Нил Эшер – Звездный рубеж (страница 77)

– Что происходит? – спросил он, срывая пластик с запястий и щиколоток.

– Бери кислород и маски!

Апис огляделся. Все солдаты вцепились пальцами в биомодули на головах, а в воздухе распространился неприятный запах – так пахнет подгоревшая свинина. Эльдина права: сейчас не до вопросов – нужно действовать.

Састол заскрежетал зубами, когда понял, что мятежники, судя по всему, скрылись в наступавших сумерках. Тот отряд, с которым он со своими солдатами весь день играл в смертельные прятки, состоял всего из трех – изначально из четырех – человек. И все-таки им удалось убить семерых, в том числе Брадена, сгоревшего в кислороде собственного дыхательного прибора. Састол хотел догнать этих мерзавцев и отомстить, но приказ есть приказ, и теперь придется медленно продвигаться вперед по заболоченной низине, отпустив этих ублюдков, пытавшихся скрыться в своих проклятых горах.

– Хорошо, ясно. Похоже, они все отступают.

Через модуль он мог чувствовать всеобщее неодобрение полученного приказа, но только Донч решился озвучить его:

– И все же возможность надо было использовать.

Теперь противник вряд ли мог занять выгодную позицию или вернуться и броситься в атаку, и потому Састол предпочел говорить вслух, не опасаясь быть усльгшанным:

– Какую возможность?

– Думаю, напичкать им спины стальными пулями, – предложил Содар, толкавший перед собой тяжелую пушку, которую они успели вытащить из загоревшейся машины.

– Таков прямой приказ Абериля Дорта. Ты желаешь связаться с ним лично? – спросил Састол.

– Не слишком разумное решение, – признал Донч, шагавший слева от него. – Как долго нам предстоит держать эти позиции?

– Сколько потребуется. Может быть, всю ночь.

Састол не смотрел на своих товарищей, но догадывался, о чем они думают. С них было довольно и прошлой ночи, когда Доминон был убит ильной змеей, а перед рассветом им еще пришлось столкнуться с силуройном. Но самым худшим воспоминанием были непрестанные вопли, и как потом выяснилось, целый отряд был истреблен худером. Конечно, они знали о худерах – кто не слышал об этих кровожадных чудовищах, персонажах страшных сказок и жестокой реальности?

– Мы укрепимся там как можно основательнее и переждем, – объявил Састол.

– Это безумие – позволить врагам уйти в местность, хорошо им знакомую, где они без труда найдут укрытие, – настаивал Донч.

– Ты сомневаешься в способностях главнокомандующего? – Састол глядел в глаза Дончу.

– Нет уж, я предпочитаю, чтобы мои конечности оставались нетронутыми.

Усмехнувшись, Састол повернулся к Содару.

– А ты что думаешь… – начал он, но не мог продолжить, поскольку в эту минуту случилось нечто ужасное.

– О боже, что это?

Из их голосов лучше всего был слышен голос Донча, заглушавший крики, раздававшиеся по всем каналам модулей. Састол ударил рукой по модулю и тоже закричал, и его голос слился с тысячами других по всему фронту войск Теократии.

– "Вера"… "Вера"… Ее больше нет!

Но и это оказалось не самым ужасным. Когда-то Бегемот шел на различные хитрости – еще до того, как с высших каналов его вытеснило пение монахов Септархии. Вот и теперь таинственная внешняя сила стремилась завладеть ими. Стараясь не поддаться панике, Састол ощущал, как нечто невидимое, сравнимое по силе с исполинской ильной змеей, тянулось к нему. И бороться с этим было невозможно – не было ни оружия, ни реальной цели. Впрочем, Донч показал ему выход, когда с яростным криком вырвал модуль, швырнул его на землю и принялся на нем отплясывать. Састол потянулся к своему модулю, обхватил его пальцами и рванул, высвобождаясь из его власти. Облегчение наступило почти мгновенно.

Прошли секунды или минуты, а может быть, и часы. Састол смотрел на своих товарищей и на солдат соседнего отряда. Большинство из них сейчас лежали на земле, стонали и корчились… Некоторые уже не подавали признаков жизни. Остальные – те, что избавились от модулей, были в состоянии двигаться.

– Проклятье, что это? – спросил Састол дрогнувшим голосом, не в силах поверить, что только что видел объятую пламенем станцию и боролся с чудовищем, пытавшимся взять под контроль его мозг.

– Проклятый Сатана, – ответил Донч. Пожалуй, только так можно объяснить случившееся.

И вдруг автоматный огонь заставил его присесть на корточки. Содар! Это стрелял Содар – он стоял, неестественно выпрямившись, его движения были механическими, лицо перекошено гримасой боли, а модуль… модуль стал серым и изменил форму! Састол увидел выгоревшие модули и у других солдат – они тоже поднимались на ноги, с такими же мертвыми глазами и искаженными лицами. Без колебаний он схватил оружие и мешок и помчался прочь.

