Нил Алмазов – Школа для взрослых (страница 8)

– И это то, о чём говорить нельзя? – не сдержал я улыбку. – Серьёзно?

– Да подожди ты. Я же не до конца рассказал. В общем, ходят слухи, что Лия – дочка какого-то аристократа. А здесь оказалась тоже из-за него. Якобы она провинилась перед отцом, и он решил наказать её школой для взрослых.

– Мне кажется, что это действительно просто слухи. Ну какой нормальный отец так поступит со своей дочерью?

– Согласен, не спорю. Но, видишь ли, в чём дело, Ван… – Найс оглянулся, убедился, что рядом точно никого, и продолжил: – Она в том году не выходила на арену. Её даже в списках не было. Но никто ни слова об этом не сказал.

– И что теперь?

– Как что? Без выхода на арену невозможно перейти на следующий курс. Победил и остался в живых – добро пожаловать. Нет – значит, там и умер. Включи голову.

Так вот оно что. Я-то таких подробностей не знал. А ведь, если скоро экзамены, то и мне придётся выйти на арену. Мало приятного.

– Получается, слухи могут оказаться правдой. Но мне зачем это знать? Что это даёт?

– Ну что за вопросы? Она ж сохнет по тебе! Ты, блин, как будто первый день живёшь.

В точку. Только это известно мне одному. Живу не первый день, но в новом странном мире, можно сказать, что первый. Вчерашний вечер вряд ли считается за полноценный день.

– Я тебя понял. Тогда всё хорошо. Она мне тоже нравится.

Найс расплылся в улыбке.

– Свершилось! Ван вдруг осознал, кого теряет. Только смотри: если слухи про неё – правда, то потом у тебя могут быть проблемы. Сам понимаешь, папа-аристократ у девочки и всё такое. А мы ж ребята простые, смертные. Ну, думай, в общем. Да и мало ли чего на арене случится. Вдруг не доживём до третьего курса, – усмехнулся он, но в словах всё же послышались нотки грусти. И это не удивительно. Мне и самому думать даже не хочется, что однажды придётся биться насмерть, если хочешь выжить.

– Доживём, куда денемся, – поддержал я его.

– Кстати, есть ещё кое-что про Лию. Она из всех лекарей самая сильная. Даже старшекурсники с ней в лечении не сравнятся. Это же не просто так. Каким бы одарённым ты ни был, на такой уровень выйти к третьему курсу просто невозможно. Так что ты думай. И ещё: надо будет кое-какую операцию провернуть.

– Какую?

– Кошечки нравятся? – хитро улыбнулся он.

– Внешне нравятся, но их темперамент и натура не особо, если честно.

– Да ладно тебе. Не все ж такие. Та же Лекса, например. Спокойная, простая кошечка. Вот с ней бы я задумался о чём-то серьёзном, – замечтался Найс. – Она бы лежала на моих коленях, пока я глажу и чешу её ушки. От удовольствия будет мурлыкать и улыбаться, хлопая своими зелёными глазками, в которые я готов смотреть целую вечность.

– Кто-то поплыл, – усмехнулся я и добавил: – Да так, что кофе остыл.

Он вдруг стал серьёзнее, заглянул в чашку и залпом выпил остатки.

– Ничего я не поплыл. Просто она хорошая и заслуживает такого же хорошего. А хороший здесь кто? – Найс сделал на этом акцент и, не дожидаясь моих слов, продолжил: – Правильно: хороший здесь я.

– Сам себя не похвалишь – никто не похвалит.

– Да прям. Ладно, погнали. Скоро перемена кончится, а на «Основы магической защиты» опаздывать не хочется. Это ж одна из самых полезных дисциплин.

– Так что за операция? Сказал «а» – говори «б».

– А, да потом подробнее расскажу. Идём.

– Как всегда – всё потом, – недовольно вздохнул я.

Наверное, Найс прав насчёт следующей пары, но мне снова будет трудно понимать очередные формулы, термины и всякие сплетения. А ведь это нужно, очень нужно знать, хоть и голова пока занята Лией, загадочной дочкой аристократа. Не меньше думал, конечно же, и об арене. Но, как говорится, всему своё время.

Глава 12. Рийзе

Мы стояли с Лексой, ошарашенно глядя друг на друга. Я видела, как её трясло. В малахитовых глазах подруги был неподдельный страх, и что самое неприятное, сказать мне ей было нечего. Списки не обсуждаются, и меняются иногда в редких случаях. К кому обращаться? Где можно выяснить причину?

В прошлом году меня распределение участвующих на арене не интересовало. Я очень хорошо знаю, на что способна, и даже далеко не все старшекурсники рискнут выйти на честный бой. Почему честный? Да потому что подлостью можно и Высший Совет к предкам отправить, что уж там простую кошкодевочку.

Но из ситуации надо было выкручиваться, и чем раньше, тем лучше. У них всего два с небольшим месяца на подготовку, экзамены близко. Мало выучить объём материала по дисциплинам, главное – выжить. Будь ты сто раз отличница, если ты не смогла защитить свою жизнь на арене, – грош тебе цена.

