Нил Гейман – Лучшее за год 2003. Мистика, магический реализм, фэнтези (страница 103)

Потрясенный, Стивенсон тем не менее улыбнулся и кивнул, затем повернулся к окну, чтобы глотнуть немного свежего воздуха. Он надеялся, что на этом беседа окончена.

— Как насчет…

Вопрос был прерван страшным толчком. Дилижанс вдруг накренился. Спящая женщина завалилась на Стивенсона, и они оба упали в противоположную сторону. Джекуорт был расторопен — даже слишком расторопен — и первым схватился за дверную ручку, а старик и его жена скатились на пол, словно пара черных ворон. Цилиндр старика вылетел в окно. Правые колеса дилижанса поднялись над землей, и в этот момент, который Стивенсону показался очень долгим, он почувствовал, что карета вот-вот перевернется. Но с глухим стуком, сопровождаемым громким хрустом откуда-то снизу, дилижанс выровнялся. Возница извергал поток проклятий, пытаясь удержать лошадей.

Стивенсону ничего не было видно из-за лежащей на нем женщины, он слышал только ржание лошадей и надсадный треск, когда у дилижанса вырвало заднюю ось. Стивенсон сильно ударился челюстью о деревянную скамью, прикусив верхнюю губу, потому что в тот самый момент именно тем и занимался, что кусал губы. Его рот наполнился знакомым вкусом крови.

Еще один толчок, и все благополучно остановилось.

Джекуорта уже не было в дилижансе, когда Стивенсон пришел в себя. Женщина скатилась с него на стариков после того, как карета накренилась в последний раз. Стивенсон тыльной стороной ладони зажал рот, чтобы остановить кровь, и понял, что ранка не слишком глубокая. Стараясь изо всех сил, он поднялся на ноги — в тесном дилижансе он не мог выпрямиться более чем на шесть футов — и предложил помощь попутчикам. Молодая женщина, казалось, пребывала в оцепенении, но, похоже, не пострадала. Стивенсон поднял ее и отнес к скамье, где она уселась и стала тихо поглаживать свой живот. Старик, упав на колени, хлопотал над своей женой, которая сидела на полу и рыдала. Лоб мужчины пересекал длинный глубокий порез, его «траурный» костюм порвался, но женщина была травмирована намного серьезней. Ее черная юбка задралась, и Стивенсон увидел, что у нее сломана нога. Из окровавленной раны на левом бедре выпирала белая кость. Женщина дотронулась до кости пальцем, не в силах поверить, что все это на самом деле происходит с ней. Она побледнела и закричала от боли, но ее муж, увидев, куда устремлен взгляд Стивенсона, скорее был обеспокоен тем, что приподнявшийся сзади подол ее юбки обнажил призрачно белое бедро. Мужчина стиснул зубы, но не успел Стивенсон что-либо сказать, снаружи послышались два выстрела. За ними еще два.

Стивенсон выпрыгнул в открытую дверь и, не рассчитав расстояние до земли, не удержался на ногах. Скорее испугавшись, нежели поранившись, он с большим трудом встал, затем обошел дилижанс, и в тот миг, когда оказался впереди него, увидел, как возница выпустил еще одну пулю в голову умирающей лошади. Другое животное, уже мертвое, лежало рядом.

— Такова моя работа, — сказал возница и плюнул на труп. Пара лошадей, которые не переломали ноги в дорожном инциденте, нервно ржали в нескольких ярдах от экипажа.

— Пожилая дама серьезно ранена, — громко сказал Стивенсон. — У нее открытый перелом.

Возница повернулся к Джекуорту, который возбужденно приплясывал между мертвыми животными:

— Что, черт возьми, он сказал?

— Он нездешний, — сообщил Джекуорт. — Приехал из-за океана. Атлантического. Знаешь такой?

— В дилижансе пожилая дама с тяжелым переломом, — медленно повторил Стивенсон. — У нее сломана нога.

— Ч-черт, — сказал возница и снова сплюнул. — Вечно какая-нибудь пакость приключится!

— Ты док в этих делах, Э-дан-бурк? — спросил Джекуорт. Он переминался с ноги на ногу, как человек, которому срочно нужно помочиться.

Стивенсон не понимал, что его так заводит.

— Не-а… нет. Но там кость торчит! Можно не сомневаться, что там случилось.

— Черт побери! Да вы должны молиться на меня за то, что я все это терплю! — Джекуорт запрыгнул обратно в дилижанс.

Спустя минуту из экипажа выглянула молодая женщина, все еще поглаживая живот, но теперь она уже немного успокоилась. Стивенсон подошел помочь ей, а потом они вместе стали осматривать то, что осталось от дилижанса. Задняя ось переломилась пополам и лежала теперь в дюжине ярдов вверх по дороге, возле неглубокой ямы в колее, которая и стала причиной аварии. Передняя ось была на месте, но тоже сломана, как и нога старухи. Было ясно, что дальше в этом экипаже ехать нельзя. Однако, даже несмотря на все пережитые злоключения, Стивенсон был счастлив, что остался жив и почти невредим.

