Нил Эшер – Завод войны (страница 44)

– А после того как закончишь, – добавил Цворн, – возвращайся и будь тут, когда я впущу нашего приятеля. Не уверен, что контроля через форс окажется достаточно. Ты знаешь, что делать.

Затем Цворн повернулся к двум ожидавшим приказов рабам. Он уже составил для них программы. На миг прадор заколебался, размышляя, не дурость ли затеял. Теперь он знал, что столь же чувствителен к прадорским феромонам, как и любой из детей, но в данном случае он наслаждался их воздействием. Возможно, он поступает неразумно и следовало бы очистить от них корабельный воздух? Нет, пускай все остается как есть. И он пройдет через это.

Запустив программу для рабов, он повернулся к ним спиной, сел и приподнял заднюю часть. Рабы приблизились, зажужжали пила и дрель. Сверло погрузилось в панцирь, и один из некогда наиболее чувствительных участков тела Цворна онемел. Он пытался не думать о том, что делают рабы, хотя сам же досконально изложил каждый шаг процедуры. Выщелкивая жвалами бодренький ритм, он окликнул наконец-то засунувшего труп в пристройку Врома:

– Закрой дверь и будь наготове.

Цворн и сам не знал, почему не хочет, чтобы Вром присутствовал здесь, по крайней мере в этой части операции.

В ход пошла пила – воздух наполнился запахом раскаленной костяной пыли. Цворн многое отдал бы, чтобы не слышать последовавших звуков. Что-то шлепнулось на пол, один из рабов поднял это и унес, а второй продолжал подготавливать отверстие. Не в силах устоять, Цворн проверил, как идет процесс. Глазами раба, монтировавшего нанонервный интерфейс, он видел огромную кровоточащую дыру в собственном теле. Глазами другого раба – уносимый осколок панциря с куском плоти, за которым тянулись вены и нервные волокна. На осколке выделялись вмятины, где когда-то находились два пениса и коитус-зажим. Изношенные, бесполезные половые органы Цворна предназначались на выброс.

Работа еще продолжалась, когда вернулся второй раб с хранившимися в холоде контейнерами с семенем Цворна. Контейнеры он опустошил в искусственное яичко, а яичко прикрепил на место старого, усохшего. Тем временем к двери святилища прибыл вызванный молодой самец – объятый ужасом, но неспособный бежать.

– Входи, Вром, – велел Цворн.

Отверстие было готово, рабы отступили, прижавшись к стене. Появился Вром со сверкающими атомными ножницами, вставленными в основание клешней. Цворн знал, что этими ножницами Вром мог в считаные минуты ампутировать конечности любого прадора. Когда молодой прадор войдет и его обездвижат, процедуру можно будет продолжить. Конечно, для более тонкой работы – удаления свеженьких и энергичных половых органов молодого самца – Вром воспользуется хирургическим телефактором.

Спир

Пока мы парили в вакууме, я видел, что «Копье» сильно пострадало, и размышлял, удалось ли Флейту выжить. Свёрл же сказал, это Флейт сообщил ему о нашем положении. Но получил ли отец-капитан информацию до удара атомного луча или после?

Нас окружили бронированные прадоры Свёрла, и Рисс наконец размоталась, освободив меня.

– Я, пожалуй, скроюсь.

Ее змеиное тело замерцало.

– Зачем? – спросил я.

Однако «хамелеонка» уже включилась, и Рисс полностью исчезла.

– Не знаю, как это вышло, но мы, похоже, там, где должны быть, – сказал я.

– Ты не спрячешься на борту моего корабля, паразит, – произнес по радио еще один голос.

Удивительно, как легко Свёрл вклинился в наш канал связи.

Вспыхнули шесть силовых полей, образовав нечто вроде грубого куба парой метров в поперечнике. Грани пересекались, а углы искрили. Я видел такие клети в действии, только обычно они использовались для поимки и удержания крупной дичи вроде прадоров – те не могли сбежать через неизбежные бреши между дисками силовых полей. По-настоящему пересекающиеся поля я встречал впервые: подобная близость обычно создавала петли обратной связи, отключающие проекторы. Во время войны искривление силовых полей считалось невозможным. Но ведь Пенни Роял укрыл Панцирь-сити целой силовой сферой. Выходит, технология еще не полностью раскрыла свой потенциал.

Рисс появилась снова – она извивалась внутри прозрачного куба. Не обращая на меня внимания, прадоры собрались вокруг нее – и вдруг метнулись куда-то в сторону, чтобы вернуться с чем-то, что они взяли с тянувшегося от пола до потолка стеллажа. «Что-то» оказалось ящиком, достаточно большим, чтобы вместить прадора: со стенками из щитостекла и ребрами из прочного кермета. Двигался он то ли на гравимоторе, то ли на магнитной подвеске. Прадоры установили ящик рядом с ловушкой и открыли одну из его стенок. Шипя и рассыпая искры – заметив это, я проверил изображение на дисплее визора и понял, что трюм быстро наполняется воздухом, – прозрачный куб сжимался, свернувшаяся тугим клубком Рисс едва помещалась в нем. Затем куб сдвинулся с места и вплыл прямо в стеклянный ящик. Один из прадоров закрыл «клетку», и силовое поле разбилось вдребезги. Впрочем, осколки испарялись на лету, превращаясь в ничто, не причиняя никому вреда.

