Нил Эшер – Завод войны (страница 91)

Спир

Ну да, с помощью шипа Пенни Рояла я одолел злобного робота. Но был он созданием безмозглым и совершенно не походил на моего нынешнего противника. Я провалился в темноту (лицевой щиток тут же ослабил фильтрацию) и попытался взмахнуть шипом, но кто-то выхватил его у меня из рук. Кто-то? Я узнал Грея – он тащил меня за собой, толкал, пинал, иногда волочил, крепко стиснув руку или ногу. Я был беспомощен – чего не испытывал очень и очень давно. И мне это совершенно не нравилось.

Голем увлек меня в технический туннель, тянувшийся параллельно тому, по которому шли мы с Трентом. Потом принялся сворачивать, многократно меняя направление, но я внимательно следил, куда мы движемся, сверяясь с картой, скачанной из памяти ремонтного робота.

– Спир? Что происходит? – спросил по радио Трент.

– Похоже, меня сцапал голем Свёрла, – ответил я.

И тут же усомнился в своих словах. Грей был големом Свёрла, но прадор освободил его, так что он мог тащить меня куда угодно. Я попытался связаться с отцом-капитаном, но Свёрл молчал. Тогда я попробовал заговорить с Греем – безрезультатно.

– Что мне делать? – спросил Трент. – Я пытался следовать за тобой, но вы перемещаетесь слишком быстро.

Тем временем Грей замедлил ход и вскоре втолкнул меня в недавно прорезанную дыру в трубе шириной в метр. Мы оказались внутри чего-то вроде пустого резервуара для жидкости, и там голем отпустил меня. Я упал, ударился, отлетел от железной стенки, кое-как включил импеллер на запястье – и только тогда обрел некоторую устойчивость. Прикрепившись геккоботинками к какой-то вогнутой поверхности, я ощутил, как дрожит под ногами станция, и подумал, не теряет ли Королевский Конвой терпение.

Дыра, через которую мы проникли в трубу, похоже, представляла собой единственный вход – другие, примыкавшие к ней трубы были слишком узкими. Я повернулся к Грею.

– Какого черта ты вообще делаешь?

Вопрос полетел по каналу, который я оставил открытым.

Грей присел на корточки неподалеку, у стенки бака; он пристально смотрел на меня и молчал. Шип голем прижимал к груди. Через форс я подключился к сенсорам маленького ремонтного бота, проверявшего исправность сверхпроводящих кабелей, и нашел Трента: он стоял у развилки технического туннеля. Затем я перемотал хаотические воспоминания и отметил наш путь на схеме станции – одновременно связавшись по радио с Трентом.

– Трент, включи камеру скафандра и переведи на меня входной сигнал.

– Усек, – ответил он.

Секунду спустя я получил код камеры, а еще через мгновение увидел на виртуальном экране форса то, что видел он.

– Сейчас направо, – велел я. – У следующей развилки подскажу снова.

Трент зашагал направо. Однако, проверяя его маршрут, подключаясь к датчикам различных роботов, я понял: назревает проблема. К сожалению, некоторые из них двигались тем же путем, что и я, будто привлеченные суетой. Нужно было послать Трента в другую сторону.

– Тебе не остановить этого, – заговорил наконец Грей.

– Чего мне не остановить?

– Решения.

Убедившись, что голем не слышит моих инструкций Тренту, я передал ему:

– Видишь трубу, вон там, у тебя над головой?

Трент посмотрел наверх.

– Да, эту – иди вдоль нее еще метров шесть, там найдешь люк. Ныряй в него.

Трент взлетел к узкой трубе и пополз по ней.

– Какого решения? – спросил я.

– Вопроса Рисс и Свёрла, – ответил голем.

– А что делает Свёрл?

– Прячется от судьбы.

– Ты же не работаешь на Свёрла, так?

– Ты случайный фактор.

– Это реакторный отсек, – сказал я Тренту, видя, что он уже открыл люк. – Иди к двери и подожди немного. Только порог не переступай.

– Трент Собель, – произнес Грей, – занял позицию. Сейчас ты велишь ему шагнуть за ту дверь и выстрелить в патрубок. – Голем ткнул пальцем в маленькую открытую трубу в нескольких шагах от нас. – Ты надеешься сбежать прежде, чем я среагирую.

Я уставился на Грея. Либо он все же прослушивал наши разговоры, либо читал мои мысли. Я допустил промах. Известно ведь, что разум големов высшего качества. Значит, как и я, Грей следил за Трентом посредством датчиков разных роботов. И, несомненно, улавливал демаскирующие тепловые признаки и прочие излучения его скафандра. Я не мог просто подвести его к этому баку с расчетом на то, что его оружия будет достаточно. Но что-то все же не складывалось.

– Ты так и не объяснил мне своих действий, – сказал я Грею. – Теперь я понял. – Я двинулся к нему. – Ты все еще работаешь на Пенни Рояла, а намерения ИИ ясны: Свёрл – проблема, которую он хочет решить. Решение – смерть Свёрла.

– Стой где стоял, – бесстрастно приказал Грей, но все же поднялся на ноги.

