Ниль Блэк – Vendida (страница 2)

— И последний традиционный вопрос, который мы задаём всем нашим гостям: господин Наварро, согласны ли вы с утверждением, что большое богатство — это награда за упорный труд и должное усердие?

— Цитируете Библию, — скрещивает пальцы под подбородком мужчина. — Как богобоязненный человек, я, конечно же, согласен, я сам пример этому утверждению.

Спустя пару минут обмена взаимными любезностями журналистка покидает кабинет, а Наварро возвращается к столу и, подняв к лицу написанную ею же его биографию, пробегается по ней взглядом. Журналистка хорошо постаралась, в её тексте почти нет правды, и вся биография — это именно то, что Гильермо разрешает видеть другим. Возможно, для тех, кто прочитает его интервью, оно будет казаться всего лишь набором букв, восхваляющих достижения Наварро — для него же это половина жизни, положенная на то, чтобы получить результат, который его всё равно не удовлетворяет.

«Гильермо Наварро — выдающийся колумбийский предприниматель, которому удалось превратить свои амбиции и таланты в империю. Родился в Картахене, Колумбия, в семье простого строителя. После окончания школы Гильермо получил стипендию для обучения в одном из престижных университетов США, где изучал экономику и управление бизнесом. Вернувшись на родину, Гильермо начал свою карьеру с работы в местной строительной компании, но его амбиции простирались намного дальше. Используя полученные знания и связи, он привлёк иностранных инвесторов и начал развивать инновационные проекты в сфере энергетики и инфраструктуры.

Ключевым моментом в карьере Гильермо стал проект по добыче изумрудов, который он инициировал, видя огромный потенциал этой отрасли в Колумбии. Вскоре Гильермо основал Falcon Group, объединяющий направления строительства, энергетики и добычи изумрудов, превратив его в мультимиллионный холдинг».

Эти строки описывают суперчеловека и не могут передать то, сколько за ними потерь и боли. Наварро привык быть в глазах общества безупречной машиной, достигающей цели, и со временем перестал даже мысленно возвращаться в отнюдь не безупречное прошлое, как вода, искусно сточившая каменное сердце. Он опускается в кресло и, откинувшись назад, впервые за долгое время позволяет воспоминаниям проснуться.

Несмотря на то, что со временем человек забывает декорации и даже лица — чувства, испытываемые в момент потрясений, всё так же на месте и распознаются до последних мелочей. Наварро видит себя совсем мальчишкой, который бегает босоногим по пропитанной дождём земле и отказывается заходить в дом. Мама продолжает кричать на него, требует, чтобы он немедленно вернулся в дом, и, не получив реакции, засучив рукава, идёт к нему.

Теперь он сидит на её руках и, пока она, выговаривая ругательства, заносит его в их обветшалый домик, гипнотизирует взглядом почерневшую цепочку на её шее, на кулоне которой выгравировано «София». Даже будучи ещё совсем ребёнком, Гильермо не обижался на мать из-за её грубости. Он уже тогда понимал, что она берёт своё начало из злости, именно последнее и было превалирующим чувством в их доме. Злость на нищету, на алкоголь, на насилие, а главное, на мечты, которым было суждено ими и остаться. Злость прекрасно оправдывала чужой холод и грубость, и Гильермо цеплялся за неё ещё несколько лет, пока сам не впустил её в своё сердце и не осознал, что он тоже имеет право злиться. На нелюбовь, на отсутствие заботы, на нежелание проявлять к нему сочувствие. Дети приходят в этот мир подобно чистому листу, на котором умелые руки могут нарисовать самый красивый, тянущийся к свету цветок. Гильермо, который ещё с детства искал убежище в самых злачных местах, тянулся только к тьме, и его лист был сплошь и поперёк забрызган чёрными кляксами, теперь уже разъедающими его душу как кислота.

На этом воспоминания о детстве обрываются, и Наварро, попросив себе ещё кофе, возвращается в настоящее.

***

— Нина, я не сдамся, с меня хватит! — плюхается в кресло перед зеркалом невысокая девушка лет двадцати и, стащив с волос резинку, позволяет копне цвета жидкого золота рассыпаться по своим плечам. — Я устала быть блондинкой с длинными волосами! Пора перемен.

— Ликси, солнце, не пугай меня, — прикрывает рот ладонью шокированная услышанным женщина, которая вот уже пять лет работает парикмахершей в салоне на улице Кале-де-Манса в Картахене, но с таким кощунством ещё не сталкивалась. Хотя нет, сталкивалась, но всё от одной и той же девчонки.

— Это же твой родной цвет, дорогая, пожалуйста, не начинай опять, — суетится вокруг неё Нина. — Я порой за день четверым такое осветление делаю, но даже всё моё мастерство не помогает мне достичь оттенка, которым тебя наградила сама природа!

