Ниль Блэк – Мармарис (страница 3)

Мячик не отправляется в новый полет, потому что Ханна слышит из окна звук шин по брусчатке и моментально напрягается. Он приехал. Ханна спрыгивает с кровати, кладет мячик на тумбочку рядом с лежащим на ней биноклем, а потом подходит к зеркалу и, собрав волосы в хвост, волочит себя в коридор. В гостиной внизу разодетые родители пьют чай, Кристофер стоит у кресла матери и что-то ей показывает на планшете, от чего лицо женщины озаряет улыбка. Кристофер выглядит роскошно, как и всегда. Он в идеально сидящем на нем сером костюме, волосы уложены назад, на пальце блестит перстень с семейным гербом. Все девушки на собрании точно будут сражены наповал.

– Спасибо, – тянет старшего к себе Сюзи и целует в щеку.

– Ты не одета, – хмурится отец, завидев спустившуюся Ханну.

– Пап, мне там будет скучно, меня никто и искать не будет, – заводит любимую пластинку Ханна.

– Прошу, давай хотя бы раз обойдемся без твоих причин, почему ты не идешь с нами. Поднимись и переоденься, твое платье уже доставили и, будь добра, убери эти пакли с лица, не позорь меня перед людьми, – прерывает ее Уен.

– Отец, – привлекает его внимание Кристофер, Уен сразу умолкает и поворачивается к старшему. – Если ей нравится то, как она выглядит, и ей комфортно, то мнение остальных уже не важно. Оставь ее, – вроде бы говорит спокойно, но в голосе проскальзывают железные нотки.

– Ты слишком добр к ней, – хмурится Сюзи, – постоянно ее опекаешь и идешь на поводу. Дорогой, Ханна пользуется твоей добротой и совсем за грани вышла.

– Она хорошая девочка, мама, – улыбается Крис, – она просто пока ребенок и образумится.

– Ты таким не был, – вздыхает женщина, а Ханну чуть не выворачивает от «идеальности» старшего.

– Так люди же разные, – усмехается Кристофер, – а ты, – поворачивается к сестре, – не расстраивай маму, поднимайся и переоденься, буду ждать тебя в машине.

– Я не хочу надевать то длинное платье, надо мной будут издеваться. Я икона стиля Кале… – ноет Ханна.

– Надень, что хочешь.

– Кристофер…

– Отец.

Продолжения не следует.

Ханна не спорит, поворачивается к лестнице и поднимается наверх. Через двадцать минут она уже идет к Porsche Cayenne брата и опускается на переднее сидение. Мерседес с родителями выезжает первым со двора, за ним, в кольце автомобилей охраны, выдвигается порше.

– Не обижайся на отца, он хочет, как лучше, – переключает песню Крис.

– Я не обижаюсь, – бурчит Ханна, играя с собранными в хвост волосами, и поправляет бретели шелкового платья. Она в итоге оделась во все черное, прекрасно зная, как ей идет этот цвет, который красиво контрастирует с ее кожей и светлыми волосами.

– Распусти волосы, не слушай отца, – внезапно говорит старший. – Вижу, что хочешь, да и тебе так комфортнее, – усмехается.

– Спасибо, – Ханна сразу снимает резинку и надевает ее на запястье.

Место проведения встречи находится под контролем переодетых в гражданских полицейских, которые все равно численно уступают людям прибывших на встречу лидеров материка. Первые полчаса в вечер открытия приема уходят на приветствия, фальшивые улыбки и общение с представителями семей других гостей, потом наконец-то все, прихватив что выпить, расходятся по углам. Ханна проходит в основной зал в окружении подруг, медленно потягивает шампанское и мысленно делает ставки, кто прямо сейчас ее обсуждает. К ней постоянно подходят парни и девушки, любезничают, улыбаются, и Ханна знает, что это все из-за ее отца, стоит им отойти – они будут поливать ее грязью. Она вновь вспоминает о любимом диджее, которого уже не увидит, и грустнеет.

– Вроде бы дочь главы Кале, первое лицо государства, а можешь себе позволить явиться на прием голой, тебе не писаны правила приличия, – останавливается рядом с ней Кэсси Лим – дочь папиного близкого друга и партнера, одноклассница и бывшая подруга Ханны, с которой она порвала отношения в девятом классе. Ханна перестала дружить с Кэсси из-за ее одержимости сплетнями, а девушка ей этого не простила. Кэсси второй человек из ее сверстников в высших кругах, который может позволить себе так к ней обращаться, и которому она это прощает.

– Я не вижу только твои соски, но меня не интересует, как и что ты надеваешь, с чего ты прицепилась к моему платью? – оценивающе оглядывает ее откровенный наряд Ханна.

– Ты на собрание прибыла, а не в клуб, выглядишь, как дешевая потаскушка, – шипит Кэсси, поднимая скатившийся вниз лиф платья. – Что за пример ты подаешь нашим девушкам?

– Съебись и научись отпускать. Тебе не испортить мне настроение, оно и так на дне, – Ханна обходит ее и, прихватив новый бокал шампанского, цепляет фальшивую улыбку и идет к парням в углу, с которыми иногда тусуется.

