Нил Алмазов – Гарри и его гарем — 12 (страница 9)

– Ну интересно же. – Она заулыбалась, как счастливый ребёнок, получивший долгожданную игрушку. – Вот, потрогай. Я крепко держу.

Протянув руку к туловищу существа, я провёл ладонью по его спине. Мне никогда не доводилось трогать крокодила, но это создание, наверное, похоже на ощупь – жёсткое, твёрдое, будто покрытое плотными чешуйками. Оно продолжало угрожающе урчать, выгибаясь, пытаясь освободиться, но Риллиан держала его так уверенно, что у твари не оставалось ни малейшего шанса вырваться.

Когда я убрал руку, она задумчиво посмотрела на пойманное существо и, взглянув на меня, спросила:

– Может, заберём с собой? Вдруг они вкусные.

– Не стоит. Если бы их ели, мы бы уже тут попробовали блюда из них. Вряд ли они вкусные. Сама посмотри, в каких условиях они обитают. Лучше выпусти, пусть живёт.

Какое-то время Риллиан колебалась, словно решая, стоит ли вообще слушать меня. Это отражалось на её лице довольно отчётливо. Но рыбину при этом она продолжала удерживать той же уверенной хваткой.

– Ну, хорошо. Наверное, ты прав, – наконец ответила она и сразу отпустила водное создание. Оно, резко ударив хвостом по воде, стремительно ушло на глубину.

– Уже накупалась? – спросил я. – Или ещё поплаваешь?

– Мы же не очень торопимся?

– Не очень.

– Тогда ещё чуть-чуть поплаваю. Тут очень интересно.

– Только надолго под водой не пропадай, – сказал я, когда Риллиан оттолкнулась от берега.

– А что, переживаешь? – хитро улыбнулась она.

– Не без этого, – не стал я скрывать, после чего она, явно довольная моим ответом, ловко ушла под воду.

А ведь и правда: чего бы мне за неё переживать? Но всё равно не хочется, чтобы Риллиан вдруг пропала.

Порывшись в себе, чтобы хоть чем-то заняться в ожидании, я всё-таки нашёл ответ. Всё просто и никак не связано с чувствами к ней. Я ведь её спас, и если она пропадёт, выходит, что зря старался. А делать что-то впустую никогда не любил.

* * *

Прождав Риллиан не меньше пятнадцати-двадцати минут, я спокойно выдохнул, когда она появилась на поверхности воды.

– Ну просил же тебя…

– Извини. Просто там очень интересно, – сразу сказала она, подплывая ближе. – Там всякие подводные тоннели есть, через которые я попадала в другие места. Видела много интересных животных. Там свой мир. У нас я не видела чего-то похожего.

– Это всё очень хорошо, но могла бы и обо мне подумать, – продолжал я настаивать на своём и скрестил руки на груди.

– Я же вернулась, всё хорошо, – заулыбалась она, выбираясь из воды с помощью рук. Одного движения ей хватило, чтобы опереться на хвост и выпрямиться.

– Ты у дворфов впервые? – поинтересовался я.

– Да. Никогда не была раньше. Я вообще нигде не была за пределами наших земель.

– В таком случае понимаю твоё любопытство, – смягчился я. – Давай немного тебя подсушим.

– Да я бы и так высохла.

– Не надо. Слушай лучше меня.

– Уговорил.

Когда я переместил шар огня ближе к Риллиан, она, ловя тепло, даже прикрыла глаза. Свет от огня мягко освещал её тело, подчёркивая влажную кожу. Но ничего нового я для себя не отметил – всё то же самое. И странно, что её нагота не вызывала во мне никаких особых ощущений. Впрочем, неудивительно, если вспомнить про отторжение.

Поскольку вода в подземной реке была грязной, грязь осела и на самой Риллиан, поэтому я решил заодно очистить её, заранее предупредив, чтособираюсь сделать. Она, разумеется, была только рада.

Меня удивило, что я смог одновременно поддерживать огонь и использовать очистку. На первый взгляд, ничего необычного, но раньше я даже представить не мог, что получится сочетать боевую магию и бытовую – слишком уж разные направления.

Очистив её спереди и немного подсушив, я попросил развернуться. И стоило ей повернуться ко мне спиной, как меня пробрало отвращение – на её коже сидели твари.

Существа больше всего напоминали пиявок размером с палец, только голубого цвета, а не чёрного. Держались они, видимо, плотно, будто присосались намертво.

– Вот ты и покупалась, – сказал я с осуждением. – Нахваталась каких-то тварей, которые у тебя на спине сидят.

