Нил Эшер – Завод войны (страница 31)
– Флейт, почему ты использовал У-передачу, чтобы связаться со Свёрлом?
Флейт издал звук, напоминающий кряканье утки, которой злые шутники склеили клюв.
– Просто если предположить, что Свёрл прячется тут под «хамелеонкой», то проще было бы воспользоваться другим видом связи.
– Свёрла здесь нет, – сказала Рисс.
– Я, собственно, так и думал, – согласился я. – Наверное, нам стоит уйти и проверить иные источники информации.
А через форс я сказал Рисс:
–
–
–
–
– Флейт, – сказал я вслух, просматривая данные с форса, – веди нас к Голону. Насколько я понимаю, это ближайшая обитаемая планета.
– Я… – выдавил Флейт и загудел, как рассерженная оса, закрытая в консервной банке.
–
Флейту потребовалось куда больше времени, чем обычно, чтобы запустить наш У-пространственный двигатель. Я пристегнулся, просто на всякий случай, поскольку помнил, как кое-кто умер в подобных обстоятельствах. Только вот убил его незваный гость, а объект, к которому осторожно двигался корабль жертвы, был планетоидом Пенни Рояла.
Флейт увел нас в подпространство, экран посерел, потом вспыхнул снова, демонстрируя маячившую впереди планету. Все случилось слишком быстро, и я понял, что вижу не Голон, а планету, океан которой укрыл истребитель Цворна.
– Ублюдок, – рявкнула Рисс.
Она резко развернулась и ураганом метнулась к двери. Но не успела вылететь наружу, как створка захлопнулась, и зловеще щелкнули закрывшиеся замки.
– Ты повинуешься приказам своего отца-капитана, да, Флейт? – спросил я.
– 3-з-з-з-з-т, – последовал ответ.
– Свёрл использовал нас в качестве зонда для сбора информации, верно?
– 3-з-з-т.
Тут возле двери раздался треск. Оглянувшись, я увидел, что Рисс, вогнав яйцеклад в стену, сорвала крышку аварийного пульта и возится внутри, работая маленькими конечностями, обычно сложенными под ее капюшоном. Наверное, в данный момент дрон-змея жалела, что ее телу придали столь неудачную форму.
Как никогда тесно связанный с корабельными системами, я почувствовал: ожили и начали беспорядочно перемещаться наши силовые поля. Флейт мгновенно переключился с пассивного сканирования на активное. Он направил лазер точно на то линзообразное залегание на дне, чтобы считать с поверхности вибрации, щупая глубже рентгеном в поисках отражений от силовых полей или сверхплотного вещества, пробегая по всему спектру излучений, ловя то, что скрывается. Через несколько мгновений в нижнем углу экрана появилось окошко с выстраивавшимся изображением, в котором легко узнавался прадорский истребитель.
– Если секунду назад он и не знал о нашем присутствии, то сейчас знает точно, – произнес я.
Флейт ответил, выстрелив сенсорным датчиком в океан. Другого подтверждения мне и не требовалось: мы были жертвенным ягненком Свёрла. Этот Цворн, ненавидящий Государство, не мог терпеть столь пристального изучения, не ответив на него, особенно узнав, что исследование проводится с борта государственного истребителя. Мы здесь либо чтобы выманить Цворна, подставив его под удар Свёрла, либо просто чтобы раскрыть планы Цворна.
На миг мы нырнули в У-пространство – туда и обратно. Планета резко приблизилась, и тут в нас что-то врезалось, экран побелел, гравитация утратила стабильность, а внутри корабля что-то взорвалось. Полагаю, мы только что потеряли проектор силового поля.
– Он нас убил, – сказала Рисс.
Экран заработал вместе с термоядерным двигателем, внутреннее давление не компенсировало мощнейшего ускорения. Проиграв в мозгу записи с внешних камер, я увидел, что одна из лун планеты повернулась к нашему кораблю, щетинясь торчавшими из отверстия в коре стволами оружия, – и по нам выстрелил лазерный луч.
Изабель Сатоми
Изабель Сатоми села в кровати и потянулась. Чувствовала она себя хорошо, действительно хорошо, и разум ее был абсолютно чист, когда она сбросила жаркую простыню и свесила ноги за край матраса. А ведь лишь секунду назад она представляла собой статичные данные, записанные в решетке кристалла. Она вспомнила, что Пенни Роял подсадил ее в сапфировую серьгу Трента, что она сама решила покинуть тело капюшонника, в котором находилась. Но где сережка теперь? Кто воскресил ее в этой знакомой виртуальности?
