Ниль Блэк – Жёлтый Дракон (страница 4)

– Не будь букой, – дует губы девушка и, вырвав телефон из его рук, отбрасывает в сторону. – Вот уже два года мы проводим чудесные ночи в этой постели.

– Вот именно, – Эзра резко поворачивается и вжимает её в простыни. – Нам хорошо в постели, но отныне пусть тебя удовлетворяет твой любимый Леон Хан. Так что сегодня ты в последний раз приезжаешь в мою квартиру, – он целует девушку в подбородок и, спустившись вниз, покрывает поцелуями её горло. Далия приподнимает задницу, позволяя мужчине стащить с неё джинсы и бельё, и сама сразу разводит ноги.

– А вдруг он бревно какое-то, – выгибаясь, продолжает Далия. – Можно я буду прибегать к тебе тогда за дозой?

– Во-первых, я очень сомневаюсь, что он бревно, – Эзра кусает девушку за ключицу. – Во-вторых, ты, детка, сама не понимаешь, с кем связываешь свою судьбу – он похоронит нас живьём и в одном гробу. В-третьих, весь город может думать, что ты блядь та ещё, но я-то знаю, что я твой первый мужчина и на сегодняшний день последний, откуда ты знаешь, что такое бревно? – усмехается он и, пристроившись, делает первый толчок.

– За твою грубость я начну ненавидеть тебя не только прилюдно, но и по-настоящему, – Далия цепляется руками за шею мужчины и, приподнявшись, сама насаживается. – И потом, если ты мне откажешь когда-нибудь, я скажу отцу, что ты трахаешь мою мать.

– Ну ты и сука, ты же знаешь, что это ложь, – шипит Эзра и нарочно двигается грубо, причиняет боль.

– Но отец же правды не знает, а я как предоставить информацию найду, ты не переживай, – морщится Далия и бьёт его в плечо. – Перестань, мне больно!

Эзра не отвечает, резко переворачивает её на живот и, не позволяя больше открыть рта, остервенело втрахивает в постель.

***

Рейна уже полтора часа пытается отстирать пиджак в тазике в крохотной ванной, но пятна только расползаются, и серый пиджак сейчас больше серо-буро-малинового цвета. Приближение истерики она почувствовала ещё в автобусе по дороге домой, но сейчас она уже стоит в глотке, рвёт её, просится наружу. Рейна мокрой рукой убирает волосы со лба и со злостью швыряет пиджак на растрескавшийся кафель. И именно тогда она слышит, как открывается входная дверь, и сползает на пол. Больше не выходит – терпеть и ждать не получается. Это всё слишком. Рейна больше не справляется. Надо решить: или вскрыться, или начать меняться.

Говорят, когда тяжело, всегда находится радость хоть в чём-то, что заставляет идти дальше, придаёт смысл. Рейне не просто тяжело – ей невыносимо. Но куда ни повернёшься – вместо луча света одни копья да стрелы, она людям улыбки, а они ей кулаки. У Рейны нет друзей, но она очень хочет, нет любви, но ей она жизненно необходима, нет помощи… Кажется, её и не будет. Видимо, высшие силы решают, что она обойдётся и без всего этого. До сих пор обходилась. Всё, чего хочется сейчас, – это стабильный кусок хлеба и хоть капля человеческого тепла, чтобы кто-то прижал к себе, хоть на пару секунд поделился бы своим теплом, потому что Рейне холодно, потому что у неё на душе воет вьюга. Но всё, что ждёт её за пределами ванной, – очередные оскорбления или побои. Рейна думает, что её всё равно нет, она будто тень, влачащая жалкое существование в мире вот уже двадцать лет, зачем же тогда бояться? Кого тогда бояться? Тот, кому терять нечего, – уже и так проигравший, так почему бы не попробовать, не прекратить всё здесь и сейчас. Не встать на ноги, не плюнуть на все устои и принципы, не переступить через себя – почему бы и нет? Ведь эти чёртовы принципиальность и правильность не дали ей ничего, не облегчили долю. Пусть горит всё огнём.

Она выползает из ванной и идёт на кухню, где за столом сидит, как и всегда, нетрезвый отец. Рейна достаёт из маленького и шумящего, как мотор аэроплана, холодильника миску с лапшой и овощами и перекладывает на сковородку, чтобы согреть. Рейна боится начинать разговор, но больше вариантов нет. Она несколько секунд собирается с мыслями, сама себя подбадривает, убеждает, что хуже всё равно не будет.

– Я хочу начать работать, – Рейна мнётся у плиты.

– Ты и так работаешь.

– Я буду работать по ночам. Тех денег, которые я получаю на подработках, мне не хватает, а впереди зима, у меня нет даже тёплой куртки, – Рейна сама себе удивляется, она сказала столько слов, и голос даже не дрожит.

– Куда ты, мразь, деньги-то деваешь? – вскипает мужчина.

– На тебя! Ты забираешь всё, что я зарабатываю, – восклицает девушка и продолжает нервно помешивать еду.

– Как ты смеешь так с отцом разговаривать? – мужчина отодвигает стул и встаёт на ноги. – Блядствовать будешь? По рукам пойти решила?

