Ни в одной энциклопедии не оказалось статей о Дамаре, в атласах Хетта тоже не нашла ее, и ей некогда было ждать, пока освободится компьютер. С тех пор как она была здесь в последний раз, поставили еще несколько компьютеров, но очередь к ним короче не стала. Она неохотно подошла к справочному столу. Хетта никогда не была сильна в географии, и, стоя перед столиком, она чувствовала себя нерадивой школьницей.

— Э… Вы никогда не слышали о такой стране, Дамар? Библиотекарша бросила взгляд на ряды занятых компьютеров и вздохнула. Затем подняла глаза на Хетту.

— Да, — произнесла Хетта. — Я уже смотрела в энциклопедиях и атласах.

Библиотекарша слегка улыбнулась, затем нахмурилась:

— Дамар. Не припомню — а что вы о нем знаете?

Там есть одиннадцать Песчаных Границ и Стражник по имени Зашаран, на четвертой.

— Хм. Там — там большая пустыня, на месте древних лесов. Библиотекарша подняла брови.

— Это… Это слово из кроссворда, — быстро сочинила Хетта. — Это… нечто вроде пари.

Библиотекарша явно удивилась. Она набрала слово Дамар на клавиатуре своего компьютера.

— Хм-м… Попробуйте искать Дарию. О да — Дамар, — заинтересованно воскликнула она. — Помню… о боже. Если хотите узнать последние сведения, вам нужно будет пойти в газетный архив. — Внезапно на лице ее появилось затравленное выражение. — Там… хм… пробел, есть данные только за последние пять лет, все на микрофильмах, и теоретически все это доступно в компьютерной системе, но это не так, знаете ли… Дайте подумать, может, я найду… попытаюсь что-нибудь для вас найти.

Она взглянула на Хетту с таким выражением, как будто для проникновения в газетный архив был необходим скафандр, а возможно, и кислородный баллон с маской.

— Спасибо, — серьезно ответила Хетта и чуть ли не бегом выскочила из справочной комнаты; ее полчаса уже закончились.

Ларин. Субконтинент Дария в юго-западной Азии включает значительные пространства. Равнины расположены между высокими и протяженными горными хребтами и преимущественно заняты пустынями с разбросанными участками плодородной почвы. На юге находится длинный, изогнутый полуостров с более рыхлой и влажной почвой… Правительство страны не имеет аналогов, это одновременно Республика Дамар, управляемая народом, и протекторат Империи. Смотри статьи текста…

Дамар. Он существует!

Хетта провела в библиотеке почти час. Она выбежала на стоянку и изо всех сил рванула передачу старенького автомобиля. Он совсем не привык к такому обращению и издал вопль протеста, но Хетта едва ли услышала его. Дамар. Он существует!

Мороженое подтаяло, но отец никогда не ел мороженого. Кроме того, к чаю были лепешки с яйцами и колбасой, потому что их было быстрее всего готовить, а отец не любил магазинный хлеб. Забирая у матери поднос, Хетта более легко, чем обычно, пропустила мимо ушей произнесенные вполголоса жалобы и в благословенной тишине и покое — Дейн и его подруга, Лара, обедали с ее родителями, Джефф делал домашнее задание у себя в комнате, отец был внизу, в магазине, — Хетта твердой рукой выключила все еще стоявший в кухне телевизор и начала мыть кастрюли и сковородки, не помещавшиеся в посудомоечную машину. Она попыталась припомнить все, что могла, про Дарию — они проходили по истории Ближний Восток и текущие события, как раз когда умерла бабушка и мать заболела. Она ясно помнила только уроки литературы и «Большие надежды», потому что тогда ей хотелось, чтобы какое-нибудь печальное событие освободило ее. Никогда раньше это не казалось ей забавным, но она улыбалась, стоя у раковины, когда Рут — Хетта не слышала, как та вошла в кухню, — положила руку ей на локоть и спросила, или скорее прошептала:

— Хетта, что с тобой? Ты в порядке?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сама не своя с той бури. Я хочу сказать, это и неплохо, думаю, что ты была сама не своя последние восемь лет. Раньше-то я была слишком маленькой и не понимала, что происходит. Может быть, это сейчас ты опять становишься самой собой. Но ты стала другой, а ты знаешь, мама и папа не любят не таких, как они. Если они заметят, ничего хорошего не жди. Сейчас папа все еще занят последствиями бури, но так будет не всегда. И даже мама… — Рут пожала плечами.

У их матери были собственные способы добиваться своего.

Хетта в изумлении прекратила мыть посуду, но затем опять продолжила; Рут взяла полотенце и начала вытирать кастрюли. Обе бросали осторожные взгляды на дверь; пока они разговаривали негромко, жужжание посудомоечной машины заглушало их голоса. Отец не любил разговоров, которых он не слышал, и единственные темы, которые вообще желательно было обсуждать, касались хозяйственных дел и изготовления мебели.

— Я… это смущает меня, — произнесла Хетта, пристально разглядывая дно кастрюли.

— Попробуй рассказать мне, — ответила Рут. — Ха, я изучаю половую жизнь жуков. Меня ничем не смутишь.

