Нил Эшер – Двигатель бесконечности (страница 10)

Двум единицам Брокла путь все-таки преградили: корабельный ИИ запоздало осознал, что происходит, и перекрыл вентиляционные каналы бронированными клапанами. Еще одну рассекло напополам стальным затвором вместе с оптическим кабелем на самом входе в шар – однако та половинка, которой удалось залезть внутрь, отнюдь не была полностью выведена из строя. И вот уже весь Брокл вывалился из вентиляции в узкий коридор, ведущий к двери в сферу, – этим путем пользовались люди. Дверь, конечно, оказалась заперта, но она, предназначенная для защиты кристалла от огня, взрывных волн или вторжения неприятеля, для Брокла проблемы не представляла.

Облепив собой весь периметр двери, Брокл ввел в миллиметровую щель микротрубки, нащупывая засов. Коснувшись его, он отщипнул кусочек и втянул металл в себя, анализируя. Ничего особенного: двухосновная кислота подойдет. Он впрыснул кислоту, замок зашипел, забулькал, и Броклу опять потребовалось открывать в себе отверстия, давая выход пару и разжиженному металлу. Затем он просочился в образовавшуюся брешь. На несколько секунд ему пришлось распластаться до миллиметровой толщины, причем интеллект его в эти моменты снизился до уровня средней человеческой особи, но, когда он весь проник в сферу и физически увеличился, расслабившийся разум вернулся к привычной гениальности.

Перед ним лежал ИИ «Высокого замка», чьи форма и способ связи с кораблем несколько отличались от обычных. Вместо того чтобы размещаться в кристалле, в керметовом контейнере, застывшем в специальных тисках с клапанами на концах, которые позволяли быстро отсоединить разум и катапультировать его из корабля, если судно окажется на грани гибели, этот ИИ находился в центе геодезической сферы, и его удерживали на месте многочисленные контактные провода. Это был обыкновенный кристалл ИИ, но размером всего-навсего с теннисный мяч и сильно перегруженный квантовыми процессорами. Брокл предположил, что этот кристалл сильнее связан с кораблем, чем другие ИИ, но затем оказалось, что в случае опасности снабженный гравидвижком шар целиком можно было выбросить в пространство через подсоединенную к потолку помещения трубу.

Единицы Брокла сложились в серебристую волну и накрыли геодезическую сферу; извивавшиеся червяки полезли в открытые шестигранники, завертелись вокруг ИИ, отсекая контакты, заменяя их собой, чтобы перехватывать всё, что мог отправить или получить ИИ.

– Какого черта тут творится? – взвыла Графтон.

Очевидно, ИИ не удосужился снабдить ее информацией – и это хорошо.

Брокл сомкнулся вокруг ИИ «Высокого замка» и занялся установкой прямого соединения.

– Ты, – сказал ИИ.

– Да, я, – откликнулся Брокл, уже роясь в сознании ИИ.

Он проиграл заново вводы и выводы информации, начиная с того момента, как ИИ «Высокого замка» осознал: в трюме творилось что-то не то. Корабельный ИИ не понял, что пыталось вторгнуться в его сенсоры, но сообразил, что события развивались, только вот, не зная, в какую сторону они развивались, не стал в тот момент докладывать что-либо человеческому экипажу. Среагировав на взрыв, он предположил, что сепаратисты, вероятно, тайком пронесли на борт какое-то суб-ИИ оружие. И только увидев, что нападению подверглось его жилище, ИИ сообщил об этом людям. Точная формулировка была короткой: «Меня атакуют – включаю защиту». Что ж, и это не беда – ИИ не уточнил характер атаки.

– Информационная война, – ответил Брокл капитану корабля; Графтон никогда не поймет, что с ней говорил не корабельный ИИ. – Затаившееся в трюме суб-ИИ оружие попыталось добраться до меня и, потерпев неудачу, решило причинить как можно больше вреда, взорвав ультратермитные бомбы в трюме.

– Дерьмо! Как такое могло произойти?

– Я выслал подробности Авиа, причины выясняются, – ответил Брокл. – Однако это займет время, а с учетом характера нашей миссии и того, кто может быть вовлечен в дело, мы теперь на карантине. Я отключил У-связь.

– А вдруг тут замешан Пенни Роял?

– Считаю это маловероятным, однако, поскольку такой вариант всё же возможен, следует принять меры предосторожности.

– Отличное начало операции, ничего не скажешь.

Да, с этим Брокл был согласен. Опасность миновала, теперь лгать и искажать истину станет гораздо легче. Он сможет управлять кораблем, и наконец начнется его собственная операция.

Спир

Позади меня, в отсеке, который я вскрыл, приспособив для Свёрла и его детей, трудились ремонтные роботы. Я спросил Бсорола, хочет ли он и остальные убраться из Цеха 101, как только я получу возможность уйти. Ставший немногословным прадор ответил коротко, мол, нет, он и другие останутся, что лишь усилило мое злое разочарование. Проклятье, я должен был чем-то заняться – вот и принялся снова превращать задний отсек в каюты. Несомненно, Трент, Сепия и Коул присоединятся ко мне, когда я наконец отправлюсь в путь, а им потребуется жилье. Я задержался на мысли о Сепии, осознав, что отталкиваю ее, как и двух других, в то время как мое тело и разум хотели, чтобы она была со мной, в моей каюте. Я раздраженно поморщился. Разберемся потом, когда смоемся отсюда, когда вздохнем свободно… К сожалению, вопрос отбытия оставался открытым.

Размышляя о трудности ухода со станции, я сел и вошел через форс в корабельную систему, вызвав ранее записанные изображения, которые отразились на экранной ткани передо мной. Россыпи звезд заискрились в черном пространстве. Потом в центре открылось окно, выдвигая вперед дредноут Конечного Выпуска Цворна. Предатель-прадор, очевидно, осторожно приближался, выведя свой корабль из подпространства в пятидесяти световых годах от Цеха 101; осторожно, да недостаточно. На моих глазах флот Королевского Конвоя – огромные вытянутые золотистые капли – возник рядом с дредноутом и тут же открыл огонь. Атомные лучи принялись полосовать корабль, по-видимому, застав Цворна врасплох, поскольку кромсали они добрых двадцать секунд, прежде чем последовала хоть какая-то реакция. Лучи выжгли широкие пылавшие борозды в рядах гигантских орудийных стволов, торчавших на торце дредноута, точно небоскребы. Обшивка из редкого сплава перегрелась и в некоторых местах отвалилась. Словно выброшенные из жерл извергающихся вулканов, летели пламеневшие обломки. Потом включились силовые поля, заработали двигатели, и горевший дредноут, теряя куски обшивки, точно опаленную кожу, попытался уйти. Корабли Конвоя не отставали, продолжая обстрел, и в конце концов Цворн вынужден был совершить аварийный У-прыжок. Сидя в своем кресле и пересматривая эту сцену, я снова и снова изучал сгенерированные У-характеристики. Выглядели они хреново, и я подозревал, что даже если КВ-дредноуту удастся опять вернуться в реал после завершения прыжка, остаться целым у него нет шансов.

А флот Конвоя ушел, как я надеялся, обратно в прадорское Королевство. Современный государственный ударный корабль, карауливший возле станции, – тот самый, на котором прибыл Пенни Роял, тоже исчез. Ничто снаружи не могло помешать моему уходу, только вот у «Копья», моего корабля, имелся один серьезный недостаток: у меня не было ИИ, который управлял бы У-пространственным двигателем. Я ждал возвращения Флейта с его судном-приманкой, но теперь решил, что должен подготовиться к тому, что Флейт не вернется. Придется поискать сговорчивого ИИ здесь – или заставить несговорчивого, поскольку торчать тут дольше необходимого я решительно не желал… и поскольку помнил, что сказал Пенни Роял.

«Мы вернулись к моему началу, а теперь мы должны вернуться к твоему».

Таковы были последние обращенные ко мне слова Черного ИИ перед тем, как сложиться и исчезнуть, и каждый раз, вспоминая их, я задыхался от гнева. Что, черт побери, они значили?

Когда меня наняла Изабель Сатоми, я стремился отомстить Черному ИИ за восемь тысяч солдат, убитых на Панархии. На Масаде, родине древней расы эшетеров, события приняли странноватый оборот, но я не отказался от своей цели. Однако потом моя позиция изменилась. Сам Черный ИИ подделал мои воспоминания, внушив тягу к отмщению, которой я, с моей собственной настоящей памятью, не обладал. Шип, часть Пенни Рояла, оставленная им на его – а теперь моем – корабле, содержала мемозаписи жертв Пенни Рояла, и я, постоянно погружаясь в их жизни и смерти, лишь укреплялся в своей жажде возмездия. Мной манипулировали на каждом шагу, вбивая в голову причины, по которым необходимо попытаться уничтожить ИИ. И всё это делал не кто иной, как сам Пенни Роял.

По-прежнему ли я желал отомстить? Нет, от осознания того, что мной управляли, эта тяга совсем увяла. Меня словно заставили идти путем, на котором я давным-давно перестал испытывать эмоции. Однако итог последних манипуляций ИИ вновь воспламенил мой гнев. Почему я так разозлился? Потому что, когда жажда мести угасла, я ожидал чего-то большего, ожидал, что действие приведет к чему-то… не знаю, сверхъестественному, непостижимому. А привело к чему? К подлому убийству змеей-дроном Рисс отступника-прадора Свёрла, которого я уже начал уважать, который мне даже нравился. Пенни Роял помешал мне предотвратить убийство Свёрла – задействовав свой шип и голема, мистера Грея.

Так что – да, сейчас я снова хотел отправиться за Пенни Роялом. Впрочем, с тех пор как я начал преследовать дьявольское создание, становилось всё более очевидно, что у меня столько же шансов уничтожить Черный ИИ, сколько и затушить солнце, помочившись на него. Пенни Роял был опасен, могуществен, способен, казалось, перемещаться когда и куда угодно. Даже государственные ИИ боялись проклятого подонка. Пенни Роял обладал властью менять парадигмы, и простой воскрешенный солдат вроде меня не мог ничего ему противопоставить. Что ж, если я и не прикончу чертов ИИ, то, возможно, хотя бы найду какие-то ответы.