Нил Алмазов – Гарри и его гарем — 12 (страница 21)

После прогулки по участку и показа всего самого интересного отец Риллиан, к моему удивлению, решил показать мне погреб, вход в который находился с задней стороны дома.

Освещение там, разумеется, было магическим. Я сразу заметил огромное количество бутылок, уложенных горизонтально. Каких вин там только не было. Посчитать их я б не смог при всём желании, но, на глаз, их насчитывалось не меньше нескольких сотен. Да и сам погреб был таких размеров, что в нём можно спокойно жить.

После небольшой экскурсии мы вернулись к столу.

Отец Риллиан, не мудрствуя лукаво, открыл бутылку безо всяких инструментов и налил сперва мне, – какой-никакой, но всё же знак уважения – а затем и себе.

Тосты у них, как выяснилось, говорить не принято. Он сам меня об этом предупредил, поскольку хорошо знал традиции двуногих. Однако и здесь сделал исключение, позволив мне сказать речь, если есть желание и мысли. А мысли у меня были, причём честные.

Я произнёс тост за него и его семью, пожелав им здравствовать и жить долго. Говорил без изысков и недолго. Возможно, именно поэтому отец Риллиан и заметил мою искренность. А может, он тоже владеет эмпатией, как и его дочь. От кого-то же она получила эту способность.

Если у нас принято наливать неполный бокал и пить понемногу, то здесь всё было с точностью до наоборот. Нет, так пьют не только военные, как я выяснил, когда поинтересовался. Ламии в принципе пьют вино почти как воду – много и большими глотками.

Чтобы проявить уважение, первый бокал я тоже осушил достаточно быстро. Но затем вежливо объяснил, что не привык пить в таком темпе и что, если продолжу, могу просто уснуть прямо за столом. Отец Риллиан усмехнулся, ответив, что видел среди двуногих такое много раз, а потому прекрасно понял, о чём я говорю.

Пусть алкоголь и не действовал на ламий так сильно, полковник в отставке всё же решил спустя несколько бокалов рассказать мне кое-что личное – уж больно дороги ему были эти воспоминания.

Будучи молодым, он однажды побывал на землях высших эльфов. Ну как побывал – по службе нанёс визит, так сказать. Тогда уже с этими эльфами открытых конфликтов не было.

Там он, сам того не желая, так приглянулся одной высшей эльфийке, да ещё и из знатного рода, что она проявила к нему откровенный сексуальный интерес. Особенно её заводило то, что он ядовит. Какой-то свой фетиш, не иначе.

Он, конечно, не вдавался в подробности, но та эльфийка понравилась ему настолько, что он до сих пор часто её вспоминает. А ещё ей, по его словам, нравилось, что у него есть хвост: очень удобно сверху, в позе наездницы, да и вообще это открывало множество других, весьма необычных поз.

В общем, развлекались они тогда как могли, и он ещё не раз возвращался туда под разными предлогами, лишь бы снова оказаться с ней в постели.

С одной стороны, история вышла занятной, а с другой – слушать всё это было не слишком приятно. Я продолжал внимать скорее потому, что временами проскальзывала тема отторжения и способов справиться с этим. И без психологии тут никак. Пока не поработаешь над своим разумом, не примешь всех разумных твоего уровня или выше хотя бы как равных себе – ничего не выйдет. Я и сам это понимал, но на практике всё оказалось куда сложнее.

Постепенно я стал ощущать, что пьянею, причём довольно сильно. А вино было вкусным, и сиделось за этим столом удивительно хорошо, тем более с таким-то прекрасным видом. Ну вот как тут удержаться? К тому же отец Риллиан попросил – а точнее, почти приказал – рассказать ему какую-нибудь свою интересную историю на ту же тему. И рассказать было что.

Но меня всё сильнее беспокоило собственное состояние: я могу и не заметить, как просто вырублюсь. Вино пьётся слишком легко. А когда что-то настолько приятно и вкусно пьётся, шансы потом ничего не вспомнить заметно возрастают.

И тут в мою захмелевшую голову пришла одна идея – как хотя бы частично справиться с опьянением. Вдруг сработает?

Делая вид, что вспоминаю свою историю, я с трудом, но всё же взялся за реализацию того, чего не пробовал никогда.

Глава 15. Чувствительный хвост

– Неужели в твоём возрасте у тебя уже такой богатый опыт, что не знаешь, какую из историй мне рассказать? Или пытаешься придумать? – усмехнулся отец Риллиан. После каждого бокала вина он, как мне показалось, становился заметно менее строгим.

– Обижаете, – улыбнулся я. – Ничего не придумываю. Просто решил выбрать самую необычную.

Я никогда не считал правильным делиться с кем бы то ни было своей интимной жизнью. Но сейчас иной случай – раз уж он сам рассказал мне свою историю, было бы неуважительно уходить от ответа.