Ханну сразу берут в круг, говорят, что давно не показывалась, она всем отвечает, а сама умирает от скуки. Кристофер общается с гостями, флиртует с девушками, мило улыбается, Ханна кривит рот, поймав восхищенные взгляды, направленные на брата. Как же бесит – идеальный сын, брат и правитель. Будто бы Ханна так не может, она просто не хочет, а Крис из кожи вон лезет доказать всем, какой он прекрасный. По последним опросам он уже переплюнул отца, и люди счастливы видеть его во главе семьи Ли. Да ради бога, Ханне плевать на трон и власть, пусть родители сюсюкаются с идеальным Крисом, она ему почти не завидует. Ее раздражает фальшивое соответствие Кристофера всем параметрам, приписанным мужчинам, и желание отца сделать из Ханны идеальную девушку для такого же амбициозного, одержимого желанием нравиться всем парня. Только Ханне никогда не быть идеальной – разбитую вазу не склеить.

Она так и ходит с бокалом шампанского, косится на поднос с закусками, даже тянется за тарталеткой со сливочным сыром и ломтиками семги, но передумывает. Вот бы улизнуть и покурить. Ханна двигается к выходу, но не дойдя до двери, замирает, потому что в комнату проходят двое широкоплечих, одетых в одинаковые военные формы мужчин и, расступившись, пропускают вперед высокого брюнета с зачесанными назад волосами, который словно принес с собой тишину. Даже официанты замирают с подносами по углам, не осмеливаются шевельнуться. Ханна так и стоит посередине зала с глупым выражением лица, не понимая, что именно произошло, и почему все внезапно решили изображать статуи, а потом видит, как отец и брат багровеют, еще секунда – и вспыхнут. Охрана останавливается позади брюнета, не увеличивает расстояние между ними, а Ханна рада, что наконец-то на ней не сосредоточено внимание, все смотрят на мужчину, уже перешептываются. Смотреть есть на что. Брюнет красивый, у него подтянутое тело, синяя рубашка с раскрытым воротом под черным пиджаком выделяет накачанную грудь, на запястье поблескивают массивные часы, на поверхности протягиваемой гостям ладони набит…

И Ханна его узнает. Она понятия не имеет, зачем ее мозг запомнил это, но она слышала разговор брата и отца пару лет назад, и они говорили, что у Морского волка на руке набит корабль, проходящий сквозь шторм. Теперь понятно, почему все в шоке. Гидеон Ривера до этого не посещал собрания, Ханна бы точно его запомнила, он присылал своих людей, но в этот раз, видимо, решил сделать исключение. Ханна поражается его смелости и наглости, но рада, что о ней на ближайшее время забудут, и она сможет выкурить хоть три подряд.

– Вот каким должен быть мужчина, – остановившись рядом, вздыхает Кэсси, смотря на Гидеона, – душу бы продала за его внимание, если бы он не был врагом. Пусть горит в аду.

– Дура, – кривит рот Ханна, ждущая, когда отец отойдет, чтобы проскользнуть к выходу, – ради какого-то мужика душу продать.

– А ты чары включи, вдруг он и тебя на своем корабле покатает, – не унимается скрестившая руки на груди Кэсси. – А мы потом тебя на площади камнями закидаем. Я булыжник возьму.

– Ты заебала уже, – рычит Ханна, чей организм срочно требует никотин. – Еще слово, и я сделаю так, что ты будешь одеваться на помойке и жить, в принципе, тоже будешь там. Вот тогда все, что тебе останется – это торговать душой.

– Рано ты истинное сучье обличье включила, – не отступает девушка, – только ты забыла, что ты в семье – ничтожество.

– Ошибаешься, – скалится Ханна и кивает в сторону Криса, – это ты забыла, чья я сестра, и на что он способен. Хочешь, чтобы я пустила твою семью по миру? – наступает.

Кэсси бледнеет и делает шаг назад. Ханна вдвойне бесится, потому что она права, с ней не считаются, а стоит намекнуть на старшего, как все готовы на колени падать.

– В следующий раз будешь знать и выбирать выражения… – уже не может остановиться девушка, которую душит обида, и чувствует, что что-то не так. Кэсси смотрит со страхом куда-то за плечо, а не на нее, и Ханна, резко обернувшись, утыкается лицом в грудь новоприбывшего гостя. От него потрясающе пахнет – первое, о чем сигналит возбужденный перепалкой мозг девушки, она еще раз вдыхает смешанный запах амбры и мускуса и только потом делает шаг назад, и жалеет. Смотреть в глаза Морского волка не стоило, в них нет угрозы, агрессии, но такой холод, что можно заморозить всю планету.

– Простите, – на автомате выпаливает первое, что приходит на ум, Ханна.

– Прощаю, – ухмылка трогает красивые губы Гидеона, а Ханна, которой надо бы обойти мужчину и исчезнуть как с его поля зрения, так и из поля зрения нескольких десятков пар глаз, прямо сейчас уставившихся на них с ненавистью, врастает в землю.