Хетта фыркнула, подавляя смешок.

— Мне все время снится один сон. — Она остановилась и взглянула на Рут. Сестра смотрела ей в лицо, ожидая продолжения. — Он кажется совершенно реальным.

— Мне тоже снились такие сны, — согласилась Рут, — но из-за этого я не расхаживала с таким видом, будто узнала жутко важную тайну. По крайней мере мне так кажется.

Хетта усмехнулась. Она всегда была мечтательницей, как часто замечал их отец, а Рут — более практичной. Бабушка часто шутила, что она благодарна за восемь лет разницы между ними, потому что рассказывать что-либо обеим одновременно было бы невозможно. (Считалось, что сыновья не нуждаются в девчоночьих развлечениях, когда тебе подтыкают одеяло и рассказывают истории.) Хетте нужны были сказки. Рут предпочитала естествознание. В практичности Рут тоже была проблема — она была направлена на науку, а не на мебель; после школы Рут хотела заняться медициной, и учительница биологии обожала ее. Рут было пятнадцать, и через год она должна была вступить в конфликт с отцом относительно своего будущего. Этот спор Хетта проиграла, а Дейн увильнул от него, охотно — внешне охотно — согласившись перестать терпеть время в школе и заняться сборкой мебели по десять часов в день. В этой схватке Хетта сделала бы ставку на Рут, хотя ей не хотелось бы оказаться поблизости, когда разразится гроза.

— Ты что-нибудь знаешь о Дарий? Рут на мгновение нахмурилась:

— Она получила независимость год или два тому назад, так вроде бы? И опять стала называться Дамар, жители все время называли ее так. Но в этой перемене было что-то непонятное. — Она остановилась.

Международная политика не принадлежала к предметам, интересовавшим их отца, и дома никогда не смотрели новостей. После минутной паузы Рут продолжала:

— Одна моя подруга — ну, она немного странная, — Мелани, она говорит, что там полно ведьм, волшебников и всякого такого. И они на самом деле занимаются там колдовством. Наши дипломаты либо не выдерживали давления этого и через некоторое время их отправляли домой, либо они тоже начинали заниматься ворожбой, превращались в туземцев и оставались там навсегда. У Мелани был двоюродный дедушка, который заинтересовался всем этим и захотел остаться, но жена его ненавидела эту страну, и они вернулись. Теперь от одного упоминания Дарий она ударяется в слезы. Но дед много рассказывал Мелани о Дамаре, пока был жив, и если ее послушать… Но, как я уже сказала, она немного странная. Я такими вещами не интересуюсь, только помню, что было что-то таинственное в этом перевороте, когда он наконец произошел, и Мелани всегда повторяет «да, конечно», как будто знает, в чем дело. А почему ты спрашиваешь меня?

— Мне снятся сны о ней.

— О Дарий? — то есть о Дамаре. Как можно видеть сны о стране?

— Не обо всей стране. О человеке, который живет на краю Великой Пустыни. Он говорит, что он — один из Стражников — всего их одиннадцать. Хм. Они вроде бы присматривают за пустыней. За песчаными бурями и прочим.

— А он симпатичный?

Хетта почувствовала, как ее бросило в краску.

— Я… об этом не думала. — И это было правдой.

Рут забыла, что нужно соблюдать тишину, и рассмеялась. Мгновение спустя на лестнице, ведущей в магазин, послышались тяжелые шаги, и в дверях кухни появился отец.

— Хетта может закончить с посудой и без твоей помощи, — скомандовал он. — Рут, если тебе нечего делать, можешь взглянуть на это. — Он швырнул ей кипу бумаг. — Я получил сегодня подозрительно большую смету от страхового агента, и мне нужно подготовить ответ. Если бы у Хетты в делах было больше порядка, мне не нужно было бы тратить на это время.

В ту ночь Хетте не снился Зашаран, но ей привиделось, будто она идет по густому лесу среди незнакомых деревьев и слушает голоса птиц. Она почему-то была уверена, что некоторые из них были людьми и сообщали друг другу, что в их лесу чужой. Ей казалось, что она идет среди деревьев часами, и несколько раз у нее мелькала мысль, что она, наверное, заблудилась и должна испугаться. Но она оглядывалась на деревья вокруг и улыбалась; это были дружелюбные деревья, и она не чувствовала себя ни потерянной, хотя не знала, где находится, ни испуганной, ведь она была окружена друзьями. Наконец она остановилась и положила ладонь на изборожденный трещинами ствол одного дерева, которое, казалось, просило ее дотронуться до него, и подняла взгляд вверх, на крону. И вдруг, не веря своим глазам, она увидела, как листья и ветви, колыхаясь, образуют новый узор, лицо, которое всматривается в нее. Лицо было спокойным, оно почувствовало ее взгляд и улыбнулось, а ветка рядом превратилась в руку и помахала ей. Когда Хетта подняла руку — ту, которой дотрагивалась до дерева, — чтобы помахать в ответ, то проснулась, и ладонь ее все еще была поднята.