— Что же нам теперь делать? — спросил он у возницы.

Тот ковырнул пальцем в носу и сплюнул. Его, казалось, огорчала необходимость отвечать на этот вопрос. «Или, возможно, его пугают последствия крушения», — размышлял Стивенсон.

— Славно! Вот и проехали ни два ни полтора! Слишком далеко до следующей станции, особенно с женщинами и тому подобное. Правда, есть старая станция не очень далеко отсюда. Пять, возможно, семь миль. Как бы то ни было, здесь нам оставаться нельзя.

— А почему?

— Наша компания этого не любит. Некоторое время назад я уже имел кое-какие неприятности. Мне лучше знать.

— А врач там будет? — спросил Стивенсон. Возница засмеялся:

— Врач далеко, друг мой, но я думаю, нам помогут. На той станции живет один тип, он кое-что смыслит во врачебном деле. Так о нем говорят, я слышал. Кровь пустить он, во всяком случае, умеет.

Стивенсон не придал его словам большого значения и спросил:

— Так нам действительно лучше ехать туда?

— Главное, успеть до наступления сумерек. На одну лошадь мы положим пожилую даму, а миссис Рейли посадим на другую, так будет лучше всего. Не самая плохая прогулка. Правда, немного в гору. Но у нас не слишком большой выбор.

Итак, Роберт Луис Стивенсон, из Эдинбурга, Шотландия (через Атлантический океан, о котором многие слышали), отправился в Шкурятник.

Старуха истошно кричала, когда ее вытаскивали из дилижанса, но, «к счастью», потеряла сознание, как только ее усадили на лошадь. Это намного облегчило задачу. Джекуорт продолжал восхищаться длиной высунувшейся из ее бедра кости, хотя, надо отдать ему должное, он безропотно принял на себя основную часть работы по ее переноске. Муж пожилой дамы, неохотно представившийся мистером Андерсоном Бэлфором — он сделал акцент на мистере, — наблюдал за происходящим с неодобрением и постоянно одергивал платье супруги, словно в этом и должна заключаться помощь. Возница — Грей, как он сам себя называл, а служило это слово именем или фамилией, Стивенсон так никогда и не узнал — оказался немногим полезнее. Он был разозлен потерей своего дилижанса и вместе с ним средств к существованию. Джекуорт же был полон энергии, и Стивенсон, который еще в начале пути почувствовал нечто странное в этом типе (не только его запах), предположил, что впервые Джекуорт нарушил закон будучи еще совсем юным. Впрочем, и теперь, хорошо разглядев блондина, Стивенсон никак не дал бы ему больше двадцати, хотя тот и носил на поясе пару револьверов.

Другая женщина, которая представилась как миссис Тимоти Рейли, продолжала держаться за живот, утверждая, что с ней все в порядке. Поначалу она упиралась, не желая садиться на лошадь, но потом согласилась ехать верхом, но только боком, как в дамском седле. Стивенсон мог бы предположить, что она просто боится лошади, но, оказавшись верхом, миссис Рейли успокоилась и держалась довольно уверенно.

Грей шел впереди, ведя под уздцы лошадь, на которую положили потерявшую сознание пожилую даму и короб с дилижанса; остальной багаж пришлось оставить. Возница для сохранности спрятал вещи пассажиров в лесу, неподалеку от дороги, и замаскировал свои следы. Бэлфор, шедший сразу за Греем, не сводил глаз с ноги своей жены. За ним ехала миссис Рейли. Процессию замыкал Стивенсон. К его большому огорчению, Джекуорт держался рядом, размахивая руками, подобно ребенку на праздничном параде. Легкий ветерок с севера предвещал грозу, Стивенсон обрадовался этому, потому что ветер отгонял от него вонь попутчика.

— Ну, Эд, и чем ты занимаешься? — спросил Джекуорт.

У Стивенсона не было большого желания разговаривать — ему было достаточно трудно просто идти и дышать, — но в то же время он не хотел показаться грубым.

— Я учился, а потом работал адвокатом и инженером, хотя ни то, ни другое не является моим призванием. Я пробую себя в качестве писателя, и говорят, у меня к этому талант. Большинство зовут меня Луис. — А про себя подумал: «Кроме одной женщины, которая называет меня Робби».

— Без дураков? Извини, если что не так, Лу. М-м-м, знаешь, я всегда хотел научиться читать. Мой кузен знает весь алфавит. С начала и до конца. Ну или почти весь. Да, он у меня умный, знает, что почем. Можем поспорить, кто умнее, если не боишься! А про что ты пишешь?

— По большей части это истории о моих путешествиях. О людях и вещах, виденных мною, о местах, что я посетил. Недавно — о Франции и Германии писал. А еще о моем доме в Шотландии, конечно.

— Ух ты! И ты везде там был? Знаешь, я слыхал про Францию. Это тоже за Атлантическим океаном?

Стивенсон кивнул:

— Мое здоровье вынуждает меня путешествовать. Климат в Шотландии менее всего подходит для больных легких. А жаль, ведь я ее так люблю.