Нил Эшер – Темный разум (страница 83)
Теперь этот мир принадлежит эшетеру, и у Государства нет на него никаких прав.
Блайт
Приклеившийся к монокуляру Блайт попросил:
— Прокрути еще разок последнюю часть, Левен. Корабельный разум повиновался, продемонстрировав уходящего Ткача и следующего за ним по пятам альбиноса–капюшонника, напоминающего верного пса. Спир и змея–дрон ждали прибытия гравикара — другой транспорт на эту территорию теперь не допускался. У Амистада имелись свои способы передвижения. Скопившиеся на горизонте машины тоже отправлялись восвояси: войсковые транспортеры, боевые вертолеты, два узнаваемых аналитических ИИ и группка боевых дронов.
— Похоже, Государство собиралось захватить Пенни Рояла, — заметил Ткач, вразвалочку, как большой дружелюбный медведь, подходя к Спиру, Рисс и Амистаду.
— Несомненно, — подтвердил Амистад. — Я сам им приказал.
— По вашим же законам, — продолжил Ткач, — вы не имеете права осуществить здесь арест, если я не позволю. А я не позволяю.
— Они, вероятно, надеялись завершить дело прежде, чем ты успеешь возразить, — хмыкнул Амистад. — Но, вижу, свое несогласие ты передал через ИИ. Они сейчас уйдут.
— Да, чтобы поджидать вне моей территории, рассчитывая захватить Пенни Рояла там.
— Конечно. — Похоже, Амистад ничуть не беспокоился.
— У них ничего не получится. — Таковы были прощальные слова уходящего Ткача.
Команда тоже прослушала запись, и Бронд сказал:
— А мы–то здесь как? Легально?
— По существу, именно мы доставили сюда «контрабандиста оружия». — Блайт опустил монокуляр. — Но нас к этому принудили, так что проблем возникнуть не должно.
— Ну да, конечно, — цинично заметила Мартина из корабля.
— Однако, — продолжил Блайт, — предлагаю потихоньку скрыться и переждать, пока страсти поутихнут. И, может, стоит попробовать смыться, прежде чем Государство приготовит Пенни Роялу ловушку.
Он отстегнул страховочный трос и направился к лесенке. Бронд и Икбал последовали за капитаном, и, когда шлюз закрылся, Блайт приказал:
— Вверх и подальше отсюда, Левен, и постарайся избежать неприятностей.
— Будет сделано, — откликнулся разум.
Блайт хотел пойти в рубку, но передумал и вернулся в трюм, к машинному отсеку. Через несколько минут он стоял перед переборочной дверью, в которую входил только раз с тех пор, как на борту обосновался черный ИИ. И опять заколебался, осознавая: то, что находилось за дверью, все еще пугает его. Впрочем, капитан сразу велел себе не глупить. Пенни Роял остался далеко внизу, на быстро удаляющейся планете, собирать себя из кусочков. Блайт открыл дверь.
В тот последний раз, когда он заглядывал сюда, задняя стена трюма отсутствовала, как и большая часть боковой стены. Их материал обратился в органические на вид колонны и поперечные балки. С этого места он видел даже У-пространственный двигатель. Еще повсюду, точно грибы–дождевики, торчали какие–то приборы, связанные между собой серебристой грибницей оптических и коммуникационных кабелей. И, конечно, здесь был Пенни Роял. Теперь стены вернулись, грибница исчезла. Однако два «гриба» все еще торчали посреди трюма, только теперь из–за расчертивших их поверхности линий они напоминали огромные белые тыквы. Блайт долго смотрел на странные штуки, потом подошел ближе. И воспоминание пронзило мозг.
Блайт резко вернулся в настоящее — ментальное воздействие Пенни Рояла завершилось. На сей раз его не тошнило, и он знал, что делать. Блайт немного замешкался, вспомнив старую историю о некой Пандоре, но тут же отругал себя за глупость. И правда: если Пенни Роял хотел кинуть их в том или ином смысле, он, Блайт, ничего с этим поделать не сможет.
— Ладно, — произнес он, — откройся.
В жутковатой тишине две тыквы раскололись по намеченным линиям, уронив «дольки», точно кувшинки — лепестки. Внутри обнаружилось множество маленьких красных кристаллов, жмущихся друг к другу, словно семена граната. Блайт протянул руку, ухватил один из кристаллов двумя пальцами и потянул. Тот подался легко, и капитан, взвесив рубин на ладони, улыбнулся. Искусственно выращенные рубины не представляли большой ценности. Однако, вглядываясь в камень, Блайт заметил странные преломляющие слои и геометрически правильную сетку из едва видимой серебряной проволоки и догадался, что в рубине заключен квантовый компьютер.
— Кто они? — спросил он вслух, ожидая новых воспоминаний.
Позади что–то хрустнуло — как будто отломилась ножка у бокала. Блайт обернулся и увидел, что в воздухе парит еще один камень, на этот раз черный бриллиант. Но он просочился из подпространства и старался удержаться здесь, поэтому пульсировал, съеживаясь и расширяясь.
— Убивая, я записывал каждую личность, но этого всегда было недостаточно, — ответил ИИ. — Всегда есть те, кого нельзя восстановить.
