Нил Эшер – Двигатель бесконечности (страница 26)

– Узнаешь? – спросил Свёрл первенца.

– Я не уверен, – осторожно повторил Бсорол.

– Вспомни, как Пенни Роял защитил Панцирь-сити.

– Да, – кивнул Бсорол. – Я понимаю…

Тогда было ясно, что Цворн станет стрелять по городу и попытается испепелить всех живших там людей. Появившийся на борту «Розы» Пенни Роял запустил объекты, подобные этим, создав с их помощью силовое поле доселе неизвестного типа. Сперва оно было лишь изогнутой завесой, а потом заключило Панцирь-сити в несокрушимую сферу. Кроме того, поле перекачивало энергию сталкивавшихся с ним ПЗУ и лазерных лучей в У-пространство, чтобы потом пользоваться этой энергией для поддержания и усиления собственной прочности. Именно в такой защите и нуждалась сейчас станция. И вот она – появилась перед Свёрлом точно в нужный момент.

– Одна штука ничего не даст, – сказал Бсорол, понимавший, конечно, больше, чем показывал. – Чтобы сгенерировать поле вокруг Панцирь-сити, Пенни Роял использовал много таких, а город ведь гораздо меньше станции.

– Действительно, – ответил Свёрл. – Но должен быть способ размножить шарик…

Зондирование частот, испускаемых сферой, ничего не дало. Тогда Свёрл подключил к изысканиям шип. В сознании его сразу возник подробнейший чертеж, один размер которого ошеломлял – схема оказалась слишком велика даже для того, чтобы просто вместить ее, не говоря уже о том, чтобы понять. Свёрл почти инстинктивно расширил свой разум за счет местных ИИ, нечаянно подавив их психическую активность и чуть не отключив их. Схема тут же обросла еще большими подробностями, точно множество Мандельброта, и Свёрл обнаружил, что расширяется дальше. Очередным двадцати ИИ пришлось потесниться, прежде чем схема обрела истинные масштабы, и еще десяток разумов ушел на загрузку функциональных данных. Объект оказался сложнее любой живой биологической особи, а может, и целой экосистемы, но одно потрясающее сходство всё же существовало.

– Это машина фон Неймана, – заявил Свёрл.

– Что это? – спросил Бсорол по радио.

Спросил на человеческом языке, и только тогда Свёрл осознал, что и сам говорил вслух по-человечески.

– Она способна воспроизводить сама себя.

Добиться нужных условий было проще простого, поскольку в основе структуры машины, как и у прадоров, и у людей, да и у всякой живой природы, лежал углерод. Она содержала массу других элементов, и все-таки по большей части главную роль играли бессчетные комбинации и формы углерода. Проглядывая перечень остальных веществ, Свёрл одновременно мысленным приказом изолировал бак-смеситель, участвовавший в процессе выплавки вспененных металлов, и начал переправлять туда ресурсы.

– Возьми машину, – велел он.

Бсорол с опаской шагнул вперед, потянулся обеими клешнями, а тонны углеродной пыли в виде бакиболов и нанотрубочек уже летели по трубе из хранилища к баку. По другим трубам поступали другие компоненты: правильная смесь газов, кремниевый песок, редкоземельные элементы, и топки уже плавили нужные металлические слитки, готовясь отправить раскаленную жидкость по назначению.

– Доставишь сюда. – Свёрл переслал координаты прямо на форс Бсорола. – Просто положи в бак для вспененного металла и оставь там. – И добавил после паузы: – Я поручу ИИ наблюдать за процессом, но хочу, чтобы ты тоже находился там и следил за всем. Возьми какого-нибудь вторинца в помощь и будь готов к любым случайностям. Иди.

Смеситель уже работал на такой скорости, что проследить за чем-либо конкретным не представлялось возможным. Однако у Свёрла имелась причина отвлечь прадоров, и он хотел, чтобы его дети присутствовали при самой важной сейчас работе на станции.

Бсорол заспешил прочь, а Свёрл снова принялся изучать окрестности. Пенни Роял, должно быть, оставил машину здесь, когда встречался со Спиром. Спир ее не заметил, но он, как и его рассудок, в то время находились не в самом уравновешенном состоянии. Впрочем, неважно. Стирая из памяти чертеж, не оставлявший места для размышлений, Свёрл думал только о том, каковы были намерения Пенни Рояла. Свёрла ведь подтолкнули отнюдь не к побегу, а к созданию силовой защиты. А для чего? И те черные бриллианты – зачем? Свёрл чувствовал, что всё это больше не имело отношения к исправлению прошлых ошибок Пенни Рояла, а вело к его конечной цели, какой бы та ни была. Всё, что случилось раньше, представляло собой, с точки зрения Пенни Рояла, игру, но теперь Черный ИИ становился смертельно серьезным.