Женщина поднялась, чтобы посмотреть на себя на экране, который работал сейчас зеркалом. Она была красива, как когда-то. Интересно, предстоит ли ей теперь вновь пережить стремительный переход к уродству, перед тем как опять превратиться в капюшонника? Она запустила пальцы в густые черные волосы, потом руки скользнули по шее, поползли ниже, легли на округлые груди. Так вот чего она хотела: просто жить в этом теле снова. Изабель погладила плоский живот, волосы на лобке – и коснулась пальцем вагины. Чувство, пронзившее ее, было таким острым, что она стремительно отдернула руку, вспомнив о том далеком прошлом, когда она вот так вот ласкала себя, стоя перед клиентом. Теперь она не желала устраивать представления для всяких там извращенцев. Отвернувшись от экрана, женщина подошла к шкафу, открыла его, вытащила белье, надела бюстгальтер и трусики, натянула узкие черные брюки, влезла в розовую хлопковую блузку, застегнула сандалии, потом тщательно причесалась, чуть-чуть подвела веки и выбрала пару клипс-липучек – фиолетовые бриллианты, под цвет глаз. Но что теперь?
Может, Трент решил вернуть ее к жизни? Или сапфировая серьга давным-давно сменила владельца? Возможно, ее пробудило некое частное лицо и теперь она находится во времени, где нет никакого Государства?
– Ладно, я готова, – произнесла она вслух.
Дверь каюты, щелкнув, открылась. Женщина повернулась, подошла к проему и шагнула в коридор, определенно не являвшийся частью «Залива мурены». Такие большие овальные туннели встречаются на прадорских судах, только тут стены не выложены искусственным камнем, нет светящейся растительности и нет вшей. Она повернула направо и пошла, наслаждаясь тем, что вновь идет прямо, как человек, а не несется, перебирая многочисленными конечностями и волоча по полу брюхо. Наконец она достигла огромной, разделенной по диагонали двери в прадорскую святая святых – кабинет капитана. Створки разошлись, исчезнув в стенах, но внутри не было видно ничего, кроме темноты. Изабель медлила.
Способны ли прадоры запускать человеческие мемпланты и управлять виртуальностью? Неужели ее кристалл попал в клешни этих чудовищ, и если так, чего они хотят от нее? Что ж, есть только один способ выяснить. Очевидно, тот, кто контролирует этот нереальный мир, – кем бы он ни был – дал ей определенную степень свободы. Но ему тоже что-то от нее нужно – может, помучить, а может, заставить бежать по бесконечному кругу безумных сценариев. Она не в силах остановить это. Женщина медленно шагнула во тьму. Пол под ногами стал неровным, потом под сандалиями захрустел гравий. Впереди прорезалась какая-то полоска и повеяло морем. Внезапно участок над полосой посветлел, и сияние восходившего солнца подчеркнуло синеватую серость облаков на бледном небе, превратив все, что ниже, в черные силуэты.
– Что ж, это неожиданно, – раздался чей-то голос.
Огромный красный шар солнца быстро поднялся и завис над горизонтом, под ним колыхалось лиловое море. Впереди раскинулся белый песчаный пляж, прилежно облизываемый ленивыми волнами. Изабель услышала крик – определенно не чайки. Посмотрев налево, увидела скучный пустынный ландшафт, украшенный кое-где редкими бледно-зелеными мясистыми растениями, формой напоминавшими розу. Растения жались к подножиям гранитных скал, чьи острые вершины терялись в туманной дымке. Справа та же пустыня подкатывала к пологому холму, оккупированному, точно вражеской армией, густыми зарослями гигантских папоротников. А впереди, на камне у берега, сидел человек. Изабель подошла к нему.
– Что – неожиданно? – спросила она.
Мужчина, коротко стриженный блондин с – как оказалось – голубыми глазами, перестал изучать собственные ладони и посмотрел на нее. По-своему он был довольно привлекателен, но мускулами похвастаться не мог и выглядел глупо в дурацких пестрых шортах и майке-безрукавке. Ничего общего с брутальными качками – типажом, который всегда предпочитала Изабель, – у него не было.
– Как себя чувствуешь, будучи настоящим человеком, – ответил он мягким, не вызывающим опасений голосом, протянул руку, подобрал камешек, крепко сжал его – и отпустил, уронив на песок.
Изабель подумала немного над его словами и предположила:
– Ты – ИИ, бродящий по этой виртуальности как человек?
– Частично, – ответил он, скривившись.
– Хайман?
– В некотором роде.
– Чего ты хочешь от меня?
Кажется, он опечалился.
– Я изучил всю твою жизнь, Изабель. Я знаю, почему ты стала тем, чем ты стала, мне известны побудительные мотивы каждого из твоих поступков. Сперва я восхищался, но потом обнаружил, как нарастает во мне отвращение, поскольку, исследуя подробности и взаимосвязи, любой поймет, что сама концепция выбора есть ложь.