Я начал понимать, что меня смущало. Пенни Роял велел Грею предотвратить мое вмешательство. Однако он обращался со мной словно с чем-то чрезвычайно опасным, не как с обычным слабым, пускай и ментально форсированным человеком. Я вспомнил, как убил робота. Нет, не то. Лучше подумать о том, что произошло только что. Грей позволил мне считать, что авантюра с Трентом может выгореть. Тактика проволочек. Физически мы с Трентом голему не ровня, значит, должно быть что-то еще. И это «что-то» – у Грея.

Я потянулся к шипу, к этому соединению, ощутил синергию тысяч согласованно работавших разумов и продвинулся в него глубже, за пределы хранилища, нащупывая скрытую функцию, позволившую мне изменить форму иглы. И нашел ее и ринулся вперед, меняя геометрию. Шип раздробился на сотни клинков и выскользнул из хватки Грея, чтобы вновь обрести прежнюю форму в моих руках. Я взмахнул шипом, отбивая искавшие на ощупь пальцы Грея. Контакт был близок, и связи ясны. Грей тоже находился внутри иглы. ИИ постоянно записывал его, постоянно контролировал голема – и я оборвал связь. С беззвучным в вакууме щелчком Грей свернулся клубком, приняв позу зародыша.

– Трент, – передал я непосредственно с форса, – открой дверь. Справа от тебя будет бак с охлаждающей жидкостью. Из него слева торчит трубка. Стреляй в место ее соединения с баком.

Через секунду оттуда брызнул огонь, полетели клочья расползшегося как мокрая бумага железа и перегретый газ. Луч – бирюзовый, с фиолетовой сердцевиной – пройдя насквозь, погас.

– Ты опоздаешь, – проговорил Грей, медленно разворачиваясь.

– Я выхожу, – предупредил я Трента на тот случай, если он вздумает снова стрелять, и проскользнул между раскаленными краями дыры.

– Это была твоя идея – прихватить шип? – спросил я Грея.

Чтобы предотвратить мой побег, Грею следовало и дальше не подпускать меня к этой штуке. Возможно, ему удалось немного ослабить контроль ИИ, чтобы я смог порвать его связь с шипом и таким образом полностью отсечь Пенни Рояла от голема. А может, все, что произошло здесь, разыгралось по плану черного ИИ.

– Нам надо поторопиться, – сказал я, оттолкнувшись от одной из стоек бака и подлетев к Тренту. – Нужно остановить Рисс.

Рисс

Свернувшись в вентиляционном отверстии над предназначенным для людей коридором, Рисс смотрела сквозь решетку. Она видела стоявших на страже вторинцев. Совершенно неподвижная, она осторожно зондировала с помощью встроенного индуктора установленные на стенах сенсоры и компьютеры в броне прадоров. Как взломщик сейфов, прислушивающийся к щелчкам, она медленно и аккуратно отключила некоторые датчики, а остальным поубавила чувствительности. Затем дрон занялась броней вторинцев. Защитных систем там оказалось больше, чем у прадоров, с которыми Рисс сталкивалась во время войны, – наверное, из-за Свёрла. Однако Рисс работала методично, взламывая коды, отключая движки, перерезая коммуникационные линии.

Вторинец, только что беспокойно почесывавшийся, вдруг застыл. Активировав «хамелеонку», Рисс вылетела из-за решетки, как разжавшаяся пружина, метнулась к стене, зависла на ней на миг, потом скользнула на пол и устремилась к прадору. Стебельковыми глазами он двигать мог и, конечно, заметил, как распахнулась решетка. И почти наверняка понял, что Рисс здесь.

Змея-дрон разглядывала противника. Да, его броня была основательно модифицирована, но по-прежнему обладала уязвимыми точками. Сейчас Рисс могла, скользнув под прадора и упершись в пол, прицельно вогнать алмазный яйцеклад в одно из ножных сочленений. Энзимы растворят тварь в мгновение ока – жижа и газы так и хлынут из запорных клапанов. И через пару часов не будет ничего, кроме панциря, в котором плещутся разжиженные останки. Рисс знала, как это происходит, поскольку уже использовала плавиковую кислоту против прадоров. Если она выберет яйца паразита, процесс займет больше времени, зато заразятся и другие прадоры. Только вот имеет ли смысл убивать этого вторинца? Да и вообще, разве, обездвижив его, вместо того чтобы просто напасть, она уже не решила не убивать его?

Рисс встряхнулась, отгоняя свернувшие куда-то не туда мысли. Ее цель – Свёрл, так что возиться с этим существом неразумно. Кроме того, ее запасы энзимов и яиц ограничены…

Она проскользнула под вторинцем и двинулась к развилке коридора, постоянно сканируя окружающее пространство. У поворота, зная, что ждет за углом, Рисс перебралась на потолок. Да, у коридора были пол и потолок, обозначенные разъеденным грязью ковром и лампами соответственно, но гравитация все равно отсутствовала. Как и следовало ожидать, прадор возле цилиндрической остановки монорельса расположился так, как если бы гравипластины были бы включены. Рисс знала, что органические существа с трудом отказываются от своих устоявшихся представлений о верхе и низе – концепций, неотъемлемых и для прадорского, и для человеческого языка и мышления.