– Что угодно, чтобы просто перестать в этом дерьме жить, – Рейна поворачивается к мужчине и даже выдерживает его взгляд. – Танцевать, я буду танцевать, мне пару месяцев назад предлагали, там хорошо платят, – отец делает шаг к ней: чем сильнее он надвигается на неё, тем быстрее Рейна теряет свой пыл.

– Я знал, что ты шлюха, вся в мать пошла, такая же мразь, – рычит мужчина. – Только ещё одной бабе я позорить себя не позволю.

– Тогда будь добр, перестань шляться по кабакам и найди работу, – кричит на него Рейна и получает первую пощёчину.

– Я убью тебя, суку, что ты смеешь так со мной разговаривать, – мужчина тянется к своему поясу и начинает расстёгивать ремень. – Давно, видать, я тебя не порол.

– Я тебе не позволю, не сегодня, – девушка сильнее сжимает в руке сковородку. – Я больше не позволю бить меня, унижать. Или ты меня убьёшь сейчас, или я уйду, и больше мы никогда не увидимся.

– Тварь, – орёт на неё мужчина и, выдернув из пояса ремень, бросается вперёд, но Рейна что есть силы бьёт его горячей сковородой по лицу, а следом сразу по голове. Девушка пару секунд смотрит на лежащего у своих ног мужчину, на кровь, стекающую по виску, а потом бросается в спальню за вещами. Она второпях пихает в рюкзак все свои учебники и, схватив свои жалкие пожитки, бежит на выход. Сегодня Рейна переночует на улице, а завтра после уроков сходит в «Stigma» и спросит, в силе ли предложение, которое ей сделал их агент месяц назад. В этот дом она больше никогда не вернётся.

***

Рейна спит первые две пары, положив голову на парту, а на третьей мечтает о стаканчике кофе, на который у неё нет лишних денег. Понимая, что, если проспит и третью пару, отдельно ей потом никто ничего объяснять не будет, а экзамены на носу, она идёт в туалет, чтобы умыться ледяной водой и отогнать сон.

Всю ночь она провела, сидя на скамейке в парке рядом с университетом, и так и не сомкнула глаз. Вещи ей пришлось оставить в кладовке на первом этаже. До того, как пойти в клуб, Рейна планирует на оставшиеся сбережения снять хотя бы комнатку в общежитии через дорогу.

Рейна долго умывается и уже вытирает салфетками лицо, как в туалет заходит Далия. Девушка одаривает её презрительным взглядом и, фыркнув, идёт к подоконнику, по пути больно толкая её в плечо.

– Ты же не слепая вроде, – шипит, смотря на неё через зеркало, Рейна.

– Ах, прости, – театрально закатывает глаза Далия и запрыгивает на подоконник. – Не заметила тебя, и я не виновата, просто ты настолько серая, что со стенами сливаешься. И не стыдно тебе в таком виде заваливаться в университет? Ты так хочешь, чтобы тебя жалели?

– А тебе не стыдно быть такой сукой? – Рейна останавливается напротив и смотрит прямо в глаза.

– У тебя прямо язык развязался, думаешь, я одна с тобой не справлюсь? – приподняв бровь, спрашивает Далия и поджигает сигарету.

– Я тебя не боюсь, и ты никто без денег своего отца и своих прихвостней.

– Зато я не выгляжу, как бомж, и не хожу целый год в одной рубашке. Ты хоть её стираешь? – Далия выпускает дым прямо в лицо девушки.

– Я не намерена тратить свой перерыв на тебя, – Рейна бросает салфетки в урну и идёт к двери.

– Эй, чучело, – Далия вытягивает вперёд ногу и указывает взглядом на свои шикарные туфли. – Почисти мне обувь, дам щедрые чаевые, даже рубашку купить сможешь.

Рейна останавливается на пару секунд, а потом срывается вперёд и, схватив девушку за ноги, стаскивает её с подоконника. Далия падает на пол и больно бьётся копчиком. Она выругивается, моментально подскакивает на ноги и бьёт Рейну в солнечное сплетение. Так и оставив согнувшуюся пополам девушку на полу, Далия, смачно плюнув на пол, идёт на выход.

***

В клубе замена персонала, что очень сильно расстраивает Рейну, которая понимает, что знакомый менеджер, занимавшийся подбором танцоров, уволен. Но у Рейны нет других вариантов, кроме как идти до конца, поэтому она настаивает на встрече с новым менеджером, который назначает ей просмотр через два часа. Всё это время Рейна делает уроки на скамейке в своём любимом парке, а потом возвращается в клуб и танцует как в последний раз в жизни. Потому что, если её не примут – это и вправду будет её последний раз.

Когда мама была жива и у них была нормальная семья, она водила Рейну на танцы и радовалась её успехам. Сначала Рейна занималась балетом, а потом переключилась на стрип-пластику, но после смерти мамы её отец спился, потерял работу, и ей пришлось бросить танцы. Но Рейна всё помнит и, более того, убираясь дома или просто пытаясь отвлечься, постоянно танцует.

Её кандидатуру одобряют в клубе и сразу дают ей график работы. Выплатить хоть какую-то сумму заранее менеджер отказывается – говорит, что как минимум неделю он должен посмотреть на неё. Но, так как эти дни будут оплачиваться, Рейна спокойно может снять комнатку не на ночь, а на неделю, правда от еды придётся отказаться, но она перебьётся и одним хлебом.