— Прекрати меня отговаривать, ты как моя мать, честное слово, — возмущается девушка, полное имя которой — Фелисия. — То, что природа решила создать меня такой, не значит, что я не могу менять имидж. Я хочу что-то новое в преддверии своего дня рождения, и, может, мне, наконец, повезёт в любви! Перемены надо начинать с внешности. И вообще, мне надоело, что половина Картахены сейчас — длинноволосые блондины!

— Я не понимаю, зачем менять то, что и так прекрасно! — не собирается сдаваться Нина, которая искренне не понимает, как у неё рука поднимется состричь или перекрасить эту красоту. — Ты такой родилась, а они тебя копируют. Это не ты должна меняться, а они должны найти свою индивидуальность!

— Стриги, и покрасим в тёмный. Прости за грубость, но я клиентка, и я этого хочу, — хмурится Фелисия, которой надоело, что любимый мастер не хочет её слушать.

— Я сломаю все ножницы, я закрою свой салон, я и другим запрещу трогать твою красоту! — машет руками слишком эмоциональная Нина. — Твои волосы и цвет прекрасно обрамляют твоё кукольное личико, подчёркивают твои веснушки. Одумайся, солнце, не иди на поводу у тех, кто тебя обзывает!

— С чего ты взяла, что меня обзывают? — бурчит Фелисия.

— Раньше ты ведь поэтому хотела их состричь, — подтащив кресло, садится рядом с ней женщина. — Это всё от зависти, Ликси, парни и девушки этого города платят десятки тысяч песо на пластику, лишь бы обрести такую красоту, как у тебя, а ты родилась такой и хочешь её испортить.

— Я хочу стиль поменять, хочу перемен, Нина, я устала быть такой, как ты говоришь, красивой, но при этом несчастной, — тихо говорит девушка. — Зачем мне эта красота, если меня никто не любит? Если все, кто мне нравится, в итоге выбирают других? Правда ли я так красива тогда?

— Это всё твои книги виноваты! Начитаешься романов про не существующую в реальности любовь и мечтаешь не о тех, — укоризненно качает головой Нина. — Я всегда говорила — от книг добра не жди. Они стандарты завышают, и жить в реальном мире становится невозможно.

— Причём тут книги? — обижается Фелисия. — Просто это я какая-то ущербная, раз от меня все бегут.

— Ты тоже виновата, — щёлкает её по носу Нина. — Ты же вечно каких-то неудачников выбираешь, но подожди, твоя любовь придёт и обязательно падёт перед твоей красотой, — поднявшись с места, достаёт накидку для стрижки женщина. — Давай я тебе кончики чуток подстригу и уложу.

— Ладно, — закатывает глаза Лис, понимая, что на самом деле она сама этих перемен не хочет, ведь она свою внешность любит и пришла сюда только потому, что пережила очередной болезненный разрыв. — Ты будешь виновата в том, что я умру в одиночестве.

Спустя почти два часа девушка, напевая под нос песню, покидает салон. Нет чувства приятнее, чем когда только выходишь из салона красоты, в котором помыли и уложили волосы. Учитывая, что почти всю жизнь она проходила с доходящими до лопаток волосами, Фелисия и сама наловчилась их укладывать, но обожает, когда это делает мастер — они даже на ощупь словно другие.

Передумав сразу идти домой, она решает немного почитать и сворачивает к кофейне на соседней улице. Фелисия делает заказ, но даже не тянется за телефоном, чтобы оплатить, потому что знает, что бариста всё равно её угостит. Она забирает ванильный латте со льдом и, поблагодарив бариста улыбкой, от которой тот млеет, выходит наружу и вызывает такси до библиотеки. Фелисия, у которой есть своя комната и все условия, предпочитает проводить свободное время именно в городской библиотеке Картахены. Ещё в шестнадцать, когда она только начала жадно поглощать страницы самых разных книг, отец привёз её в библиотеку и сказал, что это было его любимым местом для отдыха от мирской суеты. Фелисия идею торчать в библиотеке восприняла без особого энтузиазма, но уже чуть позже, благодаря своей близкой подруге, которая таскала её в библиотеку, чтобы общаться со студентом, тут подрабатывающим, это место полюбила.

Такси останавливается перед потрескавшимися лестницами, и девушка осторожно, чтобы не разлить кофе, выходит наружу. Городская библиотека Картахены — это второй дом для Фелисии, спрятанный от людского внимания среди старинных улиц с мощёной брусчаткой и окружённый высокими деревьями. Она толкает тяжёлые двери и, поздоровавшись с охранником, который всегда встречает её с улыбкой, проходит внутрь. В зале царит тихая, спокойная атмосфера и пахнет пылью и древесиной. Для Фелисии это место — не просто хранилище книг, это её личное убежище от хаоса внешнего мира.