Пока зонд не был уничтожен, Полас наблюдал гибель "Веры" – он видел, как в систему вошел источник смерти, а потом все его оборудование отказало – наверное, вирусная атака.

– Леллан, у меня появился вирус. Отключайся немедленно!

Прошло ли его сообщение, Полас не имел понятия, поскольку все оборудование вдруг пару секунд вообще не функционировало, а потом включилось вновь. Теперь голографический проектор перестал выполнять обычную программу и уже не показывал замысловатый танец планет и спутников системы Масады. Вместо этого появились искаженное лицо и голова, будто в шлеме из серого дерева с наполненным кровью кристаллом.

– Я не стану мешать вашим коммуникациям, – зазвучал отвратительный голос из динамика консоли. – Как не стану мешать вам убивать друг друга, если вам это нравится. У меня лишь одно требование – вы должны выдать мне Яна Кормака. Дайте мне его, и я уйду.

– Что это, Полас? – спросила Леллан – она находилась в убежище в горах.

Он поспешил ответить:

– Только что прибыла "Бритва Оккама". Ты получаешь картинку отсюда на экран своего шлема?

– Да.

– Полагаю, это Скеллор.

Из динамика раздались медленные рукоплескания, лицо Скеллора скривилось в демонической усмешке.

– А-а, вижу, меня здесь ждали. Значит, вы знаете, где Кормак. Отдайте его мне, и я оставлю вас в живых.

Полас услышал, как заработал старенький матричный принтер в дальнем углу комнаты, и поспешил к нему.

– Я бы отдала вам Кормака, – ответила Скеллору Леллан, – но не имею понятия, где он. Хотя не стану отрицать того факта, что мы общались с ним раньше.

Сообщение, переданное через принтер, гласило: "Вирусная атака – попытка проследить путь подпространственной передачи – закрываю все линии связи и поддерживаю только функции наблюдения – Джарв".

Зная, что принтер обладал собственной памятью, правда небольшого объема, Полас вытащил его оптический кабель, прежде чем сменить ленту и стереть сообщение. Возвращаясь к своему рабочему месту, он с тревогой заметил, что настенная камера безопасности отслеживает все его перемещения.

– Очень плохо! – рявкнул Скеллор. – Это означает, что мне придется убить кое-кого из вас и продолжать убивать до тех пор, пока вы не найдете мне Кормака.

– Леллан, тебе лучше уйти в пещеры, – посоветовал Полас. – Этот корабль куда мощнее всех бывших лазерных батарей.

– Я не думаю, что это наша главная беда, – последовал немедленный ответ предводительницы повстанцев. – Нас сейчас атакуют солдаты Теократии и ведут себя при этом очень странно. – Она говорила что-то еще, но начались помехи, а затем связь и вовсе оборвалась.

"Вирусная атака… "

Оператор обернулся к голограмме. Скеллор не мог сжечь мозги этих людей подобно тому, как он поступил с мозгами солдат Теократии, зато ничто и никто не помешает ему убить их.

– Нам всем конец, – сказал он, обращаясь к персоналу центра связи.

Присутствующие озадаченно уставились на него. Вероятно, даже лучше, что они не видели белой вспышки за панорамным окном, и только Полас успел понять, что происходит. Через полсекунды огонь проник внутрь, и он погиб – испарился вместе с горным пиком.

Джарвеллис отдернула руку от приборной доски "Лирика-П", словно приборы вдруг стали заразными, – вполне оправданное опасение, если говорить о возможности заражения по электронно-оптическим каналам.

– "Лирик"… ты в порядке? – спросила она, боясь, что ИР вовсе не станет отвечать.

– Вирусы сюда не проникли, – ответила она. – Так называемый Скеллор рассчитал свою программу атаки на основании информации, полученной с цилиндрической станции, которую он же и сжег. По-моему, это был весьма непродуманный шаг с его стороны, как если бы он использовал атомную бомбу там, где можно было бы обойтись простым кинжалом.

– Твои метафоры оставляют желать лучшего, – ответила Джарвеллис. – Вспомни обычный язык.

На самом деле поведение и речь ИР корабля вполне соответствовали ее характеру, но ситуация была непростая. Впервые за долгое время Джарвеллис испугалась и не могла принять самостоятельное решение. Она понимала, что дело не только в "так называемом Скеллоре", на которого ссылался искусственный интеллект. Просто впервые ставка была так высока.

Джон находился неизвестно где, но попытка связаться с ним сейчас была бы безумием – так можно раскрыть Скеллору свое и его местоположение. Однако у ее корабля имелись необыкновенные возможности…

– "Лирик", как нам следует поступить? – спросила она скорее для подтверждения своего решения.

– Переместиться. Так называемый Скеллор рано или поздно поймет, что в горном пике находился лишь вторичный передатчик, и мы не знаем, какую еще информацию он сможет извлечь из этого.