Ниль Блэк – Vendida (страница 12)

— Ты же знаешь, эти изверги не ставят разницу, не смотрят ни на возраст, ни на пол, и было такое, что ты привлекала внимание и других опасных людей, — продолжает Джорджиа. — Нам повезло, что твой отец — достаточно известная личность, и у него есть возможности им сопротивляться, но это не значит, что нужно лезть на рожон. Его страх за тебя обоснован. Многие в этом городе мечтают заполучить себе красивую куклу, но я в тебя верю и знаю, что ты не позволишь им испачкать себя.

— Я всё равно пойду на вечеринку, потому что она будет охраняться. Да её сам Наварро проводит, а его и картели боятся! — заверяет мать девушка. — Кто посмеет заявиться к тому, кому принадлежит город, или покуситься на его работника? Даже «Доминион» перед ним никто.

— Хорошо, — целует её в лоб женщина. — С утра мы купим тебе крутой наряд, чтобы все твои коллеги давились слюнями.

— Обожаю тебя.

Родители поднимаются к себе, чтобы лечь, а Фелисия остаётся в гостиной и бездумно щёлкает пультом. По телевизору ничего интересного не показывают, да и сидеть уже особо желания нет, поэтому Фелисия тоже поднимается, намереваясь пойти спать, как слышит звон ключей снаружи. Поняв, что вернулась сестра и, учитывая её безуспешные попытки попасть в замочную скважину, она не совсем трезвая, девушка идёт открыть ей дверь. Алисия внутрь не заходит, а Фелисия, высунув голову наружу, видит, что девушка сидит на ступеньках и курит.

— Я еле сдерживаюсь, чтобы не запереть дверь изнутри, — ворчит Фелисия и, всё же выйдя на крыльцо, опускается на ступеньки рядом с сестрой. — Чего ты так рано? Рейды были, и тебя с проституткой спутали?

— Заткнулась бы, — забыв стряхнуть пепел, роняет его на свою еле прикрывающую её бедра юбку девушка.

— Неважно выглядишь, — Фелисия больше не язвит, сестра, пусть и пьяная, явно расстроена, да и размазавшийся макияж говорит о том, что она недавно плакала. — Тебя кто-то обидел? — двигается ближе девушка.

— А то что? — поворачивается к ней Алисия. — Моя младшая сестрёнка-куколка пойдёт и набьёт моему обидчику морду? — ядовито улыбается, но улыбка застывает на лице, когда девушка замечает, как хмурится младшая. — Прости.

Алисия на самом деле не хочет выливать свою злость на сестру, та просто попалась под горячую руку, и кипящая внутри злость на всех и на себя решила обрушиться именно на неё.

— Так в чём дело? — привыкшая к её подколам девушка долго на словах старшей не зацикливается.

— Мне позвонил местный бренд, я должна была у себя их уход для лица разместить, — не моргая, смотрит на пальму во дворе Алисия. — Мне бы заплатили, но на деньги плевать, главное, моё лицо висело бы на площади, но они передумали, — поджигает вторую сигарету. — Странно, знаешь, что, как бы ты ни старалась, если не дано, то не дано. Когда я была серой мышкой, мне все говорили: сделай внешность, будешь конфетка. Я сделала внешность, мне теперь говорят, мол, для рекламы нужно натуральное лицо. Моё натуральное лицо нахуй никому нужно не было! — сжимает ладони в кулаки девушка. — Порой мне кажется, что, даже если весь мир, кроме одного человека, будет называть меня иконой красоты, внутри я так и останусь уродливой девчонкой, ведь мне важно мнение каждого.

— Они идиоты, а ты никогда не была уродиной, — пытается поддержать сестру младшая.

— Ой, Ликси, не заливай, я была обычной! — смех Алисии переходит в кашель, но она всё равно снова затягивается. — Что получают обычные? Обычных мужиков, походы в супермаркеты для среднего класса, йогу в парке и кучку детишек, на образование которых надо откладывать из денег «на себя». Сейчас я красивая, но мужика с большими деньгами у меня всё ещё нет. Я хочу частный самолёт, особняки, яхты, путешествия, частного шефа и ничего не делать. Другие девчонки же это получают, чем я хуже? У нас хирург одинаковый!

— Может, ты просто перестанешь зацикливаться на внешности, — пожимает плечами Фелисия. — Мы живём в прекрасном городе, у отца есть возможности устроить тебя, куда хочешь. Придумаешь себе дело для души, а любовь сама тебя найдёт. Ты же только и делаешь, что ходишь по этим тусовкам, где шатается сброд, выставляешь себя как товар, и, если у мужиков меняются вкусы, ты сразу меняешь внешность. Ты не какой-то гаджет, который надо постоянно обновлять, а личность. Перестань жить только для того, чтобы соответствовать чужим стандартам красоты. Это оскорбительно.

— Сказала та, кто может заполучить любого мужика в этом городе, — смеётся Алисия. — Прекрасный город? Ликси, ты живёшь в мыльном пузыре и смотришь на то, как его стены переливаются радугой. Этот город — дыра, высасывающая из людей души, тут правят наркотики и секс, и ты должен поставлять одно из двух, если хочешь жить лучшей жизнью. Мир за пределами твоего пузыря ужасен, и мне тебя очень жаль. Искренне жаль, ведь однажды он лопнет, и тебе будет очень больно. Я помочь тебе не смогу.

— Ты пьяна, вот и философствуешь, нет никакого пузыря, и да, плохого тоже хватает, просто я выбираю видеть хорошее, — хмыкает Фелисия.