– Каких таких тварей? – спросила Риллиан и попыталась обернуться через плечо, глядя на меня. – Я ничего не чувствую.

– Они похожи на пиявок, если тебе это слово знакомо. Кровь высасывают. Но таких я вижу впервые.

– Это они зря, – усмехнулась она. – Если они успели выпить мою кровь, то уже мертвы. Сними одну, покажи мне.

– Только если будет больно – сразу скажи.

Я не исключал, что эти пиявки могут быть ядовитыми, но сильные противоядия у меня имелись, поэтому совсем не переживал.

Было неприятно браться за мягкое, скользкое тельце твари, но я всё же взялся. Затем осторожно потянул, попутно уточняя у Риллиан, всё ли в порядке. Она только отметила, что кожа слегка тянется, но боли нет.

Так я вытянул эту тварь – и она, судя по всему, действительно была мёртвой, ведь не подавала ни малейшего признака жизни. На коже Риллиан остались несколько красных точек, из которых потекли тонкие струйки крови. Ничего опасного, просто следы укусов.

– Вот, посмотри. – Я протянул ей эту пиявку.

Она без тени брезгливости взяла её, положила на ладонь и внимательно рассмотрела.

– Как я и говорила, уже умерла. Остальные, наверное, тоже. У нас похожие водятся, только в несколько раз крупнее. Сними их всех, пожалуйста.

– Тебя бы подлечить после них, а то кровь течёт. Я не смогу – меня не пускает твоя энергетика. Но могу предложить зелье.

– Само заживёт, – легкомысленно ответила она, но я всё равно не стал слушать и дал ей обычное зелье лечения.

Пока вытаскивал пиявок, а затем очищал Риллиан, поинтересовался насчёт её крови – ядовитая ли она, раз пиявки умерли. И оказался почти прав. «Почти» – потому что сама по себе кровь не ядовитая, но в её составе есть то, что многие организмы не переносят и, напившись, умирают. Своеобразная защита ламий от всяких кровососов. И человек, и ему подобные тоже могут умереть, если выпьют кровь ламии, но нужна порция куда больше, чем тем же пиявкам.

Когда я закончил, Риллиан развернулась, улыбнулась и обняла меня, крепко прижавшись.

– Ты такой заботливый, – ласково произнесла она мне прямо на ухо. – Это непривычно.

Где-то подобное я уже слышал… Ну точно – от Мелии. Для неё обычная человеческая забота тоже была чем-то непривычным. И если ламии по природе своей демонические создания, то, возможно, у них отношения между собой тоже так себе. Или Риллиан просто не везло встречать нормальных.

– Ничего такого в этом нет, – сказал я, обнимая её в ответ.

И тут внезапно осознал, что её обнажённые груди прижаты ко мне, отчего кровь, совершенно неожиданно, прилила куда не надо – в данной ситуации, разумеется. От себя такого я точно не ожидал.

– Это для тебя – ничего, – ответила она, начиная тереться щекой о мою и медленно смещая лицо так, чтобы наши губы встретились. И это мне точно не показалось. – А для меня по-другому.

– Ладно, тебе пора одеваться, – серьёзно произнёс я, убирая руки с её спины. Реакция реакцией, но к большему я сейчас точно не готов.

– Ты так смешно реагируешь на меня, – сказала она, прекращая попытки соблазнить. – Я всё очень хорошо чувствую, каждую твою эмоцию. И твою вон ту реакцию, – она хвостом указала на мой пах, – тоже заметила.

И как же так заметила? Я ведь только-только начал реагировать и точно не упирался в неё тем местом, тем более до полной «боевой готовности» ещё было далеко.

– Рано нам говорить о таком, – ответил я и, достав её вещи из хранилища, куда их убрал, пока ждал, протянул ей.

– А что тут говорить? Я тебе тоже нравлюсь, это видно, – беззаботно ответила Риллиан, начиная одеваться. – Ты просто этого ещё сам не понял. И я вижу, что у нас есть кое-что общее.

– И что же это? – спросил я, и тут же понял, на что она намекает: если столь уверенно говорит, что всё чувствует, не владеет ли она тоже эмпатией?

– У меня это врождённое, а у тебя приобретённое, – сказала она, поправляя свой условный топик.

– Я уже догадался: эмпатия. Правильно?

– Да, – сразу ответила Риллиан. – Но я не специально. Я не могу это контролировать, в отличие от тебя.

– Интересно как, – задумчиво сказал я. – Ты, получается, видишь вообще всё, что я умею?

– Почти. Есть что-то, что скрыто от моего взора. И мне очень интересно узнать, что же это.

Ну тут всё очевидно: призрачная вуаль – вот что она не видит.