Спир

– Всё, я иду спать. – Опустив визор, я вернулся в «Копье». После недавних событий тревога не оставляла меня, так что я предпочел присматривать за своим кораблем и его окружением, пока выгружались морозильники с людьми – «моллюсками», и внутрь вошел только после того, как внимательнейшим образом осмотрел корпус, удостоверившись, что ничего лишнего к нему не прикреплено, и убедившись, что все внешние люки закрыты. Конечно, разгрузка ящиков не поглотила мое внимание целиком, я присматривал и за роботами, пока они перестраивали помещение, возводили защиту и налаживали прочие меры безопасности, чтобы больше ничто никогда не могло захватить контроль надо мной или моим кораблем.

– Что? – переспросила Рисс.

– Ты меня слышала, – отрезал я, направляясь к своей восстановленной каюте.

Человеческую биологию подправляли веками, и для многих сон уже не представлял необходимости. Однако он никогда не переставал быть удовольствием. Я мог бы обойтись без него – существовали и другие способы внедрения воспоминаний и прочистки каналов в мозгу, – но они, в отличие от сна, никогда не позволят почувствовать себя центральной фигурой, вырваться из прошлого и отыскать точку спокойствия.

В каюте я разделся, растянулся на кровати и закрыл глаза. Конечно, мой способ отхода ко сну мало напоминал то, как это делали примитивные люди. Я запустил в форсе программу сна, указав желаемые глубину погружения и длительность – восемь часов, – после чего просто вырубился, будто кто-то извлек из меня источник питания.

Пробудившись, я вспомнил, с какими ощущениями очнулся когда-то в виртуальности, предшествовавшей моему воскрешению. Чувствовал я себя отлично: отдохнувшим, сильным, готовым к встрече с любыми неприятностями, которые наверняка припасла для меня реальность. Я справил нужду, надел чистый комбинезон, поверх натянул скафандр, позавтракал жареными свиными отбивными с овсянкой, а чашку зеленого чая прихватил с собой в рубку. Там я обнаружил свернувшуюся на пульте Рисс и подумал, не наслаждается ли дрон-убийца собственным вариантом сна. Конечно, едва я вошел, она тут же подняла голову и открыла третий глаз, изучая меня.

– Что ж, – сказал я, – пора вернуть на место наш корабельный разум.

– Уверен, что мы хотим его возвращения? – поинтересовалась Рисс.

– Да, абсолютно уверен.

В ответ она только фыркнула, но, когда я, допив чай, направился к шлюзу, все равно последовала за мной.

– Погоди, – остановила меня дрон, когда я уже повернул к старому штурмовику, который Свёрл использовал в качестве обманки.

Я оглянулся: Рисс указывала на что-то яйцекладом, но я ничего такого не увидел, и тогда она выслала мне изображение и быстро менявшиеся координаты на схеме станции. Я внимательно рассмотрел неподвижную картинку, потом переключился на тот же объект в реальном времени, но так ничего и не понял. Ну, какой-то шарообразный прибор, катившийся в сторону открытого пространства. И что? Здесь полным-полно всевозможной двигающейся техники.

– Не узнаешь? – спросила Рисс.

– Нет.

– Пока ты спал, Свёрл нашел кое-что интересное, – начала змея-дрон.

По пути к старому штурмовику она поведала мне о технологии защиты, которую применил Пенни Роял для Панцирь-сити. Оставалось только гадать, зачем Черный ИИ подкинул это устройство Сверлу. Впрочем, чего тут гадать – вероятно, потому что оно потребуется.

Отсоединить все связи Флейта оказалось просто, поскольку Свёрл одарил разум вторинца способностью выброситься из корабля в экстренном случае, что было весьма не по-прадорски, ведь большинство прадоров не слишком заботились о выживании своих детей в любом их виде. Флейту требовалось лишь запустить рутинный процесс размыкания, заблокировав собственно катапультирование. Тиски, удерживавшие его контейнер, разжались, силовые и оптические кабели сами вышли из пазов и по-змеиному уползли в свои гнезда. Шагнув к ящику, я подтолкнул его к выходу, после чего просто шел рядом, еще только пару раз скорректировав курс в сторону трюма, где и перепоручил контейнер с Флейтом ремонтному роботу.

– Я по-прежнему не считаю это хорошей идеей, – заявила Рисс.

– Желаешь сама занять место Флейта и порулить «Копьем»?

– Здесь кишмя кишат ИИ, которые просто запрыгали бы от радости при одной мысли о такой возможности.

– И они заслуживают столько же – или даже больше – доверия, как ты или Флейт?

– Она просто пытается сохранить позицию, – встрял Флейт. – Трудно, наверное, смириться с тем, что ты больше не ненавидишь то, что был запрограммирован ненавидеть. Мы, существа, научившиеся думать, а не только подчиняться наскоро слепленным дрянным программкам, более гибкие и более надежные.

Ох! Я даже поморщился.

– Да, но ты больше не органическое существо, ты сидишь в кристалле и приобрел лишь расширение горизонтов.