Итак, вот он, последний платеж: Пенни Роял передал Блайту разумы тысяч людей. Камешек на его ладони был мемплантом, пускай и нестандартным. Государство гарантирует хорошее вознаграждение за каждый найденный мемплант, а если помножить сумму на несколько тысяч…
— Хочу попросить тебя об одной последней любезности, — сказал ИИ.
— Да ну?
— Это любезность, ты не обязан соглашаться.
— Говори.
ИИ сказал, оставив решение за ним, и бриллиант, мигнув, исчез. А капитан, выйдя из трюма с рубином на ладони, готовясь сообщить экипажу хорошие новости, приказал:
— Левен, небольшое изменение курса.
Спир
Гравикар, который должен был доставить нас в Тараторку, а оттуда, возможно, в космопорт, прибыл. Присев на ком переплетенных корневищ, я наблюдал разворачивающуюся передо мной сцену. Черные кристаллы — кусочки китайской головоломки — вроде бы вытягивались и изгибались, но уловить, как они двигаются, я так и не сумел. Интересно, почему в подступающей темноте они различались так ясно, ощущались столь непосредственно…
— Так есть у тебя для меня ответы? — обратился я к осколкам, но те безмолвствовали. Я повернулся к Рисс: — Ну что?
— Ничего.
— А у тебя? — спросил я Амистада.
— Совсем ничего, — ответил бывший хранитель Масады. — Я испробовал все, чтобы получить хоть какой–то отклик, но мне не ответили ни на одном уровне. — Амистад сделал паузу. — Я подумывал было растормошить его парочкой ракет, но только что получил приказ отступиться.
— Чей приказ?
— Земли–Центральной.
— Ох.
— Похоже, нам придется попридержать руки и когти, до тех пор пока Пенни Роял не покинет систему Масады и пространство эшетеров. А там уж мы приготовим ему торжественную встречу.
«Как бы не так», — подумал я, абсолютно уверенный, что ИИ, представляющий собой в данный момент мусор на почве, уже рассчитал все варианты на будущее, включая и маршрут побега. Если, конечно, он вообще намерен уйти.
Я повернулся к Рисс:
— И что это означает для нас?
— Нас использовали? — предположила дрон.
— Да, — я снова уставился на Пенни Рояла, — но не думаю, что это конец.
Спустя, возможно, минуту один из кристаллов вдруг взлетел и завис в воздухе футах в десяти над землей. Потом подпрыгнул второй, стукнувшись о первый, как стукаются друг о друга костяшки домино, потом еще один, и еще. Понаблюдав, как они складываются в большой черный самоцвет, я встал и пошел прочь вместе с Рисс.
— Почему ты изменил мою память? — спросил я. — Почему подкинул чужие воспоминания и мучил меня их повторением? И почему ты, через этот твой шип на моем корабле, продолжаешь вмешиваться в мой разум?
Я остановился, вглядываясь в ИИ.
— Ты заставил меня ненавидеть тебя, хотя на самом деле я тебя даже не знал.
Поверхность черного кристалла дрогнула, раздался скрежет, будто точильный камень прошелся по лезвию гигантской косы, и ИИ, выпустив черные шипы, в мгновение ока вновь превратился в «морского ежа».
— Конечно, я не могу требовать ответов от столь могущественного существа, — тихо продолжил я. — Ты все еще обращаешься с другими, как с игрушками; как и всегда.
Я вдруг заметил, что висящий передо мной объект чуть наклонился, будто разглядывая меня. В этот момент я почувствовал себя муравьем, заинтересовавшим прохожего натуралиста, маленьким, любопытным, но незначительным, и опять разозлился.
— Ты, черт возьми, собираешься отвечать?
Пенни Роял начал подниматься, медленно, как запущенный аэростат. Нет, это невыносимо — черный ИИ намеревался просто уйти, оставив меня, как всегда, озадаченным и недоумевающим. Мне хотелось хоть как–то ударить его, попытаться вызвать «Копье» и повести корабль в атаку, но я знал, что ничего не сумею. Глупо, но я поймал себя на том, что озираюсь по сторонам в поисках камня, который мог бы швырнуть в загадочную штуку наверху.
— Ответы? — прошептал Пенни Роял.
Связь, всегда бывшая зыбкой, призрачной, укрепилась. На меня сошла лавина, я превратился в сосуд, принимающий ее. Речевые ответы Пенни Рояла больше не имели значения, потому что я вдруг стал вспоминать — вспоминать слишком многое.
Мгновенный ужас и короткая острая боль — конец трех членов старого экипажа Блайта — виделся мне куда четче нашего путешествия сюда. Гнев Изабель Сатоми, ее стремления и амбиции ожили во мне. Паника и агония мужчины с содранной кожей, прибитого к потолку скелетоподобным големом, были заглушены другими воспоминаниями, требовавшими моего внимания. Я рухнул на колени, разум мой не вмещал бурного потока, переполняющего череп. Потом я растянулся на земле вниз лицом, одновременно проживая тысячи жизней и погибая тысячами смертей. Я помнил их все; помнил так, будто они были моими — все воспоминания жертв Пенни Рояла. Можно ли назвать их ложными? Нет, ведь они, как и те, с которыми я был воскрешен, были настоящими — пускай и не принадлежали мне.