— В том-то и дело, что ты и при желании плохого не увидишь, — нервно усмехается девушка. — Я выхожу из дома и ныряю в стаю пираний, ты выходишь из дома и собираешь печенье, конфеты, улыбки и любовь. Поэтому тебе не понять, каково это — пытаться подняться наверх, не имея твоих возможностей, когда тебе и стараться не надо, всё само идёт в руки.

— Ты загнула, я постоянно стараюсь, — зевает Фелисия. — Да и вообще, у нас всё одинаково, но ты хочешь чёрт знает кого — императора, короля, Наварро, в конце концов?

— Причём здесь он? — мрачнеет Алисия.

— Ну, тебе же мужик его уровня нужен, ты вечно охотишься за миллионерами и на их тусовки попасть пытаешься.

— Было бы неплохо, но я мыслю трезво, хотя и бухая в стельку, так вот он точно не для меня, — закидывает зажигалку в сумочку Алисия. — Я просто хочу быть настолько красивой, чтобы не было отбоя от предложений, все голову сворачивали. Я знаю девчонок, которые просто есть, и им дарят подарки, делают предложения, возят отдыхать в Европу и оплачивают все нужды. Я столько денег потратила на внешность, но все, кто мне попадается, или жлобы, или только с виду при деньгах.

— Может, теперь стоит начать тратиться на внутренний мир? Сделать себя интересной не только внешне? — предлагает Фелисия. — Я где-то слышала, что красота является проблемой в двух случаях: когда её нет или когда нет ничего, кроме красоты. Ты, сестрёнка, второе.

— Хочешь сказать, я тупая? — легонько бьёт её локтем в бок девушка. — Поверь, в нашем мире эти высокопарные слова про «надо уметь предлагать что- то ещё, кроме красоты», не рабочие. Я знаю столько тупых девчонок, которые два слова связать не могут или чей внутренний мир весь состоит из баночек для ухода за кожей, но мужикам плевать на это. Они готовы платить только за красивую обёртку.

— Тогда я не знаю, чем тебе помочь, — вздыхает Фелисия. — Я знаю, к примеру, чем я отталкиваю парней. Тебе нужно узнать, в чём твоя проблема.

— Твои парни просто идиоты.

— Спасибо.

— Хотя их сложно судить, — усмехается Алисия. — Мне, как твоей сестре, тяжело, учитывая, какая ты, им тоже нелегко быть с той, кто становится центром мира, стоит где-то с тобой появиться. Люди не любят быть вторыми.

— Всё у тебя ещё будет, но завязывай с пластикой, ты правда красотка, — улыбается сестре Фелисия.

— Моя маленькая Ликси-Пикси, как же мне тебя жаль, — утыкается лицом в её плечо Алисия. — Прости, пожалуйста, прости меня.

— Ты пьяна, женщина, — обнимает одной рукой её младшая.

— Всё равно прости.

— За что?

— За то, что твоя сестра такая идиотка.

— Пойдём, я уложу тебя, — поднявшись, протягивает ей руку Фелисия.

***

— Вечеринка на яхте? — встречает босса на борту «Ареса» Кристофер. — Ты и так отличные бонусы раздаёшь, зачем? — не может скрыть недовольство мужчина, пока Наварро, пройдя на палубу, опускается на мягкий диван. Он снимает пиджак, вытягивает длинные ноги и, подняв взгляд на остановившегося рядом Кристофера, ледяным тоном спрашивает:

— С каких пор я свои решения с тобой обсуждаю?

— С тех, что ты объявил о ней за день, и я должен обеспечить твою безопасность. Ты не оставил мне времени на подготовку, — не может скрыть беспокойства Крис.

— Я в тебе не сомневаюсь.

— Так с чего это, выйдя из «Обелиска», ты решил закатить вечеринку? — не отстаёт Кристофер.

— С того, что меня интересует одна конкретная гостья, но её смутит, если я приглашу её одну, — усмехается Наварро, продолжая думать о красивой блондинке, — Пусть будет вечеринка.

— Интересно, кого ты там встретил, что решил выйти из тени, — размышляет вслух Крис.

— Беллу, — прикрывает веки Наварро, мысленно возвращаясь в лифт.

Как только дверцы разошлись на нужном этаже — Наварро увидел её. Ему хватило одного брошенного мельком взгляда, чтобы по сосудам вместе с кровью начал расползаться так им любимый и недостающий азарт охоты. Его желание только распалилось, когда девушка оказалась рядом с ним в тесном помещении, и Наварро пришлось приложить максимум усилий, чтобы продолжать изображать интерес к словам Джерома и не думать о том, что он может попробовать девчонку прямо здесь. А попробовать хотелось до стирающего границы дозволенного желания, хотя у Наварро все они стёрлись давно, а тот, кто бы мог их установить, так в Картахене и не родился. Наварро себя и свои инстинкты не осуждает, ведь красота девушки, которую он встретил в «Обелиск», безупречна и даже нереальна. Её кожа светлая, как фарфор, и на этом идеальном полотне разбросаны веснушки, напоминающие лёгкую россыпь звёзд и придающие её облику невинность, которую так сильно хочется окунуть в грех. Белые волосы, мягкими волнами падающие на плечи, словно светились изнутри, и Гильермо не сомневается, что, когда зароется в них пальцами, на его коже останется переливающийся блеск. Наварро много лет работает с драгоценными камнями, но красоте этой девчонки никакая огранка не нужна, она уже совершенна и слепит своим светом. Находящийся в вынужденной спячке инстинкт охотника наконец-то проснулся, и Наварро не даст ему снова уснуть, пока не заполучит манящую его добычу.