Параллельно с этим я пытался воплотить в реальность свою идею не напиваться слишком сильно. Алкоголь в той или иной степени – яд. Если организм отравлен, его можно подлечить. Так я и пришёл к мысли, что стоит попробовать направить внутрь лечебную энергию, чтобы если не отрезветь полностью, то хотя бы замедлить воздействие алкоголя на организм.

Однако давался этот процесс действительно тяжело – сконцентрироваться в таком состоянии было непросто. Тем не менее мне всё же удалось немного на это повлиять. Да, трезвым я не стал, но появилось то самое чувство, когда понимаешь, что можешь выпить ещё, не слишком переживая о последствиях. Будь я полностью трезв, возможно, добился бы куда большего эффекта, блокируя воздействие алкоголя с самого начала. Хотя далеко не факт, ведь мои способности в магии лечения до сих пор находятся на крайне низком уровне.

Не забывая о собеседнике, который всё это время ждал историю, я решил рассказать ему о необычном опыте с Синаей – о том, как она с помощью иллюзии увеличила удовольствие в два раза. Отца Риллиан это откровенно развеселило, стоило ему представить картину, когда у тебя вместо одного сразу два половых органа. Но потом он задумался и признал, что опыт и правда интересный, пусть и основанный всего лишь на иллюзии.

Дальше разговор плавно перешёл к тому, где именно я повстречал такую девушку, а затем всё свелось к рассказу о моей большой семье. Его это нисколько не удивило: среди ламий подобное считалось нормой, если мужчина хотел иметь больше одной жены. Особенно часто это встречалось у других, куда более враждебных видов ламий. Более того, подобное даже одобрялось: чем больше мужчина оплодотворит женщин, тем лучше будет ситуация с популяцией, что напрямую влияло на выживание вида. Правда, позволить себе большую семью могли далеко не все – для этого нужно хорошо зарабатывать, чтобы обеспечивать жён и детей.

Тема достатка не обошла стороной и меня. Отец Риллиан никак не мог понять, откуда у меня деньги на такую семью. И об этом я ему тоже рассказал. Как выяснилось, ламии по какой-то причине вообще ничего не знали о дорогущем ледяном металле. Впрочем, дело было не только в нём: во многом мне помогали и сами девушки, беря на себя все дела по хозяйству и не только.

* * *

Так мы и просидели до самого вечера, постоянно перескакивая с одной темы на другую. Тот невидимый барьер, что ощущался в самом начале нашего знакомства, будто растворился сам собой, и мне неожиданно легко было поддерживать беседу. Свою роль, конечно, сыграло и вино – моя магия лечения хоть и справлялась, но делала это не слишком хорошо. Ну, я хотя бы держался достаточно уверенно. Если б вообще не попытался ослабить воздействие алкоголя, язык уже давно бы заплетался.

На закате всё вокруг выглядело особенно красиво. Красно-оранжевые лучи заливали дома и горы, окрашивая их тёплым светом и создавая вид, от которого было трудно отвести взгляд. И почему во Второй нет ничего похожего…

– Я думаю, на сегодня хватит, – аккуратно подвёл я разговор к тому, что мне пора бы и честь знать. – Больше уже просто не потяну.

– А ты и так меня удивил, хорошо продержался, – заметил отец Риллиан. – Другой человек на твоём месте уже б давно уснул.

Значит, он либо не заметил, как я пользовался лечебной магией, либо просто отдыхал, не желая обращать внимание на что-либо.

– Старался, – покивал я. – Если вы не против, то я пойду. И со столом, кстати, что делать?

– Ничего, Гарри, ничего. Жена вернётся – всё уберёт. Я тебя провожу.

Вино есть вино: пока сидел, чувствовал себя вполне неплохо, но стоило подняться, как сразу стало ясно, что ноги держат меня уже не так уверенно. Хотя бы не повело в сторону – и на том спасибо. Про отца Риллиан и говорить нечего: по его спокойным движениям невозможно было определить, что в нём уже далеко не один литр вина.

Пока мы неспешно направлялись к калитке, я вдруг понял, что до сих пор не знаю, как называется этот город, и потому не удержался от вопроса. Ответ получил сразу – Альтимар. Интересно звучит в переводе. На языке ламий город, разумеется, назывался совсем иначе.

После того как мы распрощались, я двинулся по уже знакомой мне дороге. В тёмное время суток здесь будто бы стало ещё красивее: повсюду горели магические огоньки, мягко освещающие дорогу, дома и лавки с вывесками. Всё это чем-то напомнило мне городские улицы накануне Нового года из прошлой жизни. Странное ощущение – в последнее время я всё чаще вспоминал то, чего уже не вернуть. И вроде бы особых предпосылок для этого не было, если не считать того неприятного воспоминания. Да и то после долгой беседы с Риллиан эту тему вспоминать стало заметно проще: я уже не испытывал прежних эмоций.