Ни я, ни Лекса не выбирали школу для взрослых для дальнейшего обучения сами, хоть у подруги и была иллюзорная возможность пойти по другому пути. Лексе достались не очень заботливые родители. Более того, отец у неё человек. Этим и объяснялась её способность развивать ментальную магию, но и некоторые особые фишки кошкодевочек у Лексы были выражены совсем слабо.

Я не раз удивлялась, откуда неё такой тихий и спокойный нрав, а оказалось всё до печального просто. От отца ей передалась покорность, от матери – низкая самооценка, помноженная на многочисленные скандалы в семье. Странно даже, что внешне меланхолик и отличница Лекса выбрала столь тернистый путь избавления от родительской опеки.

Что касается меня, то здесь всё просто. Нас, трёх сестер, нищие родители продали, чтобы пошиковать на старости лет. В один прекрасный день в нашу нищую деревеньку на краю густого леса явились перекупщики, и родители, не раздумывая, выдавили за наши жизни всё, что им полагалось. Сестрёнок, как неприспособленных к жизни, распределили на невольничий рынок, а мне, старшей из всех, зубы поломать не смогли. Порой я думаю, что зря их от всего оберегала. Когда закончу обучение, то обязательно вытрясу из сластолюбца Олафа, кому он их продал. Эта мразь обязательно вспомнит пароли и явки. Я уж постараюсь.

– Ри, что мы делать будем? – еле слышно, с дрожью в голосе спросила Лекса.

Я не знала, что ей ответить. А что, блин, делать?! Заявиться в Совет? Убежать? Выйти в окно с колокольни?

Для начала было бы неплохо разнюхать, кто непосредственно составлял турнирную таблицу для нашего курса. Это даст некоторые зацепки, а потом… потом потянуть за ниточки трёх рукопожатий, уж до мелких сошек я вполне дотянусь.

– Я не знаю, Лекса. Не знаю, – старательно изображая смирение, ответила я. – Думаю, как-нибудь я этот вопрос решу.

Подруга, до этого грустно смотревшая под ноги, подняла на меня полный надежды взгляд.

– Думаешь, получится?

Ответить ей отказом не представлялось возможным, хотя шансы на успех моего предприятия стремились к нулю. Где я, а где Совет, ответственный за распределение гладиаторских пар? Нищенка и королевская знать, но попытаться всё-таки стоило. Максимум, что мне грозит – это удвоенная норма поединков. Может, поставят старшекурсников. Или исключат из школы, но это не так страшно.

Свою роль в моей жизни заведение сыграло: официально меня признали совершеннолетней и ответственной за свои поступки. Ну а мало ли дел найдётся для боевого мага в опасном, полуцивилизованном мире? На кусок хлеба и крышу над головой определённо себе смогу заработать.

Отвлёкшись от далеко ушедших планов, я кивнула. Лекса, будто выдохнув и мгновенно успокоившись, вымученно улыбнулась.

– Всё будет хорошо. – Еле сдержалась, чтобы не взять её за руку, но публичные проявления чувств в стенах школы далеко не приветствовались – требовалось сохранять приличия.

Когда на небо опустилась ночь, я, вызубрив очередной блок формул и правил, легла спать, но в дверь тихонько постучали.

Лекса? Она обычно ложится на час раньше… Чтобы не гадать и не тыкать пальцем в небо, я, подгоняемая любопытством, тут же выкрикнула:

– Входите! Открыто!

Потребовалось буквально мгновение, чтобы приказать замку впустить гостью. Ей оказалась Вилла.

Неплохо девчонку подлечили, но не полностью. Часть лица всё ещё имела припухлость. Под глазами едва видны изрядно пожелтевшие и сравнявшиеся с тоном кожи синяки.

– Я по делу, – отводя печальный взгляд в сторону, сказала Вилла. Потом, чуть помявшись, спросила: – Ты очень сильно расстроена, что вас с Лексой три раза подряд в спарринг поставили?

Ну вот, уже и слушок понёсся. С другой стороны, не зря же Вилла перешагнула через свою гордость и пришла ко мне лично.

– Очень, – не стала я врать, но больше расстройства меня беспокоило бешенство.

Что эта тупая сучка знает? Или она пришла позлорадствовать?

– Ри, Лекса тебе врёт. И делает это постоянно.

После этих слов я округлила глаза – уж настолько фантастически прозвучало заявление Виллы.

Подруженька, тихий одуванчик, обманывает меня? Исключено.

– Я знаю, что ты мне не веришь, – испуганно наблюдая, как я меняюсь в лице, сказала Вилла. – Но попробуй сейчас связаться с Лексой.

– Она спит, – безапелляционно заявила я, но крохотный таракан сомнения всё же забрался в мою голову.

– Нет, – ответила гостья. – Она сейчас в зале боевой подготовки. Хочешь проверить?

Нужно ли оно мне? Наверное, да.

– И часто ли она там бывает? – спросила я, подозревая подвох.

– С тех пор, как гуляет с Толином, – с горечью в голосе произнесла Вилла.

Ей было неуютно. Я сидела на кровати, а она стояла передо мной, будто провинившаяся ученица, повесив голову и что-то мямля.