– Обоих ко мне, – приказал Свёрл по корабельному интеркому.

Куб поднялся и поплыл к дальней стене трюма, в которой со скрежетом открывалась огромная дверь; поворотный механизм, вероятно, был поврежден атомным лучом – оттого и скрипел. Ящик застрял в проеме, но шедший впереди бронированный прадор сильно толкнул его клешней, вновь приведя в движение. А я ощутил странное удовлетворение при виде прадора, столь фамильярно обращавшегося с закапризничавшей техникой.

– Полагаю, пришел час расплаты, – сказала Рисс через форс.

– Расплаты?

– Свёрл – одна из моих прежних жертв, хотя ему удалось выжить.

Шагавший за мной прадор пихнул меня так, что я растянулся на полу. Поднявшись, я оглянулся – судя по размерам, обидчик был вторинцем, хотя броня не позволяла утверждать наверняка. Зато шедший следом первенец обрушил на спину собрата бронированную клешню с таким звоном, что что-то просто должно было сломаться. Но вторинец лишь чуть присел, проехав брюхом по полу, после чего метнулся в сторону. Первенец прощелкал ему что-то, потом повернулся ко мне и показал клешней на дверь.

– Иди дальше, человек, – велел он.

Определенно, вторинца только что наказали за жестокое обращение со мной, что было совершенно несвойственно прадорам и потому поразило меня. Но корабль принадлежал Свёрлу, и я знал, что отец-капитан странным образом изменился. Неужели я видел пример его деформированной морали, переданной детям? Вслед за тюрьмой Рисс я вышел из трюма.

– Да, ты уже упоминала об этом прежде, – продолжил я разговор с дроном.

– О да.

– Он узнает тебя?

– Он узнает, что я такое, и этого определенно достаточно.

Я хотел сказать что-то насчет изменившегося поведения прадоров и преображения Свёрла, но обнаружил, что у меня просто нет сил продолжать. Прадоры – жестокие ублюдки, но, как я уже отмечал раньше, данное определение подходит и людям, и ИИ. И любой из представителей этих трех рас был бы, скажем так, немножко обижен, если бы с ним сделали то, что Рисс сделала со Свёрлом.

Передо мной лежал совершенно стерильный коридор, по которому сновали государственные роботы-уборщики, и освещение было ярким, что весьма необычно для прадорских кораблей – я помнил это, только не своей памятью. Чужие воспоминания прорвались на миг в сознание, но я отмахнулся от них, и они угасли.

– Флейт, ты уцелел? – спросил я через форс, но в ответ услышал только шипение.

Наконец нас ввели в святилище, больше похожее на ботаническую лабораторию, чем на командный центр кровожадного отца-капитана. Ящик с Рисс опустился в центре помещения. Двое первенцев застыли у закрывшихся дверей в качестве охраны. Свёрл поднялся на ногах-протезах, оторвавшись от обычного ряда шестигранных экранов. Я мельком заметил хвост, напоминавший хвост амфибии, но внимание мое было сосредоточено на теле прадора, превратившемся в массивный череп.

– Два гостя-человека за столь короткий промежуток времени, – мягко заговорил он. – Гост не должен узнать – это наверняка вызовет подозрения даже у него.

Он подошел к ящику Рисс и вгляделся внутрь огромными, почти человеческими глазами.

– И ты.

– Привет, Свёрл.

Яйцеклад Рисс царапал разделявшее их стекло, голос ее шел из спикера, вмонтированного в керметовую раму.

– О, неужто Пенни Роял наколол тебя?

– Это спорно, – ответил Свёрл. – Кстати, имей в виду, щитостекло между нами не реагирует на обычные декодирующие молекулы и испускаемую тобой электромагнитную частоту. Это ламинат из щитостекла и прозрачного сапфира, так что тебе придется прорезать внутренний слой сапфира, добраться до первого слоя стекла, дезинтегрировать его, потом прорезать следующий слой сапфира и так далее, двадцать четыре раза. А теперь посмотри вверх.

Дрон опустила яйцеклад, уперев кончик в пол короба, будто балансируя на хвосте, – и сделала то, что ей сказали. Я тоже поднял глаза и среди оборудования, сложенных роботов, силовых и оптических кабелей увидел огромный конус, висевший прямо над Рисс, с сетчатым, обращенным вниз основанием.

– Это электромагнитная импульсная пушка моей собственной конструкции, – объяснил Свёрл. – Ее энергии достаточно, чтобы сжечь все твои внутренние цепи, хотя сейчас я настроил ее так, чтобы сохранился только лишь твой кристалл. Поэтому не пытайся больше пробить стекло и, будь любезна, не старайся проникнуть в мои компьютерные системы. Я очень сомневаюсь, чтобы у тебя хватило на это ментальной мощности, но если хотя бы